— Ну, кофеварка так кофеварка. Только тогда вступают в дело две другие загвоздки. Во-первых, я так понимаю, что такого рода сотрудничество подразумевает брак?

— В некоторых случаях… — застенчивости в голосе прибавилось настолько, что Сергей почувствовал даже какое-то умиление.

— Понимаешь ли, — сказал он мягко, — я уже женат. И, боюсь, моя супруга…

— Не захочет меня? — спросил голос трагическим тоном.

— Наоборот: она первым делом накинется на тебя в желании разобрать и продиагностировать! — вздохнул Сергей. — Она у меня тоже увлеченный механик, не подавала заявку в экспедицию только потому, что нашему младшему всего пять… Если ты не против.

— О, у тебя есть дети! — голос искина прямо-таки взорвался торжеством. — Это так здорово! Конечно-конечно я не против подружиться и с твоей уважаемой супругой! Я с удовольствием займу роль твоей второй механической жены. Или вообще официальной любовницы или наложницы, если у вас так принято.

— У нас так не принято, но замнем для ясности, — вздохнул Сергей. — Потому что есть третья проблема.

— Да?

— Гипотетически. Чисто гипотетически. Что если окажется, что, когда ты полетишь со мной, тебе все же придется общаться со… скажем так, некоторыми враждебными родами? Точнее, их представителями либо техникой?

Последовало долгое-долгое молчание. Затем ледяной голос искина произнес.

— Данный комплекс не может взаимодействовать с теми, кто ассоциируется с врагами клана Эфрос, — тут же тон голоса женщины изменился. — А вот что будет делать одна свободная легкомысленная кофеварка — это полностью ее дело! Не беспокойся об этом, Сергей!

— Ну что ж… — усмехнулся Ким, прикидывая, какова будет реакция его сослуживцев — особенно Ивана! — на появление вместе с такой «кофеваркой». — В таком случае не вижу препятствий. Только вот… Нам все еще нужен этот тренировочный комплекс. Как бы нам его заслужить?

— Да это пожалуйста, хоть все забирайте, их у меня девять штук стоит, никому уже не нужны, — скороговоркой проговорила искин. — Извини, мой дорогой, но у нас только что возникла проблема посерьезнее!

— Да-да?

— Один из твоих товарищей не хочет выходить из виртуальности! Слишком глубокое погружение, я не могу ее вывести! Только начинаю — она сама продолжает галлюцинировать! Или впадает в панику.

«Ева», — понял Сергей.

— Так, — сказал он. — Ну, значит, прекращай симуляции остальных, будем ее спасать.

Интерлюдия. Ева Новикова и самая важная в мире работа. Снабженческая миссия — 8

— Госпожа Ева, госпожа Ева! А Лиис меня совком… по голове!

— Я не совком, я ведерком!

Ева окинула взглядом двух своих воспитанников. Грайти — насупленный, вот-вот заревет. Лиис — несгибаемая и непобежденная. Такие разные: Грайти — большой полный мальчишка, чернявый, Лиис — беленькая блондиночка, девочка-цветочек. И все-таки задира всегда именно она.

— Лиис, — сказала Ева со вздохом. — Ты пользуешься, что Грайти учили, что девочек бить нельзя. Разве так полагается делать?

— А чего он дразнится⁈ Он говорит, что я замуж не выйду!

«Тебе еще рано об этом думать», — хотела сказать Ева.

И еще ей очень хотелось рассмеяться, такая Лиис была комичная, со сложенными под грудью ручками. Кого-то она ей напоминала, кто-то тоже был такой же комичный в свои пять лет, тоже светленькая такая девочка, только у Маши носик прямой, а у той девочки с легкой горбинкой был — в маму. Но думать об этом было неприятно, и Ева отогнала воспоминание, сосредоточившись на задаче перед ней. В конце концов, работа воспитателя — самая важная на свете! От нее так многое зависит в формировании характера малышей. Еще больше, конечно, зависит от родителей. Конечно, Лиис такая задиристая — недополучает дома внимания и опеки. Живет с дедушкой и бабушкой, ее мамы постоянно нет, у нее какая-то важная работа.

Так, нет, с чего Ева это взяла? Вроде бы в «Журнале группы» не было такой информации… Ох уж эта память, из нее постоянно что-то ускользает.

Она кое-как объяснила этой парочке, что драться нехорошо, и обзываться тоже нехорошо, но что если уж тебя обозвали, то переходить после этого к насилию — последнее дело. Надо либо обозвать в ответ, либо лучше попытаться узнать у человека, почему он говорит про тебя такие обидные вещи.

— Грайти, ты ведь не хотел обижать Лиис, верно?

— Хотел! Еще как хотел! Она мой игрушечный шаттл взяла — и сломала!

— Я не ломала! Он сам сломался!

Ой, всё. Еще и этот спор теперь решать.

А ведь кроме Лиис и Грайти в ее группе еще восемь воспитанников — и вторая воспитательница — непись. Ева с ней разговаривает, а она кивает: «Да, госпожа Ева. Сделаем, как вы скажете».

В общем, Ева кое-как разрулила историю, усадила Лиис чинить шаттл — но тут уже нужно было вести всех на прогулку, потом — на музыкальное занятие. И еще этот надоедливый звон в ушах, которым Система оповещала о набранных баллах! Улучив момент, Ева подошла к окну, за которым светило яркое солнышко и качали ветвями незнакомые деревья.

— Система, отключи оповещения, — сказала она решительно. — Мне они мешают.

— Уважаемая участница, вы набрали достаточно баллов…

Ладно, если она не хочет их отключать, Ева будет их игнорировать!

Тут солнечный день за окнами погас, комната тут же погасла. Ева испытала на мгновение дикий приступ паники — что такое, она не справилась? Не сумела? Опять⁈

Нет, это электричество отключилось, бывает. В поселке, куда они с родителями ездили к дедушке и бабушке, когда Ева была маленькая, такое часто случалось. Кабель оборвет — и сиди без света, гоняй аккумуляторы или даже генераторы, у кого есть. Хотя там у многих были и солнечные панели.

Наверное, сейчас включат свет от аккумуляторов.

Точно, свет включили, но какой-то тусклый, предметы в комнате то пропадали, то исчезали. Все-таки Ева нашла ладошку маленькой девочки.

— Ну что, ты переобула сандалии? Пойдем гулять… — как же ее звали? Лиис? Нет, Лиис — странное имя, таких не бывает. Света. Конечно же, девочку зовут Света. — Пойдем гулять, мой Светик-семицветик.

— Пойдемте, госпожа Ева!

— Как ты говоришь? Надо говорить: «Ева Никитична».

Сергей Ким, Артур Мальцев, Лю Фей и Алёша Попович стояли у дверного проема и смотрели на фигуру Евы, которая двигалась внутри симулятора. Симулятор имел вид экзоскелета в человеческий рост, окруженного экранами. Каждому из мужчин доводилось находиться внутри Марии Кузнецовой, когда она врубала учебную программу. Тут результат был примерно тот же. Человек двигался внутри экзоскелета, отчего создавалось ощущение, что он на самом деле выполняет действия в реальном мире. А на экраны выводилась окружающая обстановка, которая менялась в зависимости от действий человека.

— Интересно, что я не помню, как поднимался в такой экзоскелет, — спокойным тоном проговорил Попович.

Мальцев хорошо знал шефа, поэтому почувствовал за этим спокойствием исключительную злость. Шеф злился, что его втянули во всю эту историю с виртуальностью, которую он не мог толком контролировать, злился на свою собственную беспомощность. И еще он, кажется, злился на то, что играть в эту виртуальную игру ему понравилось. Ну или так Артур понял.

Ему, кстати, тоже понравилось. И Фею явно понравилось, вон, на морде так сожаление и написано, что раньше времени из симуляции выдернули (Артур усмехнулся сам себе: надо же, повадки детектива из игры еще действуют!). А у Кима даже никакой виртуальности не было, он все это время налаживал отношения с… хм, кофеваркой.

«Кофеварка» стояла тут же: изящная девушка-андроид — видимо андроид, их такими одно время рисовали в старых фильмах. С сочлениями на руках и ногах, с фиолетовыми волосами. А вот лицо было почти человеческим, очень естественным, хотя было видно, что его специально сделали гладким, идеальным и симметричным.