А еще Русь стала чище. Духовно-то она всегда была, есть и будет, поэтому — физически. Нормы гигиены Церковь устанавливает как может, народ постепенно проникается. Был, например, чисто эмпирический, за поколения накопившийся момент — если пить грязную воду и кушать грязными руками, будет плохо. Принимали как данность, а теперь под это подтянули какое-никакое обоснование.

Мыловарни растут как на дрожжах, общественные бани стоят на каждом углу, колодцы поддерживают в обновленном порядке — регулярно чистят, накрывают крышками и вообще приглядывают.

Когда чем-то почти одновременно начинает увлекаться много людей, появляется мода. Сейчас модно быть чистым. Бояре с купцами и прочие состоятельные русичи раньше поддерживали чистоту ради статуса, а теперь… А теперь статусности в чистоте не осталось — все стараются.

Зато статусность появилась в другом — элиты массово учат математику, языки, богословие, инженерное и прочее дело, основывают ремесленные дворы и мануфактурки. Не все — те, кто целиком погряз в старине и принципиально кроме махания сабелькой ничем заниматься не хочет, стремительно откатываются на обочину рынка, и лет через двадцать мы получим большую прослойку обнищавших бояр. Не проблема — вон, в Сибирь пускай едут, огнем и мечом себе пушнину и владения добывать, а мы здесь останемся работать с теми, кто представляет из себя что-то большее, чем просто еще один вооруженный мужик на коне.

Дьяки… Дьяки набрали большую силу. Не лично — как социальная прослойка. Чиновничество может стать проблемой, потому что озабочено как правило единственным — обоснованием своего существования в теплом кабинете при хорошем жаловании и возможности брать взятки за то или иное. Желательно — за ничегонеделание. Не помешал кому-то нормально работать — уже молодец. Дьяков на Руси регулярно и страшно казнят за воровство и злоупотребления, но толку-то? Боюсь, ничего не поделаешь — остается лишь уповать на доброго и образованного Царя, который хотя бы не позволит задушить так хорошо работающую экономику сотнями бесполезных бумаг.

В Москве я проторчал три дня, повидавшись со всеми, с кем имело смысл. Вести со всего мира в Мытищи сами собой стекаются, но всю глубину перемен отобразить они не могут. Не могут и Приказы, профильные и не очень, но благодаря им получилось немного упорядочить картину в голове. Итак!

Начнем с Юга. Персы продолжают откусывать кусочки от доживающей последние годы Оттоманщины, и вскоре доберутся до сферы интересов Священной Римской Империи. На Балканы персов не пропустят, и им придется направлять экспансию куда-то еще. На Русь, как вариант, но вариант ужасный — почти пара десятилетий полной доминации в регионе снижают желание напасть гораздо лучше «договоров о вечной дружбе на двадцать лет». Немного поговорив с приказными, мы сошлись на том, что главная задача сейчас — не дать СРИ и персам сговориться на кампанию против Руси.

В той же Европе еще в момент, когда мы брали Краков, установилось относительное спокойствие. Поняв, что бесконечно рубить под собой сук — чревато, Габсбурги и магнаты договорись между собой, позаключали мирные договоры и за остаток лета передушили крупнейшие контингенты гугенотов, и принялись думать о главном — экзистенциальной войне с Русью. Хорошо, что уровень эгоизма в элитах царит такой, что почти всю нагрузку на себя будет вынуждена взять СРИ.

А Фердинанд-то как-то незаметно для меня умер. То есть сама новость пришла давно, но все равно удивила. Наследник — Максимиллиан II. В переписке изменений кроме подписи я как будто и не заметил — все те же рассуждения о том, в какую пропасть катится Европа, все те же благодарности за займы из моего торгового дома, все те же мечты о спокойствии и процветании.

Это — на поверхности, на уровне личной переписки. На это смотрит только кретин, а нормальный человек смотрит на дела. А дела заставляют думать о неприятном: как-то очень резко выросли закупки нашей высокотехнологичной продукции, а в Москве стало намного больше ничем не занятых «немцев» с подданством СРИ. Иммигрантов на Руси нынче больше, чем когда-либо прежде, но те, кто приехал по делу, работают, а эти — ходят, смотрят, наводят знакомства. Шпионы, как ни крути, но не хватать же их и не в яму сажать? Смотрит человек, интересно ему, никаких законов не нарушает.

Дальше смотрим на активность, которую развернул Максимиллиан. Созывает элитариев в гости, ездит сам — в мои времена это будет зваться «форумами» и «симпозиумами», а здесь не зовется особо никак. Ярчайший момент был в Риме с полтора месяца назад. Выступая там на глазах Папы, Максимиллиан сказал буквально следующее: «Московиты опасны не тем, что побеждают, а тем, что учатся. Они — едины в Вере и своем стремлении затмить истинный Рим. Пока мы грызем друг дружке глотки и спорим о Вере, московиты строят города, армию и флот».

Приказ Висковатого от такой речи расстроился и среагировал правильно, отправив письмо с просьбой пояснить, зачем подписавшему «вечный мир» с Русью уважаемому монарху озвучивать такие нехорошие вещи. Ответ получили тоже правильный — «слова Его Императорского Величества были переданы вам в неправильном виде».

Сильнее дипломатической возни и очевидной накачки антирусской риторикой меня интересовала судьба моей «бомбы». Фуггер много с кем успел поговорить. Показал цифры. Показал красивенькие, неведомые средневековью цветные графики, обещающие в течение пяти-десяти лет догнать и перегнать до-чумной уровень экономики. Показывал и другие, уводящие Европу в глубокий минус на десятилетия — относительно суверенные на своих землях феодалы, города и прочие акторы сейчас обкладывают пошлинами и податями за любой чих, чтобы хоть как-то поправить свои дела. Свои-то поправляют, но спираль нищеты от этого закручивается только сильнее. Думают важные люди, прикидывают, получают от торгово-финансовых элит жирные подарки. Будем следить дальше.

А по другую сторону света у нас Сибирь. От Урала до Оби ныне к русскому царству прирезана, караваны с ништяками оттуда едут без перерыва, но безлюдье там такое, что в ближайший век оседлых сибиряков будет по пальцам одной руки пересчитать. Некем — у нас Кубань-то едва на половину заселена, а там — приоритетное направление.

А еще мир медленно, но неотвратимо подсаживается на сахарок. Он чуть ли не треть экспорта сейчас, и это я еще не развернулся. У нас, слава Богу, система постов и дороговизна сахара даже боярам не позволяет нажрать диабет, а вот в Европе некоторые элитарии жиреют прямо на глазах. По слухам, конечно — сам не видел, но охотно верю.

Параллельно внутри страны идет большая медицинская работа по исследованиям влияния сахара на организм. Первый научно наблюдаемый диабетик уже есть. Не жалко — испытаниям подвергаются душегубы с разбойниками. Народ от этого немного выпадает в осадок — вместо сажания на кол преступников сахаром кормят, где это видано? Ничего, скоро поймет, что «сладкая жизнь» эту самую жизнь способна испортить вплоть до неожиданного ее конца.

1565 год Русь встречала шумно. Без особого повода — просто могла себе позволить: Царь — на троне, бояре злобствуют в меру, экономика стабильно прекрасна (по средневековым меркам), а значит можно и погулять!

Колокольный звон наполнял душу радостью, солнышко с безоблачного неба грело еще совсем по-летнему, улицы были полны местного и приехавшего люда, а вечером по всей Москве зажгут новенькие керосиновые лампы, от греха подальше упакованные в кованые частые решетки. Ну как «по всей» — в центре и немножко вдоль улиц по окраинам.

— А в Мытищах-то везде горит, — чисто по-родственному подколол я Царя.

— Мытищи твои в ладошке уместить можно, — парировал он.

Иван Васильевич стоял на помосте, широко расставив ноги, и довольно оглядывал Красную площадь. Вокруг шумела, пела и гуляла Москва — сытая, уверенная в себе, знающая, что и этот год пройдет хорошо.

Государь вернулся в начале зимы 1563-го года. Вернулся в целом победителем, потому что на Киевщине к моменту его ухода ни одного серьезного очага сопротивления не осталось — так, разбойники да те, кому уже деваться некуда из-за обилия грехов на душе.