При этом в нанитах не содержалось никакой информации о том, что же находится по указанным координатам — или мы не смогли ее расшифровать. Поэтому опасались чего угодно.

Но «землеподобные планеты» и «дома других разумных рас» были первыми в списке версий. Так что — да, примерно как мы ожидали.

К исходу первых суток стало ясно: никто в этой системе не передает упорядоченные радиосигналы. Очень тщательное прослушивание космоса не привело к приему ничего, похожего на речевые или видеопередачи. К исходу второго дня мы приблизились к землеподобной планете и начали ее исследовать.

И почти сразу наткнулись на остатки техногенной цивилизации. Или останки? Или артефакты?

Короче говоря, наткнулись.

А еще через пару недель пираты наткнулись на нас.

[1] Мнение персонажа не тождественно мнению авторов, просим прощения, если задели чьи-то чувства верующих! Один соавтор любит обе франшизы, другой ни одну из них:D

Звездная система Первой Опорной, пока еще безымянная землеподобная планета, 2176 г.

— Ну вы посмотрите, какая красота! — восхитилась Дарья Воронцова. — Торчит!

Наш легкий шаттл заложил еще один круг, любуясь на аномальный объект с высоты.

Высокая ажурная колонна, похожая на телевышку, с небольшой круглой площадкой на вершине, поднималась из мелких серых волн приполярного океана. Возле нее, словно слишком правильные валуны, зализанные прибоем, торчали макушки серых, облитых водой куполов. Только верхушки поднимались над водой достаточно высоко, и на них наросли маленькие шапочки снега. Впрочем, на одной верхушке снега не было. Наоборот, там красовалось голубое блестящее пятно, которое, когда мы сделали и рассмотрели фотки с приближением, оказалось люком. Во всяком случае, у него имелась выемка вроде дверной ручки и небольшая коробочка сбоку, подозрительно напоминающая дверной замок.

— Обращаем внимание, что океан вокруг этой башни на несколько градусов теплее, — сказал я, — на дне еще множество строений, общей площадью почти километр, а сама башня почти непрерывно излучает. Вполне возможно, там у них не только автоматика. Пусть даже они до сих пор никак себя не проявили.

— Помню, помню, — пробормотала Дарья. — Держу на прицеле. Точнее, Роланд держит. Держишь?

— Держу, — спокойно сказал Роланд, который сидел с очками ВР на лице: контролировал бортовые пушки.

Очень флегматичный товарищ, лишнего слова не добиться.

Всех скопом наш «спецназ местного назначения», в смысле, отдел безопасности, называли рыцарями. Роланд и Артур — это понятно. А руководителя этой секции, Алексея Благочинного, даже не надо было «переделывать» в Алешу Поповича: его все так называли с самого начала. И отца его так называли. У них династия силовиков. Ну, куда еще с такой фамилией и внешностью русских богатырей, правда! Мощный, светловолосый, голубоглазый и даже слегка бородатый, Алеша Попович производил неизгладимое впечатление. Роланд ему не уступал, а Артур, наоборот, был помельче и более жилистым, хотя и не маленьким — примерно одной со мной комплекции. Еще Роланд выглядел латиносом: с пухлыми губами, с очень загорелой кожей, с темно-каштановыми кудрями. Только глаза раскосые. Как выяснилось, правда, в данном случае интернационал не при чем (наверное): с одной стороны у него в роду были буряты, с другой — донские казаки. Латиносов, вроде бы, не просматривалось, разве кто-то несколько поколений назад креативно подошел к брачным обетам…

У Артура внешность была усредненно малопримечательной, только фактурный орлиный нос привлекал внимание на скуластом лице. В этом третий «рыцарь» мог бы потягаться с Энакином, чьи особые приметы вполне соответствовали его фамилии — Шойхет! (Правда, при этом наш планетолог был светловолосым и голубоглазым, вроде Алеши Поповича).

Что касается Дарьи, то совсем уж некрасивых женщин по моему глубокому убеждению не бывает, за исключением околоинвалидных случаев, но она изо всех сил старалась убить в себе даже намек на привлекательность. Сама очень худая и мускулистая, в движениях резкая и размашистая, стрижка экстремально короткая, так, что даже не очень ясно, какого цвета волосы. Спасало впечатление лицо: веселое, подвижное, усыпанное веснушками.

Дарья и Роланд сопровождали нашу научную группу в качестве охраны. Вообще же на исследование загадочного объекта в океане отправились только ваш покорный слуга и Тим. Почему только мы двое? Просто чтобы больше никем не рисковать: капитан ограничил состав нашей первой разведгруппы четырьмя людьми. Я мог бы отправить Энакина вместо себя и, возможно, стоило бы так и сделать. Да только у парня не было моей альпинистской подготовки и умения обращаться с оружием. Очки-то в тире он выбивал, как все в экипаже, а вот в реальной заварушке ни разу не участвовал. А я участвовал, еще в двадцать первом веке. Ну и Тим, с одной стороны, мне на усиление как инженер, а с другой, ему я доверял прикрыть мне спину в случае чего.

Ну и с третьей точки зрения, если мы с ним сейчас сложимся, и ребята-безопасники заодно, без нас четверых корабль запросто вернется. Ни наши основные, ни наши второстепенные специальности не так уж важны для выживания корабля. А вот Энакин по второй специальности химик и минералог, это редкая у нас в экипаже компетенция.

Пока мы с Дарьей любовались на башенку, Тим как раз занимался раскладкой и приведением в боевой… простите, в рабочий режим тяжелого универсального дрона.

— Готово, — сказал он. — Даш, откроешь для меня люк?

— Сейчас.

Мы все сидели в легких защитных комбинезонах и кислородных масках — не столько из-за чуждости атмосферы: судя по анализу, ею вполне можно было дышать. Сколько для того, чтобы ничего не принести на борт корабля в легких, и чтобы легче было дезинфицироваться по возвращению. Так что Дарья без всяких церемоний просто открыла специальный дроновый лючок в днище шаттла, и птичка Тимофея камнем выпала к серым волнам.

У самых барашков основной винт заработал, выщелкнулись крылья — и дрон тяжело полетел к куполам.

— А я думал, ты его решил сначала под воду… — сказал я.

— Нет, ты же сам сказал — визуальный осмотр сверху главнее. И проверка, не долбанет ли, если сесть. Просто заряд экономлю, — объяснил Тим. — Неизвестно, сколько ему тут потом летать.

Ну что, похвально.

Шаттл тем временем завис над водой, переориентировав сопла двигателей вниз. Довольно неуклюжий (зато способный нырять и ползать по земле!) дрон облетел все купола по очереди, транслируя на экран Дарьи картинку. Какой-то сплав, чем-то покрыт — может, главный инженер потом разберется. Затем, по моей просьбе, Тимофей подвел дрон к синей дверце и приземлил на поверхность купола. Ничего не произошло.

Робот разложил манипулятор и осторожно потрогал выемку ручки.

Дверца вспыхнула по контуру зеленым — и вдруг распахнулась внутрь. Ого!

— Н-да, — пробормотал я. — «Скажи друг — и войди»?.. Что, вообще никакого пароля?

— Там надо было хотя бы по-эльфийски читать… — сказал Тим.

— А я читаю по-эльфийски, — вдруг сказал Роланд.

Я уставился на него в остолбенении, Тим тоже. Мы ведь тренировались с этим парнем уже почти год и привыкли, что он почти никогда не говорит, если к нему не обращаются!

— Что-то я не вижу тут эльфийских надписей, — пробормотала Даша, совсем не удивленная. — Ну что, спустимся, может, на один из этих куполов? А то расход энергии слишком большой, вот так зависать.

— Спустимся, — решил я. — Не похоже, что тут стоит какая-то защита. Даже странно. Откуда такое благодушие?

Я почему-то вспомнил старую фантастику, «Понедельник начинается в субботу». Как там герой попал в описываемое будущее, и увидел стену, разделявшую западную и советскую фантастику. По одну сторону все было бодренько, выспренно, пафосно и благодатно, а по другую — кровь-кишки и это самое. Я был настроен не на кровь-кишки, конечно же, но уж никак не на то, что в работающую энергостанцию пришельцев удастся вот так на шару проникнуть, не встретив никакого сопротивления и не выключая системы безопасности!