Это ли не признание в любви! Она любит меня!

Но почему она не приняла моё предложение!

Алан смотрел на портреты девиц, одна из которых должна стать королевой Шотландии и думал. Но думал не о том, кто их них станет его женой, а как ещё протянуть какое-то время, чтобы Совет отстал от него.

Но понимал, что так или иначе придётся давать согласие. Он король, а королю нужен наследник.

Еле уговорив капитана Седрика и сэра Ричарда мне не мешать, проводив только до въезда на территорию церкви, я отправилась на встречу с прошлым.

Мы выехали ещё когда небо было тёмным, стражники на выезде с дворцовой территории не удивились, мало ли куда направляется паломник. Ночные бдения были нормальным для этого христианского города.

Пока добирались до другой окраины Константинополя, начало светлеть. Даже ночью не было прохлады, и я вдруг поймала себя на мысли, что скучаю по северным ветрам.

Но вот вскоре мы увидели очертания церкви, чем-то она напоминала собор Святой Софии, возможно, что круглым центральным куполом. Света в ней было, почерневшие каменные стены указывали на пережитый пожар.

«Любопытный выбор места встречи,» - подумала я.

Это место было похоже на наш с Джоном брак, красивый когда-то, но сгоревший и брошенный, никому более не нужный. Возможно, что мне не надо с ним встречаться.

Что-то малодушное внутри меня дрожало оттого, что моя слабая половина очень не хотела ни видеть его, ни говорить с ним. Но та я, кто вставал на крепостные стены Кардифа, кто бросал в лицо всесильным кардиналам обвинения, знала, что не поговоришь не узнаешь, и это не позволит идти вперёд, а будет тяжёлыми ядрами приковывать тебя к прошлому.

В полной мере сегодня я осознала, что же такое «гордиев узел». И собиралась его разрубить.

Как мы и договорились, в церковь я пошла одна, взяв с собой фонарь, рог, и кинжал.

Даже смешно, я иду встречаться с Джоном, единственным мужчиной, которому я когда-то доверилась настолько, чтобы родить от него, и у меня в руке сигнальный рог, а на поясе кинжал.

Думаю, что меня было хорошо видно, хотя ночь и становилась утром, но фонарь, который я, не скрываясь несла в руках, наверняка был виден издалека.

Я подошла ко входу в церковь и остановилась, мне не хотелось идти внутрь. Я ждала, что Джон покажется и всё же вздрогнула, когда в тёмном проёме увидела его.

Он был без фонаря, но я узнала его сразу.

- Джон? - спросила я, и почувствовала, что не могу справиться с дрожью в голосе. Даже ноги ослабли, я ощущала, как подрагивают колени, а сердце разгоняется, гоня насыщенную адреналином кровь.

Джон отступил внутрь здания, делать был нечего, я прошла за ним. Что удивительно, в церкви было чисто, следов огня практически не было, как будто уже начали восстанавливать. Возможно, что так оно и было. Я вытянула слегка дрожащую руку, приподнимая фонарь повыше, странные тени метнулись в стороны, но мне хотелось видеть лицо Джона, его глаза. Но он сделал шаг назад.

- Света достаточно, ты можешь погасить фонарь, Маргарет, - сказал он.

- Здравствуй, Джон, - ответила я, и мне хотелось сказать что-нибудь обидное, но я сдержалась.

- Здравствуй, Маргарет, - ответил Джон, и на лице его не было улыбки, когда он спросил, - зачем ты приехала?

- Получить ответы, - несколько жёстче, чем собиралась, сказала я, - закрыть прошлое, которое, как оказалось было ложью.

И сама поняла, насколько мне обидно, в глазах защипало. И я прикусила щёку изнутри, чтобы сдержать пытающиеся пролиться слёзы.

- Откуда ты узнала? - спросил Джон.

А мне вдруг стало противно от этого вопроса.

- Это всё, что ты хочешь узнать, Джон? - обида всё-таки вырвалась, голос мой срывался, и был громче, чем бы мне хотелось, - серьёзно? Тебя волнует только, откуда я узнала, куда ты сбежал с женой Стефана?

- Прошу, Маргарет, тише, - сказал Джон и в его голосе мне послышалась угроза.

- А то что? Убьешь меня? - не сдержавшись, с горечью в голосе спросила я.

- Не говори глупостей, Маргарет, - всё так же спокойно сказал Джон, - и спрашиваю я только потому, что если узнала ты, то и другие могут узнать, и это значит, что всё было зря.

Я попыталась успокоиться, действительно, где-то он прав.

- Я получила письмо от Стефана, - сказала я, и увидела, как Джон вздрогнул.

Мне хотелось, чтобы ему было больно так же, как и мне и поэтому я сказала не сразу, какие-то мгновения я смотрела на него, но всё же сообщила:

- Я получила это письмо пять лет назад, но сейчас изменились обстоятельства, мне нужен мужчина, - и снова это желание причинить ему боль, - официальный, проще говоря мне нужен муж, и не нужны сюрпризы в виде вернувшегося из ниоткуда супруга.

-Я не вернусь, Маргарет, - сказал Джон, и вдруг добавил, отчего мне стало ясно, что ему на самом деле не легче, чем мне, - если это всё, то можем закончить разговор. Уезжай!

Я вдохнула вдруг ставший вязким воздух, фонарь погас сам, но в узкие окна уже пробивался утренний свет, тени исчезли, лицо Джона, его глаза вдруг стало видно очень хорошо, и я, глядя прямо ему в глаза спросила то, зачем приехала:

- Почему? Почему ты бросил меня и сына?

Джон сразу понял, что я говорю не про Генри.

- У нас родился сын?

- У меня родился сын, - сказала я, «отрезая» Джона от себя.

- Я не мог иначе, - сказал Джон, - я исполнял свой долг перед своим королём.

- А передо мной у тебя долга не было? - снова обида стала захлёстывать меня, и снова слёзы, но на этот раз мне не удалось их сдержать, и не было темноты, чтобы их прикрыть.

Джон молчал, но из меня уже выплёскивалась обида, которая копилась долгие годы, и я всё же спросила:

- А Виктория? Это тоже исполнение долга?

- Ей было плохо, Маргарет, она хотела «уйти».

- Значит ты «спаситель»? - сарказма и злости в моём голосое было столько, что даже стены святого места не могли удержать меня.

И очень тихо, чувствуя, как перекрывает дыхание, я спросила:

- А как же я?

- Ты другая Маргарет, ты сильная, ты бы не сломалась.

Последние слова Джона вдруг повисли в тишине пустой церкви. Мне нечего было больше спрашивать, или не хотелось.

Я молчала, чувствуя, как высыхают слёзы, они тоже кончились, как и силы что-то говорить.

- Уезжай, Маргарет, строй свою жизнь, - тихо сказал Джон, и ещё тише добавил, - я умер. Джона Честера больше нет. Прощай.

Я прикрыла глаза на пару мгновений, а когда я открыла их, Джона не было.

Я вышла из церкви, чувствуя себя старухой. Ноги почти не двигались, но с каждым шагом, который я заставляла себя делать, идти становилось легче.

Выйдя из церкви, я наткнулась на встревоженные лица капитана Седрика и сэра Ричарда.

- Вас долго не было, леди Маргарет, - виновато сказал капитан, нарушивший мой приказ.

- Всё в порядке, - ответила я, не став указывать на то, что просила ждать меня в отдалении.

- Едем обратно, паломничество завершено, мы уезжаем, - сказала я, и, мне вдруг стало легко-легко. Я ощутила, что груз, который я носила долгие годы, вдруг исчез.

Я свободна, и я еду обратно, но не домой. У меня есть ещё одно дело.

И в своих мыслях я уже стояла на борту корабля, но как часто наши планы оказываются поводом для веселья богов.

Мы возвращались в Константинополь не спеша, утро, хорошее время дня, даже здесь, в этой до неприятия жаркой стране. Я сидела внутри паланкина, переделанного в карету, никаких рессор, конечно, не было, и меня потряхивало на неровной дороге. И вдруг словно бы я окунулась в какой-то океан памяти, на меня начали накатывать волны воспоминаний. Вот впервые я встречаю Джона, вот первые признаки того, что он мне нравится. Конфликты с Генри, его сыном, вот наша поездка в столицу Англии, ожидание Джона, когда он отправился с посольством в Шотландию, мои сомнения, беременность, радость от принятого решения.