— Присаживайся да угощайся, Юсуф Каримович, — снял я «опалу» с иностранного специалиста.

— Благодарю, Гелий Далматович, — он с поклоном сел за Владимиром Андреевичем.

Это по левую руку от меня. Справа — Сергей Петрович, а я уже давно не заморачиваюсь местничеством: люди вокруг меня сами занимают положенные места, и у меня просто не остается выбора. Так, теперь важное:

— Помолимся за прототип наш, братцы.

После молитвы мы вернулись к созерцанию кирпичной стены.

— Ежели рванет, то шов, — предположил Владимир Андреевич. — Листы мы добро пригнали, но железо разное.

Нет приборов, нет металлургической школы в пару-тройку веков. Работа — буквально на ощупь, держится лишь на возможности портить сколько угодно сырья ради одного нужного изделия. Разное железо, прав Владимир, но «разность» здесь ощущается только на уровне вдумчивых ударов костяшками пальцев и молотком.

— Верх рванет, — поспорил Юсуф. — Крышка тяжелая, болты тянут по кругу, а лист под нею играет. Чуть перекосит — нагрузка не по оси пойдет.

— На то и хомут! — возразил Владимир Андреевич.

— Когда в Царьграде котлы под краску делали — обруч спасал, — кивнул Юсуф. — Но там давление другое.

— Пар ударами идет, — кивнул Владимир. — Но однова не крышка, а шов.

— Клапан, — не выдержав, вступил в спор Сергей Петрович. — Ежели заклинит, быть беде.

— Тогда мне остается цилиндр, — не выдержал и я. — Длинный больно, поршень тяжелый, шток длинный. Пар пойдет — в первую голову в торец ударит, — добавил обоснование.

— Или поршень перекосится и преградой пару станет, — поддержал начальство Владимир.

Здесь уже не попытка подтверждения моих слов, а технический момент. В работе у нас в Мытищах о рангах принято временно забывать, посему одергивать смысла нет. Котел за стенками тем временем начал тихонько, низко «петь».

— Отец говорил — если новая вещь не пыталась тебя убить, значит она не новая, — заметил Юсуф.

Хохотнув, Владимир кивнул:

— У меня батя похожее говорил, когда колокола церковные отливал — вернулся без ожогов, значит Бог в этот день был с ним.

Неоценима роль Церкви Православной в русской истории, и даже здесь слышно ее эхо: огромная литейная школа, наработанная благодаря потребности в колоколах, позволила относительно быстро освоить литье пушек.

— А мой батя ничего такого не говорил, но к тому, что рвануть может, не прикасался, — поделился Сергей Петрович.

Мы рассмеялись, и в этот момент раздался глухой металлический скрежет — словно великан провернул исполинский ключ в проржавевшей замочной скважине.

— Пошло! — завороженно наклонился вперед Владимир.

Мы повторили за ним, силясь разглядеть происходящее сквозь кирпичную стену.

— Как будто держит, — заметил Юсуф.

Резкий, сухой удар был ему ответом, а следом раздался свист, и в небо над закутком взмыло облако пара.

— Клапан, — вздохнул Владимир.

— Клапан, — согласился Юсуф.

— Первый блин комом, — ловко сделал вид, что не радуется победе Сергей Петрович.

— Сглазил, — повернулся к Юсуфу Владимир.

— Не существует в мире сглазов, Владимир Андреевич, — пресек я суеверие. — Поговори о сем с батюшками, — выдал «домашнее задание». — Ступай, братец, залей огонь, — отправил слугу «заглушить» прототип.

Геннадий с опаской направился к закутку, который к этому моменту пускал в небо тоненькую, бессильную струйку пара. Не рванет более, ушел «норов».

— Клапан рванул, какие будут предварительные выводы и предложения? — повернулся я к Юсуфу.

Всегда нужно начинать «выводы и предложения» с младших по рангу.

— Клапан должен быть дать пару путь в цилиндр, но выбрал свободу, — развел он руками.

Для «предварительного» достаточно. Переводим взгляд на Владимира.

— Поршня не слыхали, — поделился он.

Радостный от того, что выжил Геннадий вышел из закутка, протирая руки тряпочкой. Почти сразу после этого струйка пара начала быстро слабеть.

— Давление было, движение — нет, — подытожил Сергей Петрович.

Пар над закутком иссяк, и я повел туда своих мудрецов. Жаль, что прототип не сработал, но чудес не бывает: я совсем не разбираюсь в металлургии и тем более паровых двигателях, поэтому мы движемся вперед методом долгих проб и ошибок. Сам этот прототип — уже прорывная для Средних веков технология, и я горжусь своими инженерами и помогающим им мастеровыми. Очень большая премия мужиков ждет по завершении проекта, но стараются они не ради нее, а реально ради науки.

Прототип попыхивал остатками жара, в воздухе висела влага, в левой стене красовалась выбоина — туда влетел «выбравший свободу» клапан. Прежде всего мы слили кипяток, а после начали осматривать изделие. Котел — полный порядок. Клапан — понятно. Цилиндр…

— Перекосило поршень, — признал Владимир. — Прав ты был, Гелий Далматович.

— Не радует сия правота, — ответил я. — Но да, ежели бы клапан выдержал, рвануло бы здесь, — пнул торец цилиндра. — Выводы и предложения?

— Поршень облегчить, укоротить, постараться улучшить направляющую, — отрапортовал Юсуф.

— Клапан другой нужен, — озвучил Владимир. — Коий защитит основной.

— Лишний пар стравливать, — кивнул Сергей Петрович. — Пущай пар свистит, чем норов копит.

В этот момент задний ум меня догнал и отвесил подзатыльник. Словосочетание «предохранительный клапан» есть в голове каждого человека, но вот знания о том, как оный применить…

— Работа, несмотря на инцидент, впечатляющая, — похвалил я сотрудников. — Ошибки зафиксированы, выводы озвучены. Работаем дальше.

— Работаем, Гелий Далматович, — поклонился Сергей за всех на правах куратора проекта.

Негативный опыт — тоже опыт.

Ноги в укрепленных железом поршнях крепко стояли на натопанной до бетонной крепости земле ристалища. Пот пропитал «учебные» доспехи насквозь, но мое дыхание было ровным. Мышцы отлично справлялись с нагрузкой — многолетние тренировки не прошли даром. Деревянный меч уже давно стал пресловутым продолжением руки, но чисто механически я был слабее Ураза, который мечом работать учился чуть ли не с рождения.

Крепок мой семнадцатилетний пасынок, уже совсем взрослый мужчина. Борода у нас почти одинаковая — жиденьким клинышком. Семьянин — два года назад мы отгуляли эпичнейшую свадьбу с четырнадцатилетней (уже почти старая дева по этим трудным временам) княжной Воротынской. Живут в Мытищах, в отдельном тереме, который с нашим связывает галерейка. Софии удобно ходить к ним в гости, и это отлично — под ее присмотром молодая ячейка общества сумела освоить гармонию без избыточного патриархального угнетения. Ураз не затыкает жену кулаком, он с ней разговаривает и учитывает ее мнение — прямо как я! Не зря много времени с пасынком проводил, вымывая хтоничное степное воспитание и прививая вызывающий в эти времена оторопь тезис «женщина — тоже человек».

Род Воротынских «пограничный», влияние его распространено на все верховья Оки. Впрочем, ныне их «пограничность» условная: отодвинулись границы, мертвая тишина нависла над ранее беспокойной степью. Княжна из их рода — компромисс, потому что отпрысков «избранников» Государевых на своих детях женить как-то чревато обидами.

Хорошая жена, хороший род — природные Рюриковичи, а я получил через это немалое снижение «трений» на тамошних торговых путях и рычаг влияния на верховья Оки. Невелик по моим масштабам актив, но бесспорно полезен. Ребенок недавно родился. Девочка, Ольга Уразовна. Моя приемная внучка воспринимается вполне родной, и я получаю большое удовольствие от ее «тетешканья». Растет семья, и не я один над этим стараюсь.

Ураз работал из высокой стойки, опираясь на выставленную вперед левую ногу. Работал великолепно, демонстрируя впитанную чуть ли не с молоком школу. Я на его фоне крепкий дилетант.

Выпад — резкий, с переносом центра тяжести, прямо-таки образцовый. Я парировал, ответил контрвыпадом, но Ураз легко ушел и сразу же вернулся с двойным финтом и уходом в сторону, направленным на атаку моей левой стороны. Наращивает темп, и делает это технически безупречно. И в этом — залог моих над ним регулярных побед.