При этом большинство оказались нагружены связками дров. Андрей отметил, что и эта остановка была использована для пополнения дровяного запаса. Под присмотром конвоиров рекруты обламывали нижние ветки у деревьев. Точнее один рубил доверенным ему топором, а остальные нагружались.

— В Питерхсбурх идут… — произнес увечный ветеран и это было одно из немногих предложений, что Андрей услышал от него за все время пути.

— А палки зачем?

Нона этот вопрос отставной солдат ничего не ответил.

Лукерья провела переговоры с начальником перегонной команды и вскоре произошел обмен. Она обливаясь от счастья слезами вела молодого парня замученного вида, гладя его по голове и что-то неразборчиво шепча ему на ухо, под хмурые, завистливые и пустые взгляды оставшихся в строю.

«Да, такому в рядах вооруженных сил действительно не место, — подумал Андрей, глядя на парня, слишком уж он выглядел интеллигентно-домашним. — Дедушки такого враз нагнут… а потом такие в петлю лезут, ну или стреляются».

Его самого повели на освободившееся место и вскоре на руке Градова оказались оковы. Офицер, ставший богаче на несколько десятков рублей, лишь убедился, что замена произошла адекватная в плане качества будущего «пушечного мяса», не косой, не хромой и не горбатый, зубы все на месте и не гнилые. Полный осмотр он проводить не стал, да даже если бы и провел, то подкопаться ему было бы не к чему, рана заживала ускоренными темпами, что удивило Лукерью, хорошо знавшую как должно быть на самом деле.

Сама лекарица забрав сына, задерживаться не стала и поспешила в родные края.

— Встать! Шагом марш! — заорали унтеры, по команде севшего в седло офицера.

— You're in the army now, о-о-о, ты теперь в армии… мля, — пропел Градов и сплюнул. — А я оказывается неплохо помню эту песенку и вообще английский. Похоже пересборка мне еще и память улучшила…

Андрей, перестав получать взвары от Лукерьи, окончательно пришел в себя только под вечер, когда уже в сумерках колонная рекрутов добралась до постоялого двора — этакая придорожная деревянная гостиница в три этажа с большой конюшней, несколько отдельно стоящих домиков неясного Градову назначения (Баня? Может этакие люксовые номера?), а поодаль виднелась деревня, что видимо являлась основным поставщиком провизии. Скорее всего вести о скором прибытии такой оравы рекрутов были доставлены загодя специальным гонцом, потому как пища для рекрутов уже была готова.

Выставили все те же деревянные ведра с жидким варевом.

Андрей заметил, что их конвоирам из числа солдат поставили посуду получше — чугунный казан, ну а офицерам принесли индивидуально в тарелках, причем, судя по всему, тарелки являлись их собственными, взятые из обоза. Еду им принесли их денщики — личные слуги в солдатской форме.

Цепь с кандалов кстати сняли, хотя сами оковы остались — широкие ржавые браслеты с кольцом.

На полянке неподалеку от постоялого двора, что использовалась в иное время как парковка для транспорта: телеги да кареты, развели костры. Теперь стало понятно, для чего рекрутами в пути при любой возможности собирались дрова. Градов кстати принес свою порцию, что тащил на себе сын Лукерьи.

Конвоиры расположились по периметру. Всего их было около двадцати человек. Они поставили палатки, так же развели костры, только дрова они не сами тащили и не у рекрутов взяли, а им выделили из запасов постоялого двора. Пока четверо спали, один стоял в карауле, глядя в сторону рекрутов.

«В принципе можно пойти на рывок, — подумал Андрей, оценив обстановку. — Пальнут конечно, но если хорошенько петлять, то можно проскочить…»

На ночь как оказалось рекрутов не связывали между собой цепью, так что у горячих голов появлялся шанс на побег, пусть и сопряженный опасностью быть подстреленным часовыми.

То, что за ускользнувшими беглецами отправят погоню, Андрей сильно сомневался. Ночь, лес… да и днем тоже по его следам никого не пустят. Другое дело, как долго удастся побыть на свободе? Ведь информация о беглецах разойдется широко и ради копеечной награды деревенские такого сами изловят и сдадут властям.

«Это я уже проходил, — подумал Градов. — В лучшем случае поймавший меня помещик запишет в свои крепостные, тогда снова можно будет попробовать сдернуть уже по зиме… с новой игрой в догонялки. И то не факт, потому как может всплыть, а при нынешнем императоре подобное самоуправство чревато. Выдаст. В худшем варианте, он меня сразу продаст работорговцам, от которых я и так едва ноги унес…»

В общем бежать в России резона не было, так что Градов постарался устроиться поудобнее на импровизированном матраце — котомки набитого сеном (тоже осталось от сына Лукерьи), чтобы совсем уж на голой земле не лежать, и хоть немного поспать. Но получалось плохо. Устроиться на такой крохотной лежанке, чтобы либо задницы не касалась земли, либо плечо, это надо уметь. И даже кое-как устроившись, заснуть мешал внешний шум. В основном перхание и кашель.

Как видно далеко не всем пошли на пользу прогулки под осенними дождями, люди простудились и вместо того, чтобы хоть как-то их лечить, да хотя бы дать горячее питье — оставили ночевать под открытым небом да на голой земле, если не считать того, что сами люди приспособили под лежанки.

Люди конечно закаленные были, не то, что в двадцатом-двадцать первом веке, но и их железного здоровья не хватило. Не успели их довести до пункта назначения в срок, до холодов и непогоды. И вот результат.

Кроме того наступления сну мешал холод. Костер, конечно, вещь хорошая в качестве источника тепла, но пока одна сторона греется, другая отчаянно мерзнет и приходится постоянно ворочаться. И это у Андрея еще имелся армяк — что-то вроде короткого халата-пальто, но без пуговиц. А у большинства и того не было.

Но большинство измученные долгой дорогой вырубались мгновенно стоило только устроиться на подстилке и не мешал им не холод, ни ветер, ни дым.

Градов спал урывками, скорее даже дремал, потому утром был разбитым. К тому же подняли их еще затемно. Из села заявился священник, чтобы прочесть какие-то молитвы. Он кстати прихватил у одного из бандитов крестик, оказавшегося серебряным.

Двое рекрутов после ночевки стали совсем плохими и буквально не встали. Один из унтеров проверил их на предмет симуляции и доложился офицеру:

— Горячие, господин поручик. Лихоманка у них.

Тот только кивнул и один из его подчиненных — писарь, открыв что-то похожее на папку сделал в своих листках запись. Самих больных отвезли в поселок, чтобы местные их выходили, даже выписали какие-то документы, чтобы потом они смогли самостоятельно добраться до места назначения… если выживут.

Андрей несколько опешил.

«Неужели им действительно все равно сколько придет к месту назначения? — удивился он. — Или подобные потери изначально заложены в план? По типу боя-усушки-утруски? И чтобы получить нужное количество солдат рекрутируют с запасом?»

Недоумение Градова вызывало то обстоятельство, что в строю было еще несколько человек, что находились на грани, то есть еще немного и тоже слягут. А учитывая уровень нынешний медицины, то велика вероятность, что часть из них помрет, подхватив воспаление легких. Но вместо того, чтобы как-то подлечить их, купировав первые симптомы, всех вновь, после не слишком обильного завтрака, погнали по дороге.

— А-апчхи!

— Кхе-кхе…

— Кха-кха…

— Гхы-гхы…

Тут и там слышалось чихание и кашель разной степени надсадности.

И тут, как назло, ближе к обеду, который не предусматривался, если не считать заныканого с завтрака сухаря, вновь пошел дождь.

Рекрутов погнали по мгновенно раскисшей земле к ближайшей деревне и распределили по первым же попавшимся дворам, по овинам, конюшням и прочим сараям. Солдаты укрылись в домах, ну а офицеры — в доме старосты.

Мокрую одежду при этом снимали и развешивали сушиться под крышей, а сами обкладывались сеном, благо этого добра сейчас во дворах хватало с избытком. Андрей поступил аналогичным образом и мгновенно вырубился, как впрочем и остальные.