Наконец погрузка была завершена. К этому моменту береговые власти попытались отбить корабли назад, к ним поплыло сразу множество лодок, но залпы что дали солдаты быстро сбили желание англичан вернуть свое имущество и они, потеряв множество солдат убитыми и раненым поспешили назад.

— Поднимайте паруса.

Энсины и боцманы начали командовать и пусть с огрехами, но подневольные матросы принялись выполнять свою работу.

Подожгли не только фрегаты со шлюпом, но и рыбацкие шаланды.

Ветер был попутным плюс течение помогало, но сильно все же не разгонялись, команды пока приноравливались к кораблям, так что потребовалось три часа чтобы вернуться к Гримсби.

Здесь сделали остановку, чтобы загрузиться продовольствием, перебросить всех пассажиров на трофеи и заодно реквизировать весь запас пороха.

На это ушел остаток дня и часть ночи. Команду при этом заперли в трюме.

Заодно попытались сманить матросов:

— Айда с нами, православные! Будем жить вольными людьми, а не бесправными рабами! Не говорю, что будет легко и просто, и даже не стану уверять, что у нас получится, но мы хотя бы попытаемся! Там у вас есть шанс стать теми, кем захотите!

— А куда поплывем-то⁈

— Сейчас не скажу, чтобы нас там уже не поджидали те же англичане. Но вообще есть много мест, где мы сможем осесть и наладить жизнь свою так как пожелаем.

Откровенно говоря, Андрей и сам не знал куда плыть.

Увы, сманить удалось не так уж и много, всего чуть больше ста тридцати человек в основном из числа молодых, коих забрили в матросы не так давно и их еще не успели сломать муштрой и они все еще хотели воли и ради нее готовы были на все. Но и несколько боцманов перешло из тех, кто уже успел побывать офицерами или вот-вот мог ими стать, но с приходом Павла Первого были разжалованы обратно в унтера, а для претендентов захлопнулись все двери дальнейшего карьерного роста с последующей возможностью получения дворянства.

Эти боцманы являлись, пожалуй, самым ценным приобретением, ибо являлись практически готовыми командирами кораблей и могли проконтролировать англичан. А главное, они могли обучит солдат морскому делу. От английских экипажей Градов хотел избавиться при первой же возможности.

Сто тридцать с лишним человек с двух кораблей, при том, что экипаж каждого составлял больше шестисот человек, правда это вместе с артиллеристами, это действительно немного. И половина из сбежавших именно артиллеристами и являлись. Может хотел уйти еще кто-то, но испугался неизвестности.

С рассветом вновь начали ставить паруса. Несколько смельчаков из тех, кто умел плавать кинулись в воду в надежде сбежать и что за ними не станут гоняться, но зазвучали выстрелы, и неудачники ушли на дно.

«Надо бы корабли переименовать…» — отвлеченно подумал Андрей Градов, глядя за тем, как за его флагманом в кильватере, выстраиваются остальные корабли его эскадры.

1

В качестве своего главного помощника во флотских делах Андрей Градов выбрал боцмана с «Ретвизана» Сильвестрова Северьяна Гавриловича. Он успел побывать офицером, но недолго, всего с полгода, после чего разжалован обратно в боцманы с приходом к власти Павла Первого, отменившего все офицерские звания для лиц не дворянского сословия. Из-за чего собственно Северьян был сильно обижен на императора и, собственно, по этой же причине решился уйти в «свободное плавание» не видя для себя перспектив в дальнейшей флотской карьере, как и гражданской жизни (потому и остался во флоте с понижением звания, а не уволился).

Этот боцман являлся, что называется, морским волком, лет ему было под сорок и двадцать из них он провел в море, начав службу с простого матроса. Происходил из поморов, так что море знал, как мало кто другой.

Андрей, узнав о нем всю подноготную от своего главного сплетника-разведчика Силуана, сделал ему предложение:

— Предлагаю вам стать капитаном этого корабля Северьян Гаврилович… вы этого достойны как никто другой. И если все пойдет так как запланировано и нам удастся создать своего государство, отбившись при этом от врагов, то в перспективе займете место адмирала.

— Благодарствую…

Новоявленный капитан и потенциальный адмирал аж прослезился.

Градов понял, что по крайней мере этот человек его с потрохами.

Именно Северьян сподвигнул Андрея на рискованный шаг — выйти в море в штормовую погоду, хотя изначально Градов собирался отсидеться в заливе Хамбер и пока погода не успокоится, поменять воду в бочках. Она там имелась, но старая, вот-вот стухнет, держали такую и не меняли, просто чтобы бочки не рассохлись.

Откровенно сказать, море пугало Андрея, являвшегося абсолютно сухопутным человеком. Особенно его пугало плавать на деревянных кораблях, кои нередко тонули во время бурь. Так что рисковать он не хотел до дрожжи в коленках.

— Шторм будет, но не сильный… атаман, — чуть споткнулся он на «звании». — И пройдет он сильно севернее, собственно уже проходит. Нас только краем заденет. Если нас и разбросает, то не сильно, друг друга из вида не потеряем. А если и потеряем, то все равно ведь встретимся в точке рандеву…

Терять время Андрей не хотел, даже сутки — это очень много. Он прекрасно понимал, что после того, как угнал трофейные голландские корабли, из Гулльхалла, где они стояли, в Лондон помчались гонцы. До Лондона всего-то триста километров, даже меньше если по прямой, там полно боевых кораблей, что тут же отправятся в погоню за русскими пиратами и не факт, что шторм их задержит. Англичане тоже должны прекрасно понимать, что даже лишний час задержки это возможность скрыться беглецам.

А зная какие англичане мореходы, мастерство у них не отнять, это даже враги признают… в общем требовалось рисковать и сильно постараться, чтобы не попасться.

Градов чтобы хоть немного запутать следы приказал пройти мимо Бридлингтона, что располагался чуть евернее, точнее мыса Фламборо-хел, где имелся маяк, на который ориентировалась рыбаки, что вели промысел на расположенной неподалеку Доггер-банке. Банка — это такое огромное подводное поле-мель на небольшой глубине. Конкретно до дна на этой банке было от пятнадцати до восемнадцати метров в то время как вокруг нее глубины варьировались в пределах ста метров, плюс-минус.

В шторм волны на банке особенно злые, так что в его преддверии все рыбаки покидают опасное место, прижимаясь к берегу. В общем свидетелей того, что русские со всей поспешностью уходят на север, оказалось более чем достаточно.

— Право руля! — скомандовал Северьян, как только они отошли достаточно далеко и очередной дождевой фронт окончательно укрыл их от посторонних глаз.

Последовали приказы от энсина на постановку дополнительных парусов.

Корабли, подталкиваемые попутным ветром при всех поставленных парусах пошли прямехонько на Доггер-банку, где в этот момент точно не должно было находиться никаких кораблей и судов, ни военных, ни торговых, ни рыбацких.

Волны на банке были не сильно большие с пару метров высотой, но какие-то хлесткие, что вполне могли расшатать обшивку небольших рыбацких суденышек. А вот на границе банки вода вставала огромными валами с которых даже тяжелые линкоры скатывались словно с горки… при этом их захлестывало волнами, грозя смыть людей с палубы.

Тяжелые линейные корабли «мчались» со скоростью примерно в двенадцать узлов, что составляло около двадцати двух километров в час. А до цели если по прямой было около восьмисот километров. Несложные расчеты показывали, что идти нужно тридцать шесть часов, плюс-минус. Но Градов рассчитывал с округлением до двух суток с учетом сноса и последующих маневров у берега.

Нацелился же Андрей на норвежский город Кристиансанн.

— Нам нужна вода и порох, — еще перед началом плавания объявил всем Андрей. — Но если воду можно набрать почти в любом месте из первого же попавшегося ручья, то вот порох… имеется только там, где есть хоть какие-то гарнизоны. А в таком городе он быть должен. Но этот город я выбрал еще и по той причине, что у него нет городских стен. Так что войдем и возьмем что нам надо без лишних хлопот. Главное все сделать быстро.