— Поэтому Вы решили напасть на него?

— Когда король выпустил приказ о требовании немедленно принести абсолютную клятву верности и подчинения для всех универсалов, а всех отказавшихся уничтожить, я первым делом помчался к брату. Помчался в надежде, что где-то там, в глубине его души все еще был жив тот мальчик, с которым мы были не разлей вода. Но, увы, Эрикин и слушать не захотел моих уговоров. Собственная гордость оказалась для него дороже собственной жизни и спокойствия родителей.

Честно говоря, я бы тоже не спешила исполнять такой приказ, и дело тут даже не в гордости, а в банальном здравомыслии. Участь рабов никогда не была завидной, а ведь именно это и крылось в таком приказе.

— На следующий день я пришел к его дому вместе с королевскими стражами и попытался вновь его образумить. Но все уговоры пройти с нами и сохранить доброе имя семьи никак не тронули Эрикина. Он напал на нас.

— И вы убили собственного брата?

— Я убил мужчину, по злому року носящему ту же фамилию, что и я, — без нотки раскаяния подтвердил Ролан Грань. — В ту ночь погибли и два моих товарища, о чем я не перестаю сожалеть. Ведь не поддайся я сентиментальности и глупой вере в братскую любовь, я мог бы убить его еще во времена, когда он только начал обретать свою силу. Наверное, могущество обладания всеми энергиями все же не должно быть доступно простым смертным.

— Зачем Вы все это мне рассказываете? — не выдержала я.

Мужчина повернулся ко мне и мягко улыбнулся, словно это не он только что рассказывал о хладнокровном убийстве некогда самого близкого человека.

— Может, я просто хотел высказаться, чтобы облегчить тяжесть на своем сердце? Или… Может Вы мне понравились, и я решил сразу рассказать о себе самое плохое. И если это Вас не оттолкнет, то я смогу надеяться на возможную благосклонность с Вашей стороны к уставшему и потерявшему свет магу?

Я в шоке открыла рот.

И закрыла его, не зная, что на это ответить.

Тут же вспомнилось, как я признавалась в своей симпатии Рену, а он выглядел шокированным и обескураженным. Мне это тогда показалось милым и забавным, только вот если он чувствовал что-то похожее на то, что чувствовала сейчас я, то стоит перед ним извиниться. Так-то не самое приятное чувство.

Ролан Грань мягко рассмеялся, разрушая возникшую неловкость.

— Мисс Найт, не стоит так напрягаться. Я же не предлагаю Вам прямо сейчас стать моей супругой, а всего лишь прошу у Вас позволения узнать друг друга получше.

Я фыркнула, стараясь расслабиться, и допила вино в бокале.

— Мистер Грань, честно говоря, я не знаю, что на это ответить. Не буду врать, что смущена, я больше растеряна. За мной никогда особо не ухаживали, да и обычно это я являюсь инициатором отношений, которые вспыхивают, как сухой хворост в жаркий день, и так же быстро прогорают, — эко я загнула, не иначе, как вино придало мне талантов рассказчика. — Но и говорить, что Ваше внимание мне неприятно, я тоже не буду. Ваш рассказ меня нисколько не оттолкнул, хотя я со многим не согласна и не понимаю, но вполне могу принять, ведь меня там не было. Да и судить Вас не в моей компетенции, ведь я и сама совершала поступки, которые сложно назвать благородными.

— Благодарю Вас, мисс Найт, — широко и довольно улыбнулся Ролан Грань, словно кот, объевшийся сливок.

Отчего-то от этой улыбки я почувствовала себя так, словно только что совершила большую ошибку, и снова вернулось ощущение нервозности.

На всякий случай, еще раз просканировала свой организм на предмет отравления себя любимой, но нет, все в норме, если не считать чувство легкого опьянения и банальной усталости.

— Неужели за Вами действительно никто не ухаживал? — поинтересовался преподаватель, разливая остатки вина по бокалам и убирая пустую бутылку под стол.

— Как я уже сказала, в этом не было нужды, — ответила я. — Если мужчина мне неприятен, я прямо об этом говорю, и это сразу отбивает охоту ухаживать, ведь есть много других симпатичных девушек, не столь строптивых. Если же встречаю того, кто меня заинтересует, то первая делаю шаг навстречу, не дожидаясь, пока бедолага оценит выпавшее на его долю счастье в моем лице.

— Вы невероятны, мисс Найт, — рассмеялся Ролан Грань. — За всю свою жизнь я ни разу не встречал никого, похожего на Вас. А те, кто отступился после первого отказа, просто глупцы, ведь настоящий жемчуг никогда не плавает на поверхности в легкой доступности. Но я рад, что смогу открыть для Вас что-то новое.

— А сколько Вам лет? — поинтересовалась я.

— А это имеет большое значение? — шутливо ответили мне вопросом на вопрос.

— Да, в общем-то, нет, — пожала я плечами, ведь в этом мире количество прожитых лет действительно не являлось показателем приближающейся старости. — Но все же интересно, как долго длилась Ваша жизнь. Ведь не встретить никого похожего за двадцать лет или за две тысячи лет — несколько разные вещи.

— Действительно, веская причина, — продолжая лучиться яркой улыбкой, согласился Ролан Грань. — Мне пятьсот двадцать семь лет.

— Ого, — не удержалась я. — Почти столько же, сколько и мне.

— Серьезно? — искренне удивился мужчина, изогнув одну брось.

— Ага, — с демонстративно серьезным выражением лица кивнула я. — Мне лет ровно столько же, только на пятьсот меньше.

На несколько секунд зависнув, Ролан Грань громко рассмеялся, откинув голову.

На следующее утро у меня болело все.

Каждая отвыкшая от физической нагрузки мышца, каждая пострадавшая вчера связка. Казалось, что даже каждый волосок вопит о желании остаться в кровати и тихонечко помереть. Но я собрала себя в кулак и, кряхтя, как страдающий ревматизмом дед, поплелась в душ.

Душ не особо помог, так что в столовую я поплелась, едва переставляя конечности и предусмотрительно выйдя заранее.

Сейчас я была благодарна Рену за то, что на эту неделю он отменил наши утренние индивидуальные занятия. А ведь я тогда еще обиделась, мол, нечего из меня делать слабую женщину, не способную справиться с банальным ранним подъемом. Ведь я уже достаточно сделала, чтобы избавить себя от такого отношения. Но темный эльф был неумолим. Так что теперь я спокойно ползла в столовую, радуясь этой небольшой поблажке.

Мой героический поход, наконец, увенчался успехом, и я плюхнулась за пустующий стол, на который с трудом водрузила тяжелый для меня сейчас поднос с полезным завтраком.

В столовой в такую рань уныло ковыряли тарелки всего лишь еще несколько адептов, так что я не торопясь поглощала пищу и перечитывала прихваченный с собой свой конспект с выдержками по всем известным случаям проклятий и редкими упоминаниями от их излечивания. Тетрадь была старательно замаскирована под дамский роман, так что быть замеченной за изучением запретной темя я не боялась.

Пока информации было немного, но уже сейчас можно было сделать несколько выводов.

Проклятия могли накладывать и снимать лишь маги-универсалы и артефакты, ими созданные. При этом что накладывание, что снятие проклятия, ровно, как и создание таких артефактов, отнимало очень много энергии, как магической, так и жизненных сил мага. Поэтому даже во времена беспечного существования универсалов к проклятиям прибегали очень редко.

Где же серебристоволосый темный смог отыскать свое? Все мои попытки узнать эту важную информацию пока не увенчались успехом, но я не теряла надежды.

Вывела вполне логичную закономерность, что чем сильнее был маг, создавший проклятие, тем глубже и сложнее оно было. Отсюда напрашивался вывод, что снять проклятие сможет маг, не слабее того, кто его наложил.

Помимо этого, быстро определила, что нет каких-то стандартных или повторяющихся проклятий. Каждое было плодом индивидуального творчества, а, соответственно, универсального рецепта снятия проклятия тоже не было.

Недавно, сравнивая истории таких же пострадавших, как и эльф, я выявила, что проклятия легче накладывать и снимать, когда объект находится в эмоционально ослабленном либо расслабленном состоянии. Обычно это были стресс или отчаяние, но я нашла одно упоминание, где девушка-универсал смогла проклясть своего насильника, когда тот лежал умиротворенный после ночи утех.