На остальных кораблях выходили в море для рыбной ловли очень недалеко и ненадолго, чтобы успеть вернуться до того, как их настигнет очередной шторм. Так что если даже опытнейшие моряки не рисковали задерживаться в море и припертых же признаках непогоды правили к берегу, то отправляться в длительное плавание Градов посчитал делом самоубийственным с чем согласились остальные.

Первыми заявились немецкие солдаты, но им было ближе всех, что называется реку перейти, так как некоторые силы стояли на самой границе Голландии с Бельгией, на случай отражения атаки из этих стран со стороны французской Директории. Разместились они в центральных регионах.

Следом прибыли «суворовцы». Как Андрей и предполагал, их перебросили по Рейну на баркасах, высадив в Гааге. Немцы снабдили их не только обувью, но и своей формой (как потом выяснилось, это не щедрость кайзера, а деньги англичан), так что отличить их от германских частей можно было только по знаменам.

Последними пришли шведы. Сначала они долго «ломались», как застенчивые девки перед первой близостью на сеновале, потом мешала погода. Шторма в Балтийском море хоть и послабее чем в Северном, но все равно сильные. Но все же перебросили свой контингент в немецкие земли, благо там дистанции совсем плевые, хватит одних суток на то, чтобы погрузиться, переплыть и разгрузиться.

Градов снова начал поглядывать в сторону порта, где вновь стало не протолкнуться от баркасов, можно ведь и прибрежные короткие плавания совершать, прячась от непогоды в бухтах, но тут поступил приказ на выдвижение.

— Французы наконец собрались с силами тяжкими и выдвинулись к нам, — сообщил Силуан.

— Сколько их?

— Больше ста тысяч. Так офицеры говорят… Да и нет смысла с меньшими силами против нас идти. Какой-то перевес сил им нужен для победы, а нас сам знаешь сколько уже…

С этим сложно было спорить.

А дальше началась «любимая забава» европейцев — маневрирование.

Совсем уж клинических дураков среди командующих как правило не было и никто не собирался убиваться о заранее подготовленные позиции, только разве что если совсем другого пути не имелось. Как например у того же Наполеона при Бородино.

Так вот, сейчас у Бонапарта пространство для маневра имелось — вся территория Бельгии в которую его армия вошла десятью корпусами, так и снабжать легче, ну и конечно скорость передвижения выше. Но главное — противнику не понять, где произойдет слияние всех этих сил в единый кулак, а то и вовсе произойдет вторжение сразу на нескольких направлениях и потому союзники вынуждены были так же рассредоточить свои войска вдоль Альберт-Канала что проходил от реки Маас на востоке и до Северного моря проходя через Антверпен.

А Первый консул пытаясь сильнее раздергать силы обороны и не дать подготовиться, то туда сдвинет несколько корпусов словно бы желая их объединить, то сюда. Даже объединял на несколько дней, но потом снова разделял и вел уже на сближение с другими подразделениями.

Может быть он даже так провоцировал союзников самих перейти в атаку, стремительно обрушившись всеми силами на два три корпуса и разбить Наполеона по частям.

Но вот от десяти корпусов вторжения осталось пять армий по двадцать с лишним тысяч человек в каждой, что подошли к Альберт-Каналу в районе городов: Антверпен, Херенталс, Беренген, Хасселт и Льеж.

Против каждой такой группировки встала «национальная» армия. В частности, ту французскую армию, что подошла к Льежу блокировала русская. И если союзники ожидали начала прорыва где-то на одном, а то и вовсе всех направлениях сразу, то они глубоко ошиблись. Наполеон начал новое представление, настоящий маневровый балет.

Его армии передвигались вдоль канала при этом то часть армии, то целая армия исчезала из виду отходя вглубь Бельгии тем самым становясь невидимой для союзников. Потому как если раньше они еще могли отслеживать перемещение французов, то сейчас когда вся Бельгия оказалась под полным контролем французов это стало весьма затруднительно.

И подобные исчезновения не могли не напрягать. Ведь дураку же понятно, что эти армии могут в самый неожиданный момент появиться в самом неожиданном месте, как усилив какую-то группировку, так и вовсе сформировав новую там, где их никто не ждет и форсировать канал.

Так, собственно, и оказалось. Наполеон, запутав всех маневрами, сковывая основные силы союзников тем частями, что специально демонстрировал для наблюдателей, сформировал три армии и стремительно форсировав канал с помощью понтонных переправ из обычных лодок, отогнав огнем артиллерии канонерки, ударил сразу в трех местах, между городами Антверпен и Херенталс, между Херенталсом и Беренгеном, и между Беренгеном и Хасселтом.

При этом первая и третья фланговые группировка насчитывавшие по десять тысяч человек, схватившиеся со шведами и немцами явно носили сдерживающий характер для чего Наполеон максимально насытил их артиллерией, а вот центральная армия, что насчитывала порядка тридцати тысяч солдат, половина из которых кавалерия, обрушилась на голландцев.

Вдвое превосходящие силы французов буквально смяли голландскую армию, солдаты которой и без того не могли похвастаться высокой стойкостью. Их союзное командование специально поставили в самый центр, считавшийся самым безопасным, решив, что Бонапарт не полезет туда, не пожелав, фигурально выражаясь, оказаться между молотом и наковальней.

Но он полез и сейчас сражался на два фланга. С запада давили шведы и англичане, а с востока — немцы и русские. Правда англичанам и русским еще требовалось некоторое время чтобы добраться до места сражения, при этом Наполеон так же перебрасывал свои силы в образовавшийся прорыв.

— Вот ведь сволочь… Все-таки эта сука действительно военный гений… — ругался Андрей, осознав, как лихо Наполеон перевернул ситуацию с ног на голову, заставив противника играть по своим правилам и в свою игру.

Ведь что получилось в итоге? Из наступающей армии французы превратились в обороняющуюся. Первый консул по факту заставил атаковать себя при этом сохраняя численное превосходство и по итогу собираясь его нарастить. Ведь как известно, наступающий всегда несет кратно большие потери.

Могли ли тогда союзники не лезть в эту ловушку и не атаковать? В теории могли, но на практике это означало что Наполеон получал желанную любому полководцу возможность громить своих врагов по частям, ведь он своим ударом рассек армию союзников на две половины и на любую из них мог обрушить в два раза больше сил, а то и в три, остальными силами сдерживая натиск второй половины.

И теперь вопрос заключался лишь в том, кого он решит раздавить в первую очередь англичан со шведами или немцев с русскими?

31

Но сидеть в глухой обороне Наполеон Бонапарт не стал. Не тот это человек, чтобы ждать у моря погоды, это человек действия.

К тому же существовала вероятность, что противник, просчитав все последствия, решит не ввязываться в бой, а отступить за другую линию каналов, чтобы, учтя прежние ошибки составить новый план противодействия. Наполеон, не желая такого исхода решил связать вражеские войска, навязав им бой, для чего атаковал.

Неизвестно, случайно так получилось или было специально им рассчитано, (зная Наполеона, можно предположить, что все случайности им тщательно подготовлены), в общем русским частям чтобы подойти из-под Льежа к месту французского прорыва требовалось очень много времени, минимум три дня. Не воспользоваться такой внушительной форой во времени Бонапарт не мог. Так что, собрав ударный кулак в тридцать тысяч солдат и оставив заслон против немцев, Первый консул обрушился на шведов и только-только начавших подходить англичан, что фактически вынуждены были вступать в бой буквально с марша.

Шведы конечно стойкие солдаты, но численный перевес есть численный перевес. И если герцог Йорский рассчитывал на то, что удастся вновь воспользоваться преимуществом в виде новых колпачковых пуль, то и тут союзников ждало очень большое разочарование. Французы тоже оснастили свою армию новыми пулями и теперь косили ряды шведских солдат ничуть не менее активно, чем это делали шведы.