Никто Андрея не сдал. Ни «одноцепники», это понятно — какие-никакие, а товарищи уже. Ни другие, что наверняка что-то видели и слышали. Да и зачем им? Вот если бы с этого они могли что-то получить, то может и заложили бы. А так… только лишний геморрой, попробуй докажи, а потом еще ходи и оглядывайся.

«Хотя ту же одежду с меня за молчание могли потребовать, но… все-таки хорошо, что я эту парочку к себе приблизил, это должно быть остудило горячие головы», — пришел он к выводу.

Вот и столица Российской Империи — Санкт-Петербург. В культурно-бандитской столице России Андрей никогда не был, потому ничего знакомого не видел. Да и вряд ли бы увидел. Большая часть встреченных домов являлись деревянными. Опять же их провели по окраинам города и привели к группе зданий на набережной Невы обнесенных высоким глухим забором.

Это оказались специально построенная для приема рекрутов казарма с помывочной, потому как баней этот едва прогретый сарай назвать было сложно и вода подавалась чуть теплой.

— Раздевайтесь! Одежду скатали в полотенце и под руку! — то и дело кричал служащий при входе в баню солдат весьма почтенного возраста, выдавая каждому это самое полотенце в виде холста из грубой ткани, почти мешковины, изрядно застиранное и протертое до многочисленных прорех кои даже и не пытались штопать.

После того, как все разделись и скатали одежду, начали проходить внутрь в своеобразный предбанник, где другой солдат выдавал банные принадлежности.

— Одна шайка на все помывочные дела! — орал он, выдавая каждому входящему деревянный тазик литров на десять объемом, но заполненным лишь на две трети.

Под подмышку совали мочало.

— Проходи, не задерживай!

Рекруты проходили дальше, клали на верхнюю полку под потолком свою одежду, на длинный стол стоящий вдоль стены ставили тазик, а у самой стены стояли большие деревянные плошки с чем-то черным внутри. Ну или казалось черным из-за крайне скудного освещения, что поступало из нескольких маленьких окошек устроенных под потолком.

Хроноаборигены хорошо знали, что это такое, они макали мочало сначала в воду, а потом в это полужидкое черное месиво и начинали им активно натираться, так что становились черными, что твои негры. Только лишь лица не трогали. Андрей повторил за ними. Получилось не очень удачно в том плане, что состав попал в глаз и его начало сильно щипать, так что пришлось потратить часть воды на промывку органа зрения.

Потом все быстро натирали этим составом голову и начинали смывать моющее средство. Потом проходили дальше, оказались в помещении, где вытирались насухо и одевались. Такой вот помывочный конвейер.

После помывки людей погнали в соседнее здание, где работали парикмахеры. Одни стригли, но не наголо, а оставляя короткий ежик, на удивление ровный, но тут видимо сказывалось наработанное мастерство, хотя ножницы могли бы и поострее сделать, ибо иногда не столько стригли, сколько вырывали клоки волос, а другие — брили бороды, делали это опасными бритвами от вида которых Градов аж содрогнулся.

«Жесть какая! — мысленно воскликнул он, увидев, что на некоторых бритвах имеются следы крови, а у первых побрившихся имеются следы порезов. — Допустим СПИДа и даже гепатита можно не бояться, хотя с желтухой это не точно, но ведь есть другие болезни, что передаются через кровь, тот же сифилис или еще какая пакость…»

Присмотревшись, кто бреет лучше всех, Андрей сказал своим сподручным:

— Пробиваемся вон к тому брадобрею у которого мизинца нет на правой руке…

— Ага…

И эти двое, точно ледокол, начали расталкивать образовавшуюся толпу в стороны. Кто-то стал возмущаться, но пара сподручных тычками заставила уступить свое место. За Градовым подались остальные его «одноцепники».

Андрей, протянув десять копеек, сказал:

— Твое почтение, отдам, если побреешь чистой бритвой или эту над огнем подержишь…

Да, к солдатам простым рекрутам, ну и крестьянам понятное дело, следовало обращаться именно так «твое почтение», это Андрей выяснил еще во время перехода. Это потом, когда они сами станут солдатами к вышестоящим из числа унтер-офицеров потребуется обращаться по званию, перед этим добавляя слово «господин». К офицерам же надо будет обращаться по «достоинству», все эти благородия и прочие высокородия…

Так же он не пожалел несколько монет, чтобы разговорить одного из конвоирующих его солдат, чтобы тот разъяснил ему, как различать звания. Это ведь в его времени все просто, посмотрел на погон и понял кто главнее, по лычкам да по звездочкам. А тут погоны информации на себе не несли, да и были они по одному на левом плече выполняя роль хлястика, чтобы удерживать ремень. При том было странно то, что ремни носили на обоих плечах, но погон имелся лишь на левом…

— Зачем это тебе, лапоть?! — сплюнул тот, скривившись.

«Вот кстати тоже странно, — подумал Градов. — Откуда у простых солдат такое пренебрежение к крестьянам, тем более что сами вышли из сего сословия? Всего лишь чуток приподнялись и уже нос воротят…»

— Не хочу попасть впросак, твое почтение. А то мало ли что, скажу чего не того, так и накажут еще сильно…

— Это да… Ну, слушай тогда… начну с солдат, зовемся мы нижние чины и делимся на рядовых младшего оклада и старшего оклада. Рядовой старшего оклада командует плутонгом из десяти солдат. По сути рядовой старшего оклада это капрал, но новый император это звание упразднил. Дальше идут унтер офицеры в число которых входят: младший унтер-офицер, подпрапорщик, портупей-прапорщик и фельдфебель, а распознать их можно по следующим приметам…

В общем различать звания оказалось делом непростым, тут и помпоны играли роль, что свисали с концов шляп и ленты нашитые по краю этих шляп, и шарфы на шее, нагрудные знаки и много чего еще. Тем не менее по описаниям да на примерах Андрей разобрался что к чему.

Зачем платил? Ведь этому всему обучат.

Градов рядовым оставаться не собирался, а для того, чтобы его отметили, он должен был сразу показать себя толковым малым все схватывающим на лету, а то порядки в павловской армии еще те и не хотелось бы усваивать знания с помощью розг.

Опять-таки зачем, если не считать опасности телесного наказания? Затем, что он считал, что у унтер-офицера возможностей на побег будет больше, чем у просто рядового. Ну а нет… значит не повезло. Да и деньги не такие уж и большие потратил. Но больше конечно наблюдал, как между собой общаются солдаты, как взаимодействуют с унтерами и офицерами.

Что до денег, то Лукерья, после того как договорилась с Градовым об обмене на своего сына, вернула ему все его накопления.

Тот только кивнул и достал из кармана новую бритву.

— Трофейная, — сказал он. — Испанская, из толедской стали.

Даже на вид эта бритвы выглядела как-то изящнее. Ну и даже Андрей в свое время слышал про толедскую сталь, дескать очень хорошие клинки из нее получались. И правда, бритье прошло, что называется без сучка без задоринки. А вокруг то и дело слышались вскрики и ругань тех, кого брили инструментами отечественного производства, коим не сильно помогала регулярная заточка об широкие кожаные ремни.

Дальше была медкомиссия. Снова пришлось раздеться догола, с точки зрения будущего, осмотр был произведен формально, чисто внешне, на то, что большая часть кашляет и температурит внимание не обращали, единственное на чем по мнению концентрировались медики — это на венерических заболеваниях, так что паховую область осмотрели тщательно и прощупали на предмет опухолей. И нет-нет, да находили больных срамной болезнью. Этих сразу куда-то уводили.

— И что с ними станет, твое почтение? — пока одевался после осмотра, поинтересовался Андрей у солдата, что смотрел за порядком, стоя у дверей.

— В инженерные роты отправят… дохнут там людишки как мухи по осени. Но туда им и дорога порченым…

— Почему дохнут?

— Так переправы обычно строят в холодной воде… вот и сгорают как поминальные свечки.