Видимо, успокоившись по вопросам политики, а может, решив сделать небольшое тактическое отступление, синьор Дандоло спросил: — Как ваш сын? — спросил он. — Наверное, уже поднимает отцовский меч?

Мне почему-то стало неприятно, когда я услышала про Джона, и я ответила, как есть: — Он предпочитает лук и уже стреляет не хуже самых метких стрелков. Ему пока не хватает силы натянуть большую тетиву, но уже скоро он сможет запускать настоящие стрелы.

— Кстати, о стрелах, леди Маргарет, — осторожно начал Дандоло, — я слышал, что у вас есть зажигательные стрелы. Вы не собираетесь продать этот секрет кому-нибудь, кто весьма заинтересован?

— А кто это лицо? — спросила я прямо.

И вот этого синьор Дандоло явно не ожидал. Никак не ожидал, что казавшаяся ему молодой и легкомысленной, ратующей за мир леди, задаст ему в лоб прямой вопрос. По его лицу было видно, что так не положено в торговле. Но где я, а где правила?

— Ну, скажем так, я заинтересован, — сказал синьор Дандоло.

— А вы не задавали себе вопрос, — спросила я, — почему это «весьма заинтересованное лицо» не обратилось ко мне напрямую? Может быть, он уверен, что я откажу?

— Скорее всего, вы правы леди, — ответил синьор Дандоло.

— Я не продаю секрет изготовления этих стрел, — сказала я, — пока. Потому что мне бы не хотелось получить эти стрелы в борта своих кораблей.

— Какое страшное оружие, — сказал синьор Дандоло. Видимо, как кораблевладелец, он понимал, насколько это страшно, получить горящую стрелу, способную поджечь корабль прямо в море.

— Но до меня также доходили слухи, — снова начал синьор Дандоло, — что у вас есть оружие, которое ещё страшнее. — И он снова посмотрел на меня.

— Есть, — сказала я, — и мы его сейчас испытываем в Аббасидском хаганате.

— Его вы тоже не продаёте? — спросил Дандоло.

— Пока нет, синьор Дандоло.

Я вздохнула: — Я считаю, что распространение оружия по другим странам неизбежно, но я постараюсь оттянуть этот момент как можно дольше.

Что мне нравилось в венецианском купце и доже, так это то, что он умело переходил от одной темы к другой. Он как будто бы вёл меня в странном танце.

— Так всё-таки, — спросил Дандоло, — помимо опасности, которая грозит вам и вашей стране, что ещё сподвигло вас отправиться в паломничество в Византию?

Я ответила, что прошлое не отпускает меня, и чтобы закрыть все долги, мне надо оказаться там.

— А почему вы так настойчиво спрашиваете об этом? — спросила я.

— Леди Маргарет, у купцов принято не только всё считать, но и интересоваться тем, как лягут звёзды. И вот звёзды в нашем случае сказали, что скоро случится что-то страшное, что затронет весь известный мир. Но есть одна вероятность, что катастрофа будет не такой огромной, если над Византией взойдёт Северная звезда.

Мы сначала не поверили, — продолжил Дандоло после небольшой заминки, — и не ожидали никаких изменений, думая, что иногда и у астрологов бывают неверные прогнозы. И вдруг мы узнаём, что вы прибываете, и мы лишь остановка на вашем пути.

Он взглянул на Джаббира: — Вы же из хаганата, достопочтенный?

Джаббир кивнул, улыбаясь в седую бороду. — Это же ваше пророчество про звёздную леди?

Джаббир снова кивнул.

Дандоло посмотрел на меня и спросил: — Так что же всё-таки вас сподвигло отправиться именно сейчас?

А я задумалась: а ведь и правда, о том, что Джон жив, я знаю уже пять лет, но ни разу не задумывалась о том, чтобы его искать. Но сейчас словно бы возникла необходимость…

— Благодарю, очень интересный вопрос, синьор Дандоло, — сказала я. — Вы правы. У меня есть цель, и именно сейчас я поняла, что эту цель мне нужно выполнить как можно скорее, и именно сейчас.

Купец замолчал, я тоже молча ждала, от того, что он сейчас реашает зависело, когда мы покинем Венецию. И пока я не знала, байка про «Северную звезду» — это хорошо для меня или нет?

Наконец, купец сделал вдох, и сказал:

— Мы поможем вам, леди Маргарет, организуем караван. Караван, к которому вы можете присоединиться, выйдет в Византию через две недели. Мой сын поведёт его, — и он показал на молодого человека лет двадцати пяти: черноволосого, яркого, весьма привлекательного. Он присутствовал во время нашей беседы, но не вмешивался в разговор, даже сейчас просто молча склонил голову.

— Винацио Дандоло, — представил нам своего сына Энрике Дандоло, и добавил, — это будет его первый большой поход, а у нас в семье есть традиция, что мужчина становится настоящим Дандоло после первого большого похода. И может жениться.

Фраза про женитьбу мне была непонятна, но я была обрадована уже тем, что всего две недели и мы отправимся в Византию.

Сама себе удивлялась, ведь только что проклинала все эти волны и качку, а теперь жду не дождусь, когда снова окажусь в море, где каждый день будет приближать меня к моей цели, и чем быстрее я её достигну, тем скорее вернусь домой.

***

Проводив неугомонную леди с её старцем, синьор Дандоло позвал сына на разговор.

— Как тебе леди Маргарет? — Она красива, — сказал Винацио, — но она стара. — Эта женщина может сделать любую страну великой, сын. Вот взгляни, — и синьор Дандоло выложил перед сыном шкатулку, которуб получил в подарок от леди Маргарет.

Винацио с удивлением посмотрел на стеклнные колобочки, наполненные песком.

— Что это? — спросил он.

— Это часы, чтобы отсчитывать минуты.

И синьор Дандоло продемонстрировал сыну как они работают.

— Просто? — спросил он сына.

— Невероятно, — сказал Винацио, — и почему ещё никто до этого не додумался?

— Вот видишь, никто не додумался, а леди Маргарет уже сделала.

Синьор Дандоло вздохнул, немного помолчал, глядя на сына, будто бы пытаясь подобрать слова, и, наконец, он сказал:

—Я не заставляю тебя, но не упусти свой шанс. Если из похода ты вернёшься и попросишь моего благословения, то знай, я его тебе дам.

Винацио Дандоло был влюблён в юную и воздушную Лючию. Ей было всего шестнадцать, и, признаться, он шёл в поход, намереваясь после получить благословение отца на брак.

Сегодня, глядя на, несомненно, прекрасную графиню и английскую леди, Винацио чувствовал себя мальчишкой по сравнению с ней, хотя ей было лишь немногим больше, чем ему.

Он попробует с ней подружиться, и, может, тогда она поможет ему получить благословение отца на брак с милой сердцу Лючией.

***

Дувр. Резиденция английских королей.

— Северная леди отправилась в паломничество, — произнёс архиепископ Кентерберийский, продолжая начатый разговор, — она и её земли находятся под защитой Святого престола, сын мой, тебе не следует вести своё войско в Уэльс, пока леди не вернётся из паломничества.

— А если она не вернётся? — спросил Генрих, планы которого рушились из-за хитрости некоторых независимых леди. — Дорога в Византию трудна и опасна, сын мой. На всё воля Божья, — смиренно ответил архиепископ, который и сам был не прочь взять побольше церковной власти в Уэльсе, но паломничество леди Маргарет было одобрено и нарушение такого запрета, каралось весьма строго.

— Но пока у неё всё складывается благополучно, — сказала Элеонора, которая, с одной стороны, хотела достичь цели и присоединить Уэльс к Англии, а с другой стороны, просто с восторгом наблюдала, как эта необычная женщина совершает сумасшедшие поступки, которые, наверное, могла бы совершить и она, если бы уже не совершила свой самый безумный поступок.

— Но мы хотя бы можем забрать к себе сына лорда Честера? — спросил архиепископа король.

Леди Маргарет

За две недели, проведённые в Венеции, мы всё-таки сделали допотопный опреснитель. Конечно, вода получалась не совсем пресная, но пить её было можно. А для того, чтобы задержать соли мы использовали песок, уголь, и слои прокладывали тканью.

Никколо, который являлся непосредственным участником наших экспериментов, предоставил нам свою лабораторию. Когда понял, что я хочу сделать, предложил использовать заболонь*. Я сначала даже не поняла, о чём он, а потом выяснилось, что всё просто, как и всё гениальное, оказалось, что заболонь, это мягкая и волокнистая часть дерева, сразу после коры.