— Тут все вместе, — хмуро сказал Нодийяр. — С одной стороны, для вновь присоединившегося нанитского вида вы все-таки слабовато развиты. Обычно цивилизации, которые выходят в космос с помощью нанитских технологий, уже и без них кое-что представляют. Одно исключение — те, кого вы называете «рапторами», но у них такая раздробленность на планете, что угрожать-то, по сути дела, и некому — бери захватывай их мелкие королевства и герцогства по одному, остальные и слова не скажут! И при этом ресурсов особо нет, никому это не интересно… С другой стороны, слухи о том, что вы — наши родственники, и что вы объедините усилия с остатками нашего вида, уже распространились. То-то Вечные Нищие и пытаются в первую очередь нас прогнать! И с третьей… Экспедиция моего «приемного зятя» и его друга за инкубаторами Антракс — это стратегическая необходимость, да, предпринятая в ответ на враждебные действия тех же Гигантоманов… Но для Вечных Нищих она стала лишним доводом за то, что с вами надо кончать! Пока вы не получили неуязвимость для внешних ударов и не обнаглели окончательно.

— И что будем делать? — спросила Элина.

— Сколько у нас времени?

Он не успел получить ответ на этот вопрос — к нему на терминал пришел вызов с Земли. Непосредственно от Главнокомандующего.

Сурдин мрачно хмыкнул, нажал кнопку принятия вызова.

— Да, Игорь Олегович?

Гребаные инкубаторы Предтеч весили, наверное, центнер каждый. И по одному «яйца» из картонок не извлекались — можно было взять только одну яичную картонку разом. А она содержала, если верить сопроводительным надписям, около пятисот зигот!

— Пятьсот! — ахнула Маша. — Пятьсот приемных детей! Иван, а мы… потянем такое?

— Не знаю, — сквозь зубы сказал я, пытаясь вытянуть «картонку» из гнезда с помощью молчащего, но так же остервенело работающего Тимофея. — Все равно отступать уже поздно! Если у нас не будет при себе этих гребаных инкубаторов, нас отсюда просто не выпустят!

— Тут должны же быть какие-то справочники по выращиванию этого потомства, — удивленно проговорила Маша. — Не могли же они ограничиться просто этим устным сообщением да надписями на краях инкубаторов!

— Они могли… уф… предполагать… уф… что наниты все скажут? — хмуро заметил я. — Нет, стой, наверное, мы что-то делаем неправильно! Оно тут должно как-то отщелкиваться!

— Тоже так думаю, — кивнул Тим. — Сейчас поищу.

Пока он искал, я присел на приступку рядом со стойкой инкубаторных приспособлений. Нет, в самом деле, жесть какая. Я соглашался на одного ребенка-улиточку… ну ладно, двух-трех. Но пятьсот! В средней школе, куда я ходил, детей было около трехсот, кажется. В многоквартирном доме, где мы с мамой жили, около четырехсот квартир. То есть речь идет о детском населении больше многоквартирного дома, больше школы… Вывезти на самом деле можно, особенно если Министерство обороны и государство в целом протянут руку помощи — проект-то, как-никак, общепланетарного значения! Придется реально сделать собственный детский сад, собственную школу, инфраструктуру по выращиванию этой мелкотни… Еще как-то социализировать их в человеческом обществе…

Ой-ё.

Вот и кончилась моя космическая карьера, не начавшись. Да и работа физиком элементарных частиц тоже. Не будет у меня на это времени. Впору жалеть, что не получил образование биолога или медика, больше было бы толку!

Да и вообще, если подумать, стань я каким-нибудь зубным врачом, в жизни бы не попал в будущее и не влип в эту переделку!

Впрочем, и Олю с Машей бы не встретил — а об этом даже подумать тошно.

— Маш, — вдруг сказал Тим. — Может, они инструкции по обращению с потомством передают просто прямой радиотрансляцией? Дешево и сердито? Как базовое сообщение озвучили при входе в помещение?

— Да тут сплошные радиопомехи внутри этого хранилища! — воскликнула Маша. — Хотя… блин, а что если это код? Но вот как его расшифровать?

— У тебя же есть информация о ключе кода, с помощью которого расшифровали информацию из нанитов? — спросил я. — Это первое, что приходит на ум.

— Действительно, я сама должна была об этом подумать… Сейчас попробую, — сказала Маша. И буквально через секунду — все-таки процессор у нее очень мощный! — сказала:

— Ха! Получилось!

— Отлично! — обрадовался я. — Надеюсь, это правда инструкции?

— Да! И во-первых — вы извлекаете эту штуку неправильно! Вставьте ее до упора обратно, потом там сбоку должны быть маленькие ручки… Нашли? Теперь нажмите их. И можете доставать «яйца» по одному!

Мы последовали Машиному совету, и вскоре в руке у меня оказалось яйцо — на самом деле, если я верно понимал, портативная гибернационная капсула. Размером она была с яйцо страуса примерно и очень сильно напоминала его по форме.

— И сколько внутри зигот? — уточнил я.

— Икринок. Внутри восемь оплодотворенных икринок, — сказала Маша.

Мы с Тимофеем переглянулись.

— Четыре тебе, четыре мне, — сказал он. — Думаю, потянем!

— Да, — медленно сказал я. — А потом можно будет подумать насчет масштабирования опыта.

Как ни странно, идея «гигантского образовательного комбината» для улиточек показалась мне довольно привлекательной — когда я уже начал про нее думать. Но тащить сразу пятьсот зародышей на Землю, никого к их появлению не подготовив, экспромтом, на самом деле затея так себе. Нужно отработать опыт их воспитания, убедиться, что наниты в самом деле не наказывают за обычные дисциплинарные меры — а потом уж можно и персонал набирать для работы с ними, из числа обычных людей, у которых наниты вполне себе есть в крови.

Да и сами подросшие улиточки из первой партии, если захотят, вполне смогут работать в качестве воспитателей и учителей. Уж хотя бы кто-то из восьми должен захотеть!

Я озвучил эти мысли Тимофею и Маше. Тим усмехнулся.

— Ну что ж, я ведь хотел завести ферму… Выращивание улиток — чем не бизнес!

— Какие-нибудь особые условия им надо обеспечить в полете? — поинтересовался я у Маши.

— Пока — нет. Но, отсоединив гибернационную камеру, ты запустил механизм медленной разморозки, — сказала Маша. — Через три недели нужно будет положить эти икринки в соленую воду и обеспечить их сохранность от естественных врагов и патогенных микроорганизмов. Вылупление произойдет еще через десять дней, после чего малышей нужно будет немедленно рассадить друг от друга во избежание травм и взаимного поедания.

Офигеть. Веселая жизнь у нас вскоре начнется.

— Ладно, — сказал я. — Нам еще как-то наружу нужно пройти. Мимо боевых групп Гигантоманов и Вечных Нищих.

— Пройдем — как мимо эскорта, — фыркнул Тимофей. — Они по нам не то что огонь не посмеют открыть — они косо посмотреть не посмеют!

И мы двинулись прочь из инкубационного зала.

Тимофей ошибся: на нас смотрели косо. Еще как косо.

Когда мы переступили порог инкубационного зала, оказалось, что нас уже ожидает почетный эскорт. Только скрещенных над проходом штыков или клинков — в смысле, лазерных пушек — не хватало.

Ситуация выглядела почти комично: по левую руку — Вечные Нищие, по правую — Гигантоманы. Видимо, Тим оказался прав: командиры «на грунте» оказались достаточно вменяемые, договорились между собой и друг друга не перебили — наоборот, совместно явились бить нас. И обломались.

Сперва я поглядел налево, — как при переходе улицы, — на Вечных Нищих. Впервые я разглядел представителей этого вида достаточно близко. Они оказались близкого к людям размера, ну, чуть поменьше, будто крупные подростки — это, впрочем, я понял, еще когда рассматривал их кровати на базе на Живой планете. Так в целом же они мало отличались от своих изображений. Гуманоидные, в том смысле, что две руки и две ноги. У них был хвост, и меня слегка позабавило то, что хвост все хвосты также находились под защитой композитной брони, очень напоминающей человеческие защитные костюмы. А говорят, что ящерицы хвост отбрасывают!