«Глава Ктщ, — понял я. — Кто же еще!»

— … Рад свести личное знакомство, — продолжал гость по-русски совершенно обыденным голосом, с интонациями, которые на Земле могли бы принадлежать очень богатому и очень вежливому бизнесмену. (Высокопоставленные чиновники обычно разговаривают немного иначе). — Но больше всего меня интересует, конечно, ваш соотечественник, который умудрился жениться сразу на двух женщинах моего рода…

— Вот, Иван Петрович как раз подошел, — проговорил Сурдин с неподражаемым спокойствием, будто Родич действительно просто заглянул по договоренности на огонек. — А это Ургэл Таманович и Платон Николаевич, наши инженер и врач соответственно.

— Приятно познакомиться, — с вежливым равнодушием кивнул им Ктщ.

Затем уставился на меня.

— Элейн описала вас совершенно верно, — пробормотал он, — и все-таки кое-какие нюансы… Приятно познакомиться, Иван! Меня зовут Норейяд Ктщ, и давайте не тратить время на все остальные формальности. Разговаривать беспредметно я не люблю, а поэтому мне необходимо провести углубленное биологическое исследование вашей выборки. Прежде всего вас, Иван, но все остальные мне тоже понадобятся. Посему приглашаю вас на свой корабль. Попарно, погруппно, всех вместе — как пожелаете. И рыбообразный гибрид, конечно же, тоже захватите. Не могу похвастаться, что знаю всех своих потомков, но конкретно на этого хотелось бы взглянуть!

— Потомков? — чуть опешил я.

— Ну да, — улыбнулся краем губ Ктщ, — разумеется, геном старшей ветви рода использовался для конструирования колонистов Второй! Так что ваша младшая жена и ваш гибрид — мои потомки. Пра-пра-пра — не знаю сколько поколений — внуки. Если, конечно, вы мне не соврали.

— Мы не фальсифицируем научные данные, — перехватил разговор Сурдин. — И мы не против посетить ваш корабль. Но какие гарантии безопасности вы можете нам предоставить?

— Мое слово, — сказал Ктщ. — Других гарантий у вас быть не может. Уже одно то, что я смог протранслировать сюда свою голограмму и говорю на вашем языке без видимого устройства-переводчика, должно сказать вам, что мои технические возможности несопоставимы с вашими. Вы живы только потому, что я не испытываю желания вас уничтожить. Впрочем, если вы опасаетесь принять мое гостеприимство, мне придется просто улететь отсюда и отправиться искать более сговорчивую популяцию вашего вида. Не в моих правилах исследовать разумных без их согласия, но и оставлять такую потрясающую загадку, как вы, без ответа — тоже не дело. По крайней мере, для меня. Не знаю, можно ли натурально умереть от любопытства, но проверять на себе не собираюсь! — тут он коротко улыбнулся: пошутил, мол.

— Викто Георгиевич, я готов отправиться, — сказал я Сурдину.

— Я тоже! — одновременно воскликнули Тим, Алёша и Ургэл.

Голос Платона Николаевича, который говорил что-то типа: «Ну, если вы так ставите вопрос…» прозвучал секундой позже.

Сурдин вздохнул.

— Я, собственно, и не сомневался.

Котик Цезарь уселся прямо у меня перед носом, закрывая шикарный вид на крейсер Родичей.

— Маш! — воскликнул я. — Это что такое⁈

— Прости, я его запрограммировала на максимально кошачье поведение, создала отдельный простенький искин и дальше не трогаю, — очень натурально огорчилась жена. — Так что это он сам. Ты отгони его рукой, он будет реагировать!

Я провел рукой по экрану там, где он изображал черный бок кота, спихивая животинку в сторону. Цезарь действительно отреагировал «максимально по-кошачьи»: поднял на меня огромные бледно-зеленые глазищи и тоненько раздраженно вякнул. Отойти, разумеется, даже не подумал.

— Извини, сейчас подвину изображение, — сказала Маша голосом типичной любящей кошатницы.

Подвинет. Изображение. Чтобы не гонять запрограммированного ею же самой кота! Что за демона я выпустил на свободу⁈

Изображение на экране действительно сместилось: крейсер Ктщ, который раньше висел прямо у меня перед лицом, оказался слева.

Цезарь опять недовольно вякнул, протянул лапку и потрогал внезапно переместившийся объект. Выглядело забавно, и я не удержал улыбку. Тем более благодаря причудам Машиного программинга, казалось, будто прикосновение состоялось. Кот на экране выглядел в несколько раз больше огромного космического корабля — который, в свою очередь, мог вместить десяток «Гагариных».

Но вслух я укоризненно сказал:

— Маша!

— Все, поняла-поняла, — вздохнула моя жена. — Убираю.

В другом углу экрана прямо в черноте космоса распахнулась дверь, оттуда упал луч света и раздался характерный шорох насыпаемого в миску корма. Цезарь тут же задрал хвост и убежал в проем, дверь захлопнулась.

— Класс, — сказал я. — Одобряю. А теперь расскажи мне все, что ты можешь сказать об этом крейсере.

— Только то, что видно в оптике. Он практически не излучает. Модель его мне не известна, ничего из знакомых мне технических устройств создателей он не напоминает.

Впрочем, видимого в оптике вполне хватало, чтобы впечатлиться.

Олды вроде меня — а я второй по олдовости олд на планете Земля, не считая Тима, который на пару лет старше — помнят начало «Звездных войн» и даже то, как их потом пародировали в «Звездных яйцах». Я имею в виду кадры с камерой, проплывающей вдоль огромного космического крейсера, утыканного пушками. Так вот, из флагманского крейсера рода Ктщ такой красивой сцены не получилось бы. При своих огромных размерах (Маша вывела характеристики на экран) он выглядел абсолютно зализанным, как будто предназначался для входа в атмосферу. И при этом владелец счел необходимым сделать его ярко-розовым. Даже не просто розовым, а розовым «со стразами»: имелись на нем какие-то блестящие детали, ярко отражающие свет! Причем, как я уже говорил, это был не благородный розовый оттенок, который называют «пудровым» и который порой даже встречается в корпоративных интерьерах приличных компаний — нет, это был торжествующий «принцессин» розовый, розовый кукол Барби. От этого лично я ну никак не мог полностью проникнуться серьезностью момента, хотя, казалось бы, уж по Машиному-то облику мог и привыкнуть.

Поразительно, какую власть над человеческим умом имеют символы и привычки! Ведь ясно, что у Ктщ просто нет соответствующих культурных отсылок, для них этот розовый, может быть, ассоциируется с красным цветом крови и победы. Кажется, если я верно помню, в какой-то из индийских культур (а их на родине слонов множество) розовый — это как раз цвет Шивы.

Между тем корабль медленно вырастал на экране, пока не занял большую часть неба: мы неторопливо приближались. Неторопливо — потому что сопровождали шаттл со значительной частью нашего экипажа. В качестве первых «подопытных кроликов» кроме меня с Машей к Нодийяру Ктщ в гости отправились капитан Сурдин собственной персоной (заявил, что в данном случае он должен быть первым, а «на хозяйстве» пока оставил Чужеслава), второй инженер Сергей Ким, Кабир Шарма, Тим, Артур Мальцев и, внезапно, Лю Фей. Тима Сурдин в данном случае пустил вместе со мной в вылазку, потому что, как сам резонно заметил: «В этом случае не совсем понятно, кто рискует больше — те, кто остаются на корабле или те, кто отправляются. А вы, Тимофей Витальевич, отличаетесь очень развитой наблюдательностью». Лю Фея же Сурдин прихватил по той причине, что наш штатный психолог, пожалуй, мог больше всего почерпнуть из анализа поведения Ктщ!

В боку розового кашалота распахнулся люк, шаттл первым вошел внутрь.

— Элейн передала мне коды доступа, — напряженно сказала Маша. — Можем к ним присоединиться. Только…

— Только тебе не по себе, так? — спросил я.

— Вроде того. Что если он все-таки меня подчинит?..

— А если я пообещаю, что если глава рода попытается тебя отобрать, я верну тебя любой ценой? — спросил я. — Все силы приложу, но верну? Даже если для этого мне придется потратить несколько сотен лет и стать круче, чем сам Ктщ?