Но вечером на сборе глав кланов царило сумасшедшее веселье. Все кричали девиз Стюартов:

«Победа или смерть»

Они все были достаточно безумны, чтобы довериться своему королю.

Кардиф.

Мы проводили графа Честера. Он уехал и увёз с собой эрла Эссекс, который принял решение отправить супругу в монастырь, договорившись с епископом Линкольнским. Тот, вместе с новой монахиней получал приличный кусок земли под новую епархию, и немалую сумму в золоте.

Я в который раз поразилась действиям эрла Эссекс в отношении супруги. Но, как после мне объяснила леди Ярон, зато теперь никто не свяжет имя эрла с попыткой убийства.

Я в свою очередь подписала с эрлом договоры, и, прощаясь, пожелала ему найти супругу, которая не станет строить козни, а займётся своими прямыми обязанностями.

Эрл удивлённо на меня посмотрел и с подозрением спросил, что я имею в виду.

— Рожать маленьких наследников Эссекс, что же ещё? — ответила я и улыбнулась, глядя на то, как лицо эрла из недоумевающего становится нормальным, живым. Как на нём появляется понимание, что «дверь-то только открывается», и он радоваться должен, что всё так произошло.

С графом мы просидели до полуночи, но дальше поцелуев дело не зашло, хотя, если бы граф был понастойчивей, то я бы не удержалась и, боюсь, «плакал» бы мой обет.

Но с утра я была графу благодарна за его сдержанность. Потому что то, что вечером нам кажется возможным, при свете дня имеет совершено другой оттенок.

Зато мы поговорили, и обсудили, и то, что король отправил герцога Кентерберийского с войском в Шотландию. Мнение графа было, что герцог не сможет договориться. То же самое я сказала и об Алане, и спросила:

— А что будет, если герцог выиграет?

Джон ответил, и голос его звучал грустно:

— Победа Англии на поле боя означает, что короля у Шотландии такого, кто не подпишет договор на условиях Англии, не будет.

Я прикрыла глаза, вызывая в памяти долину Глен Мор и священные камни Дал Риалы, и фигуру Алана с мечом, дающего клятву.

«Неужели и здесь повторится история? И „храброе сердце“ умрёт, не победив?»

Граф заметил изменения в моём настроении и мягко улыбнулся:

— Маргарет, вам сейчас не о Шотландии надо думать.

Я удивлённо посмотрела на графа. Но он нисколько не смутился, лишь продолжил:

— Маргарет, я лично допросил епископа Линкольнского. Так вот…

Граф пристально взглянул на меня:

— Так вот, он ничего не знает о серебряном руднике.

От этой информации повеяло холодом, причём смертельным, и я спросила:

— Это значит, что барон сам всё придумал?

— Конечно нет, Маргарет, за ним абсолютно точно кто-то стоит, — граф говорил с такой убеждённостью, что я сразу поверила.

Между тем граф продолжил:

— И круг тех, кого я подозреваю, стремительно сужается.

Мне отчего-то стало ещё больше не по себе, и, видимо, это отразилось на лице.

Граф взял меня за ладони и проникновенно произнёс, глядя в моё испуганное лицо:

— Не стоит пугаться, Маргарет, уж от этого человека наш брак точно вас защитит.

«А что за человек-то? — захотелось выкрикнуть мне, — и не опасен ли он для вас?». Но граф остановил меня и сказал, что мне не надо во всё это влезать.

— Занимайтесь делами, Маргарет, делайте то, что вам нравится. Король ждёт и мясо, и шерсть, а у вас ещё и договор с эрлом теперь, — улыбнулся граф.

— Когда вы вернётесь? — спросила я вместо того, чтобы настоять на ответе, возможно тогда всё можно было бы изменить,

— Скоро, — ответил граф, — не успеете соскучиться

И поцеловал.

Шотландия. Равнина Лаудон Хилл.

Последние километры шотландцы передвигались почти бегом. Алан поставил задачу прибыть под Лаудон Хилл раньше англичан. Их было четыреста восемьдесят человек. Алан прождал у камня на час дольше назначенного времени, но ни Макдугал, ни Ламберт не пришли.

Теперь шотландцы бежали. Передовой отряд уже был там, Григор прислал Алпина и тот доложил, что они успели вырыть три широких рва, между ними по центру был оставлен узкий проход.

— Насколько узкий? — спросил Алан

Алпин недоумённо на него посмотрел и попытался изобразить руками. Но Алан, усмехнувшись, его остановил и, показав на коня переспросил:

— Сколько конных пройдёт в ряду?

— Двое, — ответил Алпин, — и то, если шагом, галопом не пройдут.

— Хорошо, — кивнул Алан, — вы молодцы, вы наполовину приблизи к нам победу.

Англичан ещё не было видно, ожидали, что конница подтянется к полудню, когда солнце будет в зените.

Возле Алана собрались главы кланов.

— Может не будет битвы? — спросил Томас Камерон, он как один из самых старших знал, что битва не всегда выигрывается на поле боя.

Алан взглянул на соратника, знавшего ещё его отца.

— Мы посмотрим, что пишет король инглендов. Герцог же везёт послание. Они назвали это посольством.

В лагере шотландце шла подготовка к сражению, Алан выстроил большую часть воинов сразу за первым рвом. Небольшая конница была и шотландцев, около ста латников, но по приказу своего короля они все спешились и встали в один ряд с пехотой.

Вскоре показалась конница англичан. Сам Алан был на коне. Герцога Кентерберийского он увидел сразу. Кольчуга герцога сверкала на необычно для этой местности ярким солнцем.

Почему-то вспомнилось, как Маргарет готовилась к встретить людей герцога Кентерберийского и Алана обуяла злость. Но, несмотря на то что в крови был словно фонтан из колко взрывающихся пузырьков, Алан отделился от своей небольшой армии и поскакал навстречу герцогу, который тоже выехал ему навстречу.

Встретились они примерно посередине. Алан обратил внимание на огромную конницу англичан и вспомнил, что, когда ему пришлось бежать в прошлый раз после поражения при Метвене именно английская конница и английское коварство сыграло свою роль. И сегодня у него есть шанс отомстить инглендам за Метвен.

Сперва Алан и Джеймс смотрели друг на друга никак не приветствуя, возможно потому, что один считал себя королём, а второй считал его подданым короны своего короля.

Наверное, они могли бы так долго простоять и неизвестно, кто из них устал бы первым, но старый Камерон, послал одного из своих сыновей к Алану.

И герцог Кентерберийский вручил письмо для Алана Стюарта через мальчишку.

— Каков будет твой ответ, лорд Стюарт? — задал вопрос герцог

— Ты узнаешь его первым, лорд Кент, — в тон герцогу ответил Алан

— Ты что даже не прочитаешь послание короля? — в голосе герцога Кентерберийского звучало неподдельно искреннее удивление

— Прочитаю, но не сейчас, — ответил Алан и стал разворачивать коня, как вдруг вслед ему донеслось:

— Давай я тебе прочитаю, лорд, если ты сам не можешь

Герцог явно был раздражён, но Алан сдержался, представив себе, как будет выглядеть, если он сейчас достанет топор и ударит герцога Кентерберийского по голове.

— У меня есть кому прочитать, лорд, — ответил Алан и развернув коня медленно прорысил в сторону своей армии.

Кардиф. Маргарет

После отъезда графа прошла неделя. Через два дня после его отъезда прилетел почтовый голубь и принёс известие, что граф вынужден поехать в столицу, его вызвал король.

Граф писал, что лично попросит разрешения на наш брак у короля.

Я отправила вместе с графом мясных изделий, шерсти и изделий из серебра на продажу. Передала письма для Николаса.

Потом дни понеслись один похожий на другой. Всё время я посвящала хозяйству. На пару с леди Ярон, мы каждое утро выезжали из замка.

Дни стояли тёплые, дождей почти не было. По дороге до хозяйственных построек, расположенных в основном или в деревне, или на ближе к морскому берегу, болтали. Леди Ярон каждый раз придумывала всё новые способы отказаться от обета, а я отмалчивалась, потому что в глубине души мне было спокойно оттого, что до окончания обета не будет никакого брака, и я не уставала благодарить отца Давида, что он мне помог.