— Я тоже видел подобный аэродром, — я вспомнил, что и мне есть что сказать.

— Иван Андреевич, — Ткачев резко повернулся ко мне. — Вы же вначале сказали, что не видели подготовку к наступлению!

— Ее не видел. Что в Августове, что в Сувалках, что севернее — германцы почти не держат свои силы. На город не больше полка. Но вот аэродром — был.

— А вы уверены, что это не просто дорога? — Орлов мог поспорить и со мной. — Знаете, иногда случайно севший на сельской грунтовке аэроплан может быть просто случайностью.

Ох уж этот снисходительный тон. Все хорошие мысли про готовых поспорить ради дела офицеров исчезли без следа.

— Это точно был аэродром, — спокойно ответил я. — Иначе как бы я смог подорвать там пару «Фоккеров», а на третьем улететь?

— Так, а теперь давайте все-таки вернемся к вашему вылету, — повисшее в кают-компании молчание нарушил хриплый от волнения голос Ткачева. — И, Крылов! В следующий раз вы уж думайте сами, когда молчать, а когда уже и не стоит. Командир ведь не может знать всё, не может читать ваши мысли, так что, если нужно, рявкните и сами расскажите все, что считаете важным. По крайней мере, тут, в 21-м авиаотряде. Я не обижусь.

— Понял, — я как-то по-новому посмотрел на Ткачева.

Пилот, тактик, исследователь, человек из учебников — вот кем я его видел. А он, оказывается, еще и просто человек. Я выдохнул, принимая новые реалии, а потом все рассказал. Как мы расстались с Микаелянцем, как я уходил от «Фоккера», как наткнулся на аэродром, на странную группу гражданских, как пришла в голову единственная идея, которая давала шанс вырваться.

— И вы бросили гранату в пулеметчиков, в ангар, и угнали целый «Фоккер»? — подвел итог Ткачев. Спасибо, что не стал поднимать вопрос, откуда эти самые гранаты у меня взялись.

— В пулеметчиков, если честно, не попал — на ходу же кидал, — признался я, еще раз прокручивая в памяти все детали. — В ангар уже бросал с места, там было проще. Ну и с самолетом повезло, что его недавно заводили, поэтому меня не успели остановить.

— Скорее всего, показывали какой-то комиссии, — задумчиво кивнул Ткачев. — Да, те гражданские объясняют вашу удачу… Значит, у нас теперь есть целый «Фоккер»? Господа, как вы смотрите на то, чтобы сделать паузу и его осмотреть?

Вот же. Еще недавно вещал про срочность и важность, но стоило делу дойти до нового самолета, как всё… И даже Орлов не подумал возражать. Воздушные маньяки, право слово.

— Только… — я осторожно всех остановил.

— Что только? Не говорите, Крылов, что вы опять умудрились разбить аэроплан! — Ткачев пошутил. Вернее, он думал, что пошутил.

Ну, а мне не оставалось ничего другого, кроме как грустно пожать плечами.

— Крылов! — Орлов возмущенно засверкал глазами.

— Ну, разбил и разбил. Зато я вам все на словах расскажу, — я постарался утешить графа, но тот лишь продолжал фырчать.

— Иван Андреевич, получается, почти шесть часов был в небе. В два раза больше любого из нас, — вступился за меня Марков.

— Третий раз, Крылов! Вы падаете уже третий раз. Скольких аэропланов отряд уже из-за вас лишился? — Орлов продолжал злиться.

— Вообще, ни одного, — я тоже об этом задумался.

— Шутите?

— Никак нет. После первого раза мы «Ньюпор» восстановили, после второго тоже. В итоге мы его, конечно, лишились — это правда, но ведь он изначально и не был в авиаотряде, я притащил его с собой. Ну и «Фоккер» — да, он разбит. И да, я очень хотел, чтобы вы тоже на нем полетали и поняли, на что способны наши враги и с какими немалыми, я вам скажу, трудностями им приходится иметь дело, — я говорил искреннее, и, кажется, все остальные это чувствовали.

— «Фоккер» можно восстановить?

— Наверняка его восстановят, но… Не здесь. Ротмистр Котик хочет как можно быстрее отправить его в столицу. Однако за это он обещал мне и отряду другой новый самолет. Так что по технике мы, несмотря на все падения, пока еще остаемся в плюсе.

— Чистый кот, — хмыкнул Ткачев. — Как вас ни брось, вы все время приземляетесь на четыре лапы.

Я даже не понял, похвала это или оскорбление, однако Ткачев уже перешел к следующему вопросу. Убедившись, что вживую «Фоккер» им не пощупать, меня просто ими засыпали. Скорость полета, управление, реакции машины. Я рассказал все, что заметил за время возвращения, и даже зарисовал те маневры, что использовал в последнем сражении. Теперь с учетом понимания, как они ощущались в обоих самолетах, я мог гораздо доходчивее объяснить, как и почему они работают.

И меня слушали. Офицеры и опытные пилоты словно на время забыли про разницу в званиях и классах. Они получали знания про небо, про то, что было для них важнее всего, и только это имело значение.

— Что ж, — Ткачев снова взял слово, когда я закончил. — Предлагаю включить предложенные Крыловым приемы в отработку полетов. Командование обещало выделить дополнительное топливо для этого из тех запасов, что удалось вывести из Ковно до его падения. Также в свете возможной атаки с воздуха и того, что только наш авиаотряд вернулся с информацией по каждому из направлений, нас попросили выделить одного опытного пилота для проведения обучения в Вильно. Пилота, который помог бы своим товарищам из 19-го и 20-го авиаотрядов тоже выжить при встрече с «Фоккерами».

Я задумался. Во-первых, после новостей о топливе на душе стало тепло. Это ведь из-за меня Ковно продержался немного дольше, из-за меня удалось вывести больше запасов и из-за меня же наш отряд мог чаще подниматься в небо. А во-вторых, меня удивляла скорость реакции ставки на любые изменения.

Раньше все могло тянуться месяцами, в учебниках тоже постоянно про это писали, а тут прошло меньше суток — и результаты вылета уже оценили, и даже решение на их основании уже приняли. Почему? Тут-то что изменилось?

— Сразу скажу, что эта поездка будет тем особенно важна, — продолжал Ткачев, — что в Вильно должен подъехать великий князь Александр Михайлович, который находится на постоянной связи с государем и помогает ему верно оценить те возможности, что дают армии аэропланы.

Ага! А вот, собственно, и ответы. Николай II приехал в армию, но пока не снял двоюродного дядю с должности главнокомандующего. Вот тот и все его окружение сейчас и лезут из кожи вон, чтобы так все дальше и оставалось. Ну, а Сандро, пользуясь случаем, продвигает свое направление, авиацию. Никакой романтики, никакого чуда, просто очередные подковерные игрища, но даже они сейчас играют на руку армии. Так что пусть…

Я немного увлекся, пропустил часть речи Ткачева и застал только финал.

— С учетом ранения и того, что ему все равно теперь придется какое-то время ожидать прибытия нового аэроплана, предлагаю отправить в Вильно охотника Крылова. Никто не против?

Я замер, даже рот приоткрыл и вот так позорно обвел всех взглядом. Впрочем, даже после такого конфуза никто не поменял своего мнения и не высказался против, значит… Все-таки мне и придется ехать. И что меня ждет в Вильно? Кого я там встречу?

Еду в Вильно. В мое время это столица Литвы, сейчас — всего лишь часть Российской империи. Очень малая часть, но бои тут намечаются очень важные.

Несмотря на эту самую важность и поставленные передо мной задачи вагоны первого и даже второго класса обычному охотнику не полагались. Не знаю, что было бы в четвертом, мой же третий встретил меня облупившейся зеленой краской, имперским орлом и ядреной смесью потных ног, дерьма и махорки. Повезло, что переключился в рабочий режим, а то можно было бы и блевануть.

Прошел до своей лавки — оказалось, что тут на самом деле почти обычный плацкарт. Четыре места слева, два справа, только сидушки жесткие, обитые тканью прямо по доскам. Почти все проходы завалены вещами, а по краям вагона выделялись две особые зоны, словно провалы в самый настоящий ад. В центре одной стояла буржуйка, возле которой сушились десятки портянок и прочей одежды не первой свежести, а в другой — хотя бы за перегородкой — дырка сортира. Во время стоянки запах оттуда шибал особенно сильно, а вот в пути становилось почти терпимо.