Рыжий котик смотрел на нас, не моргая. Я почему-то припомнил, что у котов моргание в принципе считается признаком доверия.

— Хорошо, — сказал он. — Проходите.

— Командир? — обратился к нему один из двух других котов, серый с подпалинами.

— У нас нет другого выхода, — мрачно ответил рыжий. — Допустим, они блефуют, и устройство не является взрывным, а просто в том же корпусе. У них все еще огромный шагающий робот. Если это те самые, о которых был циркуляр, такой робот может спуститься в атмосферу газовой планеты и не лопнуть. Ты уверен, что с ним справишься? Или заманишь

Ага, то есть Пролазы уже как-то обобщили информацию о встрече с нами возле 54-й Пегаса — эпизод с космическими тюленями — и распространили среди своих. Молодцы, оперативно. Не зря же «главные галактические сплетники».

Так что нас пропустили. И очень хорошо: когда мы проходили через эту пустующую каверну, я заметил, что у Пролаз было установлено не такое уж хилое оборонительное вооружение. Нет, Машину броню бы не пробило, но, судя по калибру и энергооснащенности, хлопот бы точно доставило.

За нами следили очень настороженно, но оружие не направляли — и то хорошо. А когда мы миновали эту каверну и углубились в следующий проход, Маша доложила:

— По информации с моего мелкого шпионского дрона, они спешно сворачиваются.

— Ну понятно, — сказал Тим. — А вдруг такие психи, как мы, все-таки решат подорваться? Не хотят попасть под раздачу.

— Я думаю, нас уже нагоняют боевые группы Нищих и Гигантоманов, — возразил я. — Если не Пролазы их предупредили, то собственные корабли могли засечь. Так что нам надо поторопиться. Насколько это возможно, Маш.

— Увы, скорость ходьбы выше быть не может, — со вздохом ответила моя жена. — Можно попробовать полететь, но тут уж больно ограничено пространство для маневра.

Ну да, а бегать она не может, и роликов для нее тоже не предусмотрели. Интересно, недоработка или физическое конструктивное ограничение?

К счастью, нам оставалось уже недалеко. Стены и пол коридора вновь сделались гладкими. Перед нами возникла еще одна дверь — такая же монументальная, как наружная, но из светлого металла. Ее створки почему-то легко разошлись перед нами, не потребовалось ни пароля, ничего. А почему тогда внешнюю дверь пришлось вручную открывать? Н-да.

— Безобразие… — пробормотал Тим. — Кто так бросает детей⁈

Впрочем, то, что увидели мы, меньше всего напоминало стойки с инкубаторами в человеческом представлении. У меня в голове мелькало либо нечто похожее на фермерские инкубаторы с их огромными ящиками, полными яиц, либо картина в духе Лоис Буджолд: ряды и ряды колбообразных репликаторов, заполненных маленькими эмбрионами. Улиточные эмбрионы, конечно, мало походят на человеческие, а их яйца не напоминают куриные, но все же.

Но увидели мы что-то вроде… сырного или колбасного отдела супермаркета. Я имею в виду, длинное пространство, по обе стороны которого стояли прозрачные витрины, заполненные однообразными кассетами, действительно вроде яичных. Разве что каждая кассета была с меня размером.

Металлическая дверь закрылась за нами. С потолка зазвучал голос. Он говорил на незнакомом языке, и мы бы понятия не имели, о чем — если бы Кайной не передали нам своеобразный «электронный словарь» основного языка антраксов, а вычислительные центры Родичей не превратили бы это все в языковые коды, которые Маша способна была установить на свой жесткий диск.

Сообщение оказалось предельно информативным, никакого пафоса — если не считать фразы в конце:

— Вы находитесь в хранилище номер шесть, — сказал голос. — Количество содержащихся в хранилище зигот: три тысячи сорок две. Количество жизнеспособных зигот: три тысячи сорок две. Ограничение по извлечению: дышащие кислородом разумные создания, существующие при комфортной температуре от десяти до сорока градусов по шкале замерзания и кипения воды. Инструкции по технической поддержке, родовспоможению, уходу за новорожденными и выращиванию находятся в информационных ячейках сбоку от каждого консервационного модуля. Также вы можете рассчитывать на информационную поддержку от нанитов. Желаем удачи. Пусть ваши и наши потомки вместе заселят новые Галактики.

Интерлюдия. Экипаж «Гагарина» и битва за Землю — 1

Стандартных аномалий Предтеч для выхода из прыжка в Солнечной системе имелось несколько, в зависимости от предыдущего пункта назначения. Но все — за орбитой Сатурна. Поэтому, когда «Гагарин» только отправлялся в путешествие, до первой аномалии корабль полз несколько дней. Другое дело — аномалия, рассчитанная с помощью математического аппарата Кайной. Там можно было выбрать, по сути, едва ли не любую точку Лагранжа, хоть даже в системе Земля-Луна. На практике, конечно, имелись свои сложности. Чем ближе к крупному источнику гравитации, вроде Солнца, тем больше вероятности ошибки в расчетах, и тем больше энергии требуется. Кроме того, точки Лагранжа — они на то и точки гравитационного равновесия, что чаще всего «место уже занято»: там что-то уже летает. Нужно быть уверенными в силовой защите корабля, как Ктщ, или хорошо знать Солнечную систему, как специалисты «Гагарина», чтобы выбрать точку, где риск столкновения с крупной бякой довольно невелик.

Ну и Сурдин не хотел вытаскивать корабль из прыжка совсем уж рядом с Землей или Луной, чтобы не нервировать командиров расчетов ПКО.

Поэтому по зрелому размышлению Сурдин выбрал для выхода из прыжка точку Лагранжа в системе Земля-Солнце, причем ту, что находилась позади Солнца. Да, далековато — но они в любом случае не собирались тратить дни на сближение с Землей. Сразу же после прыжка они состыковались с гигантским кораблем Ктщ, тот взял их «на буксир» и серией микропрыжков позволил преодолеть миллионы километров до Земли в считаные минуты. После чего флагман Ктщ остался за орбитой Луны, а «Гагарин» проследовал к Земле.

Весь экипаж, включая Рыбенка в прозрачном контейнере, и доктора Ойткоппа, пристегнутого в специально переделанном для него кресле, снова находился в центральном защищенном отсеке. Сурдин и Элина Дивеева несли вахту в пилотажной рубке, с ними находился Сергей Ким. И, хм, Анастасия Ким, которую Виктор Георгиевич счел возможным допустить до боевого дежурства с той же логикой, которая стоит за пословицей «сгорел сарай — гори и хата»! Мол, если уж он доверяет судьбу Земли одному инопланетному роботу, почему бы не привлечь к критическим процессам корабля другого? Тем более, «младшая жена» инженера Кима все равно влезла в эти процессы с головой (или надо говорить — с процессором?), когда помогала настраивать навигационную систему. Для нее выделили запасное кресло стажера, хотя она уверяла, что ее «шасси» кресло не нужно. И все же Виктор Георгиевич не мог оставить даму стоять — назовите его старомодным.

Соответственно, Чужеслав и Данила Румянцев находились в симметричной рубке, готовые перехватить управление «Гагариным», если что-то случится со специалистами в основной. Главный инженер же вместе с Алешей Поповичем счел за лучшее разместиться на инженерном посту, чтобы непосредственно контролировать управление двигателями — а у Поповича там имелся один из пультов управления огнем. Прочие пассажиры ждали в отлично бронированной и защищенной капсуле между рубками. Правда, имелось одно отличие от стандартной подготовки к прыжку (помимо дежурства главного инженера возле двигателей): все оставшиеся три специалиста секции безопасности — Артур Мальцев, Роланд Титов и Дарья Воронцова — приготовили резервные пульты управления огнем, отгородившись от остального экипажа полупрозрачными щитками.

А, и еще в рубке Сурдина, прислонившись к стене, с сардоническим видом наблюдала за его приборами голограмма Нодийяра Ктщ, но ему Виктор Георгиевич сесть не предложил. Да и негде было: оперативная рубка — небольшое, максимально защищенное и максимально упакованное оборудованием помещение. Она спроектирована так, чтобы даже в бою, под перегрузками — если придется маневрировать, и двигатель не сможет полностью компенсировать частое изменение вектора ускорения — можно было легко дотянуться до жизненно важных систем управления. Хорошо хоть, одно дополнительное кресло конструкторы предусмотрели — «на всякий случай».