Джон-Александр прилюдно подтвердил, что Византия поддерживает независимость валлийского государства. И это тоже прибавило мне весу.

Даже князь Дехейбад всё же преклонил колено и при всех поклялся мне в верности.

Преданность князя всё ещё вызывала сомнения, но его бароны восприняли этот жест, как знак, и тоже признали мою власть.

После того, как князь чуть было не отдал Уэльс Англии, я считала его «слабым звеном», и позволить ему полную независимость не могла, потому что княжество Дехейбад тянулось почти по половине сухопутной границы Уэльса. И если там не будет надёжной защиты, или княжество решит выйти из состава Уэльса, то это могло стать большой проблемой.

Поэтому я пошла на то, на что никогда бы не пошла в другой ситуации, я взяла заложника. Малолетний наследник князя будет воспитываться при моём дворе.

Это была сделка с совестью, но, в конце концов, я же точно знала, что даже если князь меня предаст, я не буду убивать его наследника. А вот вырастить парня лояльным к себе можно было попытаться.

Мальчику было двенадцать лет, и что самое любопытное, никто не удивился, все восприняли это как должное.

Средневековье, что тут можно поделать.

Спустя неделю после Совета бароны разъехались, Джона с посольством я тоже проводила.

Весна пришла в Кардифф. Она в этом году была ранняя, сильная, смелая и яркая. Солнце светило каждый день. Создавалось впечатление, что с моим возвращением мир обновился. Люди в замке и на улицах города улыбались.

А мы начали готовиться к морскому походу в Шотландию, параллельно восстанавливая то, что Ифор и остальные спрятали от чужих.

Начали работать производства, удалось восстановить остановленные стеклодувные печи. Рыбаки готовились выходить на промысел, потому что коптильни ждали сырьё. Купеческие обозы потянулись в Кардифф. И мы с Ифором назначили дату ярмарки.

Жизнь продолжалась.

Замок снова стал уютным домом.

Джаббир, и, обрадованная его возвращением Бера, Надд, Ифор, все трудились для того, чтобы жить дальше, и подготовить Кардиф к разным вариантам. Мы готовились к мирной жизни, но в то же время не исключали, что Англия не успокоится. Как говорится: «хочешь мира, готовься к войне» ...

Поэтому восстанавливали не только продовольственные производства, но и начали работать над усовершенствованием технологии печей для металлов.

Незадолго до того, как я сама покинула Кардиф, мы проводили Винацио. Конечно, нам не хотелось с ним расставаться, но он сказал, что ему пора возвращаться домой, вершить свою вендетту.

Мне так и не удалось отговорить его от этого. Хотя я предлагала ему вывезти его невесту сюда и остаться жить у нас. Но он сказал следующее: «что он сначала отомстит, а потом воспользуется этим предложением».

Дел всё ещё было много, но сердце моё тянуло к сыну.

И наконец настал тот день, когда мы выплыли в сторону Шотландии.

Плавание в этот раз было сложным. И хотя мы шли вдоль берегов, нам приходилось часто останавливаться, потому что были сильные ветра, которые приносили штормы, и находиться в открытом море было очень опасно.

В какой-то момент мне даже стало не по себе, а что, если я снова поступаю не так как надо, а что, если моё решение приведёт только к худшим последствиям. Сомнения одолевали меня.

Хорошо, что рядом был Джаббир. Хотя я и хотела оставить его в Кардиффе, но старый лекарь сказал:

—Сайида, не обижай меня, пока мои ноги ходят, глаза видят, я буду с тобой, таков мой путь.

И сейчас он поддерживал меня, одной фразой, развеяв мои сомнения. Когда я сказала:

— Джаббир, мне кажется, что само мироздание против, чтобы я двигалась в сторону Шотландии.

Джаббир ответил:

— Ты меняешь реальность, а это всегда тяжело, но капля в воду уже упала и круги идут. Тебе всегда будет трудно, но это хорошо, потому что как только ты почувствуешь, что стало легко, значит ты сошла со своего пути, и кто-то другой повёл тебя. Но ведь неизвестно куда тебя может завести чужой путь. Может это тупик? А может погибель? Поэтому не сворачивай, иди своим.

И я, вспоминая свои прежние решения, вдруг поняла, о чём Джаббир говорил, и немного успокоилась, но, когда мы спустя почти две недели причалили, не только я, но и мы все испытали счастье только потому, что нам удалось пройти этот морской путь.

Мне понравилось, как теперь выглядел и работал порт в Абердине. Прямо в порту теперь были построены причалы, там же находилась верфь, по периметру порта виднелись крыши складов, работали «таможенники», проверяя документы и собирая пошлины.

Это было похоже на то, что мы когда-то обсуждали с Аланом: богатство государства начинается с копейки. Если государство позволяет всем зарабатывать, кроме себя, то это неправильный подход.

Поэтому, когда с нас взяли довольно внушительную пошлину, и то, убедившись в том, что мы не собираемся ничего продавать, я похвалила мэра Абердина, с которым мы всё же встретились.

Оказалось, что помимо пошлины нам необходимо получить особую бумагу, и проводника. Всё же англичан здесь недолюбливали. Проводник у нас был, вместе с нами в Шотландию возвращался Рэй Маккой, но мэр Абердина об этом не знал, и мы всё же решили не нарушать протокол.

Рамси, которого мы рассчитывали увидеть в приёмной мэра, не было, вместо него сидел худощавый молодой человек, которого явно тяготили эти обязанности. Он с какой-то завистью на нас посмотрел, особенно на Маккоя, который уже переоделся в одежду воина, и щеголял килтом в цветах клана.

— А где Рамси? — спросила я, когда парень попытался от нас избавиться, сказав, что мэр на обеде, и будет позже.

— Да, и вообще, вам лучше поселиться в гостиницу, возможно мэр Кальм будет только завтра.

Но меня это не устраивало, вот я и спросила про Рамси, в надежде, что, если он где-то здесь, то поможет нам поскорее получить необходимые бумаги.

Но оказалось, что Рамси теперь вовсе не Рамси, а тан Рамси и он начальник порта. И я уже хотела послать кого-то к начальнику порта, как двери в приёмную распахнулись и вошёл мэр Абердина.

Он был всё такой же огромный и весёлый, и, несмотря на то что прошло уже несколько лет, он сразу меня узнал.

— О, леди-авантюристка! — сказал он.

На что я ответила, что, судя по расценкам, которые нам пришлось заплатить в порту, он теперь мэр-пират.

Вместо того, чтобы рассмеяться шутке, мэр вдруг он смутился и вознамерился вернуть нам половину суммы. Но я отказалась.

— Шотландии нужны деньги, — сказала я. — Но нельзя брать со всех одинаковую сумму, надо смотреть, кто прибывает и с чем, и тем, кто вам нужен, нужно давать преференции. Иначе вы останетесь только с теми, кому нужны вы. А это не всегда работает на благо.

Гостиницу, которая, кстати, принадлежала Рамси, всё же пришлось снять и сутки мы отдыхали в Абердине, потому что мэр не отпустил нас без торжественного ужина.

Ещё он предложил отправить вперёд гонца, чтобы предупредить короля Алана, что я еду. Но я попросила этого не делать.

«Зачем? — подумала я, — пусть будет сюрприз.»

Мне хотелось приехать так, чтобы никто об этом не знал. Да, я знала, что незваный гость хуже… Но ничего не могла с собой поделать. Очень хотелось увидеть искреннюю реакцию, чтобы сразу всё понять.

Два дня мы ехали по Шотландии, погода была чудесная, светило солнце, хотя земля была влажная, но, как сказал Маккой «все дожди прошли до вашего приезда, леди».

Я не узнавала страну.

Тогда, путешествуя по Шотландии в первый раз, я видела бедные деревни, старые дома, нуждавшиеся в ремонте. А сейчас мы проезжали мимо крепких домов, либо недавно построенных, либо недавно отремонтированных. И на лицах людей больше не было безнадёжной усталости.

В Лоуленде поля были распаханы, и было заметно, что люди в деревнях крепко стоят на ногах.

Когда мы стали взбираться в Хайленд, картина повторилась, за исключением того, что вместо полей там были пастбища. Травы было ещё не так много, она только-только пробивалась из земли, но на некоторых пастбищах паслись белоснежные овечки и в двух местах мы видели коров. Но не тощих и замученных, а было видно, что за зиму они не потеряли вес. А ещё стало понятно, что люди не порезали всё поголовье. А это означало, что голода не было, и теперь у людей есть запас, и неплохой.