Выслушать его было надо, но оставаться наедине с напористым красавчиком не хотелось, поэтому я, переглянувшись с леди Элери, присутствие которой сделало бы эту встречу безопасной, но не лишила бы её конфиденциальности, дала согласие.

Встречу с герцогом не стала откладывать, лучше сразу узнать, что он на самом деле хочет и что он предлагает.

Я надеялась, что он заметил, что при моём дворе есть и шотландцы, и Аббасиды, и со всеми у Уэльса есть или планируются отношения. И на встрече, которая возможно состоится на моей земле, это даст мне шанс договориться о сохранении независимости.

Что бы ни предлагал герцог, это не могло перевесить преимуществ, которые я уже получила, без риска быть запертой в доме, босой и беременной.

А насколько я помнила намерения Кентерберийского, ещё когда он посылал ко мне барона Шруса, именно этого герцог и добивался.

На встрече, герцог, недовольно покосившись в сторону Элери, начал с того, что сказал:

– Леди Маргарет, мы не с того начали, я не понимал, что вы непохожи на остальных. Я подходил к возможностям нашего брака именно так, что вы слабая женщина и нуждаетесь в защите.

Меня заинтересовало то насколько искренне герцог об этом сказал, я промолчала, но сделала лёгкий кивок, показывая, что услышала и жду продолжения.

Герцог продолжил:

–Сейчас сложное время и я ценю ваш выбор, но, если смотреть дальше, то Генрих станет королём, время Блуа прошло, а ещё через какое-то время, зализав раны, Генрих снова посмотрит в сторону Уэльса.

Я несколько приуныла, потому как всё это я уже слышала от графа Анжуйского. Подумала: «Они там за ужином, что ли, эту тему все вместе обсуждают?»

Но герцог снова удивил:

– Есть вариант, при котором Уэльс останется независимым, но только вам решать.

Герцог взял паузу, как будто не знал, что дальше говорить или как сказать то, что он задумал.

– Вы и я, вот та сила, которая способна противостоять королям.

Я удивлённо взглянула на герцога:

– Мой военный талант, и ваш торговый талант, способны превратить эту часть острова в неприступную крепость.

Я решила, что нельзя оставлять серых зон в таких разговорах и, отбросив этикет и иносказательность, спросила:

– Лорд Джеймс, что вы предлагаете?

– Я вам предлагаю брак, леди Маргарет, – прямо ответил герцог, и мне стало скучно: «Мог бы для разнообразия предложить что-то ещё».

– Герцог, вы перешли на сторону Генриха…, – начала я, но герцог меня перебил.

– Генрих законный наследник трона, – сказал Кентерберийский

– Хорошо, вы поддержали Генриха, а теперь вы хотите, ему противостоять?

– А вы собираетесь воевать с Генрихом? – удивлённо спросил герцог.

– Я не собираюсь подписывать вассальную клятву, но рассчитываю на мирный исход, – мне пришлось обозначить мои намерения. В конце концов я действительно не собиралась воевать, но и выбирать какую-либо сторону мне не хотелось.

И герцог сказал мне следующее, то, о чём я сама неоднократно думала:

– Леди Маргарет, остаться в стороне не получится, вам всё равно придётся выбрать, если вы хотите, чтобы это не пришлось делать вашему сыну.

Почему-то упоминание о сыне заставило меня вздрогнуть. Здесь действительно, мой выбор сегодня, это его будущее завтра. Неверный выбор и не будет у него будущего.

И тогда я сказала:

–Я подумаю над вашим предложением. Идите герцог.

А про себя подумала: «Ну дожила, Маргарита Павловна, герцогов на раз-два посылаешь».

Герцог поклонился и вышел.

И не успели за герцогом закрыться двери, как Элери фыркнула:

– «Мой военный талант!», – передразнила она герцога, – как быстро он забыл, о том, что наш Алан разбил его армию в Шотландии.

– Наш? – удивлённо приподняла я бровь.

– Наш-наш, у нас же с ним военный союз, – невинно захлопав глазами, сказала Элери, и добавила:

– Почему ты его обнадёжила?

– Я думаю о Давиде, – сказала я, – у меня есть военный союз с Шотландией, и возможно, что я соглашусь на поддержу Аббасидов, и даже вероятно Надд и генерал Сэл создадут регулярную армию Уэльса, но что будет, когда не станет ни меня, ни Алана, ни остальных?

– О! – закатила глаза вверх Элери, – узнаю Маргарет. Это же твой сын, он тоже заключит все договоры и у него будет свой капитан Сэл.

– Да, – сказала я, облегчённо рассмеявшись, – ты права, и у него не будет дядьки архиепископа, который словно скорпион в корзине с фруктами так и ждёт, чтобы укусить.

Решение было принято, но я пока не собиралась озвучивать его герцогу, мне нужны были переговоры в Карнарвоне. И я обозначила, что первым шагом к доверию, будет его поддержка в этом вопросе.

Я не стала ему лгать. Он был красив, иногда умён, и даже время от времени ему удавалось верно оценить ситуацию. Но чаще его горячность подводила его в поспешных решениях, и в собственной, явно завышенной самооценке.

У лорда Джеймса было с лихвой смелости, харизмы и самоуверенности, а вот стремления меняться не было. И в этом он проигрывал Алану, который изменился. Я не знаю, ради чего и что сподвигло его на это, возможно он просто хотел стать лучшим королём, но самое главное, что он осознал, что без изменений стать лучшим невозможно.

Именно измениться, чтобы выжить, а не подстраиваться под кого-то. На мой взгляд герцог меня не любил, и не собирался меняться, но он собирался подстроиться. Как сделал это сменив Стефана на Генриха, а Генриха фактически согласившись променять на меня.

***

Через несколько дней король Стефан сообщил, что готов к встрече на земле Уэльса, но по поводу приезда с супругой написал «если ей позволит здоровье».

Я давно не переписывалась с Викторией, и мне стало не по себе, что там с этой жизнерадостной женщиной, способной преодолеть себя. И обратно с тем же гонцом отправила письмо королеве. Просто дружеское послание.

А спустя ещё несколько дней, на завтраке, герцог Кентерберийский с гордым видом заявил, что Генрих тоже прибудет.

Мы с Наддом переглянулись, об этом мы уже знали. Надд приноровился перехватывать почтовые сообщения так, что никто не мог заметить, что кто-то их читал, до того, как они попадали к адресату.

Информация – это сила, и мы не могли себе позволить терять даже крохи силы. Она была нужна нам вся.

Единственное письмо мы не смогли перехватить, чтобы узнать, что в нём.

После нашего разговора о браке, где я не сказала ни да, ни нет, герцог Кентерберийский отправил гонца. И гонца нам перехватить не удалось.

Малый замок в Кентерберри.

Архиепископ Кентерберийский, который недавно получил от Папы подтверждение, что он остаётся главой церкви в Англии, тоже собирался на переговоры в Карнарвон.

Он уже знал, что Генрих и Элеонора дали согласие, знал он и то, что Стефан тоже подтвердил своё присутствие.

При дворе короля Стефана творилось что-то неладное. Эрлы продолжали сражаться за Блуа, получив от того земли мятежных баронов. Да что там говорить, и земли, принадлежавшие Кентерберийским, тоже были отданы в обмен на верность.

«Интересно, – подумал архиепископ, – как долго они будут хранить верность, когда у них отберут земли?»

А вот в Дуврском королевском дворце вдруг стали происходить изменения. Шпионы архиепископа докладывали, что леди Виктория, которая всегда славилась тем, что долго выбирала людей, а потом не отпускала их от себя... Когда-то архиепископ даже удивился, что она отпустила леди Маргарет.

Королева Виктория распустила всех фрейлин и снова приблизила к себе леди Ребекку, которая набрала новых фрейлин и теперь упивалась вернувшейся властью. Король совсем перестал посещать покои супруги, но и фаворитку пока не завёл. Многие ставили на то, что это будет леди Ребекка, но пока Стефану то ли удавалось хорошо скрываться, то ли он действительно не грешил.

Информация, которую удалось добыть шпионам, была противоречивой. Кто-то говорил, что леди Виктория болела и после болезни лицо её обезображено – именно поэтому отношения с супругом охладели. Но причём тогда здесь полная смена окружения?