— Это хорошо, дорогой, — терпеливо произнесла Элеонора. — Но что будет потом, когда ты станешь королём Англии? Ты согласен, чтобы Уэльс оставался независимым?

Генрих задумался.

— Нора, ну это же будет потом, — сказал он с лёгким раздражением.

Элеоноре захотелось закатить глаза. Почему мужчины предпочитают думать только о насущном?

Вслух же она мягко произнесла:

— Уэльс занимает довольно большую территорию и имеет выход к морю. А морская граница его довольно обширна.

— Нора... — несколько резко перебил её Генрих, будто бы подчёркивая несовершенство женского ума. — Берега вокруг Уэльса полны рифов, и он находится в стороне от основных торговых путей.

Элеонора не успела ответить, потому что в этот момент, словно в ответ на их разговор, в комнату вошёл слуга и объявил:

— Королевская почта, сир. Срочное послание из Шотландии.

Генрих и Элеонора переглянулись. Элеонора, хорошо образованная и знавшая несколько языков, первой взяла письмо. Распечатала его и начала читать. По мере прочтения на её лице не отразилось ни одной эмоции. Держать лицо её научили ещё во времена, когда она была королевой Франции.

— Что там, Нора? — нетерпеливо спросил Генрих.

— Шотландия объявила о заключении военного союза с Уэльсом, — спокойно сообщила Элеонора.

— И как это понимать? — удивился Генрих.

— Это значит, — несколько язвительно сказала она, — что когда ты станешь королём Англии и решишь присоединить Уэльс военным путём, то с другой стороны границы у тебя начнутся проблемы с Шотландией.

Генрих выругался и спросил:

— Что ты предлагаешь, Нора?

Элеонора Аквитанская улыбнулась. Ведь именно для этого момента она и завела этот разговор, и слуга с почтой намеренно подошёл в этот время. Генрих не терпел, когда ему давали советы, но был готов прислушаться, если он сам о них спрашивал.

— Я полагаю, юную графиню Уэльса можно приручить, — всё так же улыбаясь, произнесла Элеонора. — Бедная девочка второй раз потеряла мужа, осталась одна, была вынуждена поднять Красного дракона... Я думаю, что герцог Кентерберийский неплохой вариант для следующего брака. Только надо, чтобы его святейший брат не вмешивался в их отношения, тогда у герцога будет больше шансов завоевать доверие и любовь леди Уэльса.

Генрих в очередной раз удивился, насколько изящные решения предлагала Элеонора.

Можно было направить флот по весне к Уэльсу, разгромить мятежников и получить затяжную партизанскую войну от тех, кто уйдёт в леса и горы. Но если можно было взять Уэльс без крови, то почему бы и нет?

— Я поговорю с герцогом Кентерберийским, — сказала Элеонора, цвидев одобрение на лице мужа, — скажу ему, что ты поддерживаешь эту идею?

— Да, сделай так, — кивнул Генрих, теперь полностью уверенный в том, что это была именно его гениальная идея.

***

Англия. Королевский дворец в Дувре

Король Стефан тоже получил письмо от шотландского короля. Он не удивился, потому что ожидал чего-то подобного. И теперь, когда Джона больше не было в Уэльсе, король Стефан был уверен, что Уэльс не станет его поддерживать.

Он совершил много ошибок, но сделанного теперь не исправить. Одно его утешало, то, что он смог позаботиться о своей семье. А в том, что он обречён и королевская династия в Англии скоро сменится, Стефан уже не сомневался. Но он ещё собирался попортить кровь нормандскому выскочке и французской шлюхе. Поэтому раздавал привилегии налево и направо — кому что только мог. Бароны и эрлы получали земли и деньги из казны, в которой практически уже ничего не оставалось.

Король Стефан готовился к тому, что военное столкновение неизбежно, и Уэльс он трогать не собирался, потому что ему не нужны были проблемы на границе с Шотландией. А король Алан дал чётко понять, что он заключил именно военный союз с Уэльсом, и его протекторат распространяется на любые поползновения в сторону Уэльса.

***

Уэльс. Замок Кардиф. Маргарет

С появлением шотландцев жизнь в Кардиффе забурлила с новой силой. Несмотря на приближающуюся зиму, девушки из посёлка вдруг стали наряжаться в яркие наряды, а на военные тренировки бегали смотреть и взрослые, и дети. Всё это напоминало мне подготовку к какому-то чемпионату.

Глядя на шотландцев, с ними вместе начали тренироваться воины Зелёной сотни. Домашних дел уже оставалось немного, потому как урожай был собран, заготовки практически сделаны.

Благодаря затянувшейся осени ещё продолжали работать рыбаки и коптильни. А также чесальщицы и прядильщицы начали трудиться с удвоенной силой, чтобы обеспечить шотландцев зимней формой.

Это получилось случайно. Ко мне пришёл Григор и, тыкая пальцем в Надда, сказал:

— Где взять такие куртки?

Я спросила:

— Много ли надо?

Григор посмотрел на меня удивлённо и ответил:

— Ну, минимум сотню.

Я поняла, что практичный шотландец решил утеплить своё войско, но это было и в моих интересах, всё же зима могла быть холодной.

Это было смешно, но мы два вечера потратили на обсуждение цвета. Было несколько красителей, которые у нас имелись, но это же были шотландцы! Я им сказала, что не смогу сделать клетку так быстро, что они должны выбрать какой-то один цвет. И в конце концов нам удалось договориться: если у Зелёной сотни куртки были тёмно-зелёные, то шотландцы оделись в коричневые. Цвет был интересный, тёмный, глубоко насыщенный, почти чёрный. Смотрелось очень красиво.

Я же неожиданно буквально за месяц округлилась и начала носить свободные платья. Морна, конечно, сразу заметила, что я в положении. А вот до остальных шотландцев дошло не сразу. Разница проявилась в том, что если раньше Григор напрямую шёл ко мне и задавал вопросы, которые возникали по обустройству жизни шотландского гарнизона, то в какой-то момент я поняла, что он перестал приходить.

Однажды я даже отправила за ним слугу. Он пришёл, встал напротив меня. Я спросила:

— Григор, у вас что, закончились вопросы?

— Леди, — сказал Григор, смущённо опуская глаза, — мы всё решаем с генералом Сэлом.

— Это отлично, — сказала я, — но я не больна. Я просто жду ребёнка. И чувствую себя при этом превосходно.

Григор вздохнул:

— Простите, леди Маргарет. Ну… просто не хочется вас лишний раз волновать.

Морна, которая сидела тут же и слушала наш разговор, заявила:

— Волновать ему не хочется! Ага, небось боится, когда приедет наш король, что он ему за эти волнения первому морду набьёт!

Мне стало весело. Я почему-то представила себе Алана, который ходит и всем бьёт морды. Такой вот шотландский король.

Морна много мне рассказывала про него. Я поняла, что он сильно поменялся. Всех нас заставляют меняться обстоятельства, в которые мы попадаем. Из бесшабашного, молодого и горячего парня Алану пришлось стать тем, кто взвешивает свои решения прежде, чем воплотить их в жизнь.

Я очень надеялась, что то, что он решил меня поддержать, тоже было взвешенным решением, а не потому, что у него ещё сохранились чувства ко мне. Теперь он мне представлялся этим солидным, огромным шотландцем, сидящим на большом, мощном троне в мрачном зале замка в долине Глен Мор.

Но всё же Алан оставался Аланом. И через несколько дней я в этом убедилась.

Я уже собиралась спать и, по привычке, стояла у окна, всматриваясь в темноту ночи. Обычно в это время я оставалась одна, клала руки на живот и разговаривала с ребёнком. Иногда обращалась к Джону, рассказывала ему, как прошёл день.

Вот и сейчас я стояла, вглядываясь в ночь. И вдруг я услышала шум. Это было странно, потому что с этой стороны замка обычно стояла ночная тишина, даже днём здесь было тихо.

Я отправила служанку узнать, в чём дело, и вскоре раздался стук в дверь. Это было странно, потому что служанка могла бы зайти и без стука. Я пока не стала ложиться, накинула сверху домашнего платья тёплую шерстяную накидку, волосы уже были распущены, я же не ждала никого.