Мы зашли, священник обвел нас взглядом и, не здороваясь, произнёс:

— У вас есть письмо от моего друга.

Я протянула ему письмо сэра Джеффри. Не знаю, что было написано в этом письме, но когда кардинал читал, то периодически улыбался. Я подумала, что сэр Джефри мог напомнить ему о каких-то их прошлых делах.

После прочтения письма Агорра немного расслабился и попросил нас рассказать о том, что за дело привело нас к нему.

Джон, как мы и договорились, сам рассказал ему о ситуации, в которой мы с ним оказались. Сообщил, что уезжает и что боится за мою безопасность и не хочет оставлять меня без защиты.

Агорра уточнил, точно ли архиепископ отказал. Всё же, если обеты даны светскими людьми, то архиепископ мог ограничиться штрафом. Когда Джон подтвердил, что архиепископ официально заявил, что не даст разрешения даже на отложенный брак, кардинал, устало прикрыв глаза, сказал:

— Не хочу вас расстраивать, но если архиепископ Кентерберийский принял такое решение, то даже мне, высокопоставленному лицу, который, можно сказать, «ест с Папой Римским из одной тарелки», будет сложно это решение отменить.

Мы с графом молчали и слушали, как разбивается на осколки наша последняя надежда.

А кардинал Агорра между тем сказал, что он всё равно попробует. Но всё же указал, что краткий путь — это договориться с архиепископом. А если не получится, ну что делать… придется подождать окончание обета… или тайно обвенчаться.

***

Графство Кент. Два дня спустя.

Архиепископ Кентерберийский только что получил известие, что граф Честер вместе с неизвестной леди тайно встречались с кардиналом Агорра.

«Похоже, я знаю, что это была за леди, — подумал архиепископ. — Значит, задумали обойти меня и обратиться напрямую в Рим?».

Архиепископ считал графа более здравомыслящим.

«Он же опытный политик, знает, как всё устроено. Неужели настолько потерял голову из-за девчонки, что совершает такие непростительные ошибки?» — размышлял архиепископ.

Сначала архиепископ сильно разозлился, но, когда первый гнев утих, он пришёл к выводу, что так даже лучше. Теперь, когда они сами сделали этот шаг, он получит то, чего у него пока не было. О том, что леди собирается нарушить обет, скоро могут узнать все.

Но сначала он даст леди шанс и сделает ей предложение.

И архиепископ вызвал секретаря с писчими принадлежностями.

Маргарет

Джон уехал. И вот — что я за противоречивая натура! — теперь жалела, что у нас так ничего и не случилось. Чтобы не думать и не переживать, я решила полностью углубиться в дела, тем более что дел было много.

Я денёк посидела, подумала и решила, что помимо мяса, зеркал и серебра надо что-то, что всё-таки обеспечит мне немного более комфортное существование.

В голову пришло, что можно сделать простейшие часы. Мне надоело, что я никак не могу сориентироваться в местном часовом исчислении. А ещё очень хотелось внедрить пуговицы и мыло.

Я была не особо большим знатоком, как варить мыло, поэтому предположила, что брусочков у меня не получится, и сразу настроилась на жидкий вариант.

Чтобы не думать о том, о чём мне сказал Джон перед отъездом, и не зацикливаться на мыслях о графе, я весь день потратила сначала на идеи, чем я займусь, а потом расписывала план, как я буду это делать.

А вот, проснувшись сегодня утром, снова вспомнила наш разговор, который состоялся перед его отъездом.

Разговор был в гостиной, в моей части дома. Графиня Моро посмотрела на меня укоризненно, когда поняла, что сначала мы где-то были вместе с графом, потому как приехали поздно и вдвоем. А потом, после совместного ужина, где присутствовала и графиня, и вовсе граф не откланялся на прощание, а остался со мной для продолжения разговора.

Графиня окликнула меня перед тем, как мы с графом вышли из её гостиной, где проходил ужин:

— Маргарет, вы же зайдёте ко мне, когда проводите графа?

Мы с Джоном переглянулись.

Я подумала: «Графиня Моро — прям как когда-то давно моя бабуля, бдит».

А вслух ответила:

— Конечно, Эмма. Я только провожу лорда Джона и сразу вернусь.

Графиня Моро недовольно поджала губы, но больше ничего не сказала, только кивнула.

Мы ещё в первый вечер после моего окончательного переезда решили, что будем звать друг друга по имени, и эта идея понравилась обеим.

Мы прошли с графом в мою часть дома, в небольшую гостиную, стены которой были увешаны гобеленами с изображением битв прошлого. За ними хорошо ухаживали. Некоторые из них были довольно старыми, но ни постороннего запаха, никаких других следов порчи на них не было.

— Принести что-нибудь попить? — спросила я, но граф отказался.

— Маргарет, на рассвете корабли отплывают в сторону Шотландии.

— Так рано? — почему-то я думала, что поеду в порт и провожу посольство. Видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что граф улыбнулся и сказал:

— Не стоит ночью ехать в порт, Маргарет.

Потом улыбка сошла с его лица, и он добавил:

— Но я хотел поговорить не об этом.

Я тоже посмотрела на графа:

— Что-то ещё произошло?

— Ты мне скажи, Маргарет. Я никогда не спрашивал тебя и не спросил бы. Но это важно.

— Спрашивай, — сказала я, даже не подозревая, о чём пойдёт речь.

— Что тебя связывало с Аланом Стюартом? — прозвучал совершенно неожиданный вопрос.

Я не стала что-то скрывать и сказала правду:

—Алан Стюарт предлагал мне стать его женой.

— И что ты ответила ему? — Джон глядел на меня, а мне хотелось рассмеяться: «Вот любопытно, если бы были варианты, неужели бы я сидела сейчас здесь, в столице Англии?».

Но, глядя на серьёзное лицо Джона, не стала ни смеяться, ни шутить. Снова сказала правду:

— Я ему отказала, Джон.

— Да, интересная ситуация, — граф Честер прикрыл глаза и потёр переносицу, как будто у него начала болеть голова.

После чего снова взглянул на меня:

— А есть ещё что-то, что тебя связывало бы с королём Шотландии?

Пришлось признаться, что я дала ему денег в долг.

Джон закрыл рукой лицо, на котором отразилось сразу много эмоций, и воскликнул:

— Маргарет! Все святые! Маргарет, никому никогда здесь этого не рассказывай!

Граф схватил меня за руки, вертикальная морщинка прорезала его переносицу:

— Кто ещё знает, что ты дала ему деньги?

— Мейстер Умло, — ответила я и поморщилась, потому что граф не рассчитал и сжал мои предплечья несколько сильнее. — Он оформлял расписки.

Граф, заметив, что я морщусь, извинился и убрал свои руки.

— Маргарет, это очень опасно. Особенно сейчас, когда Шотландия отказалась подчиняться Стефану.

Граф вздохнул, словно собираясь произнести что-то ужасное и никак не решаясь на это:

—Тебя могут обвинить в измене, если вдруг узнают, что ты обеспечила короля Шотландии деньгами.

— Но кто меня может обвинить в измене? Никто не знает про это, — испуганно спросила я, потому что измена в Англии каралась казнью. И неважно: был ты аристократом или простолюдином. От этого менялся только вид казни.

—Вот и пусть не знают. — сказал Джон Честер. — А мейстеру надо передать, чтобы уничтожил любые бумаги и упоминание о том, что ты ссудила лорду Стюарту деньги.

Дон вздохнул, пытаясь успокоиться, но, видимо, это было ещё не всё, что он хотел мне сообщить перед отъездом:

— На приёме ты спрашивала, почему архиепископ Кентерберийский так пристально смотрит на тебя и почему он не даёт согласие на наш отложенный брак.

— Да, — кивнула я, уже подозревая, что мне не понравится то, что я услышу.

И Джон рассказал: он уверен в том, что архиепископ Кентерберийский и есть тот человек, который знает о богатейшем серебряном руднике у меня на землях.

— Я больше чем уверен, что это он стоит за гибелью твоих родителей. И что он долгие годы пользовался этим рудником. А после того как ты там появилась, он потерял эту возможность и сейчас хочет это вернуть через брак своего брата, герцога Кентерберийского, с тобой.