За разговорами мы вместе прошлись до доходного дома, где держали несколько комнат как раз для гостей по ведомству генерал-квартирмейстера. Кажется, день уже подходил к своему концу, когда… Я словно почувствовал движение, задрал голову к закрытому тучами небу и увидел ее. Огромную черную тень, что на мгновение мелькнула в лунном свете. Враг! Горло свело, и, наверно, только поэтому я не опустил голову, чтобы сразу предупредить Котлинского. Не опустил и увидел в стороне еще одну тень.

— Минимум два дирижабля, — мой голос звучал сухо, механически, словно у робота. Не было эмоций, все силы организма до последней капли уходили на то, чтобы продумать, что же делать дальше.

— Дирижабли? — Котлинский отозвался так же безжизненно, а потом резко сорвался с места. — Телефон! Мне срочно нужен телефон!

Повезло ему, и, наверно, всему городу, что в доме генерал-квартирмейстера оказалась полноценная линия связи. Всего за пару минут Котлинского соединили с нужным человеком, и он принялся сыпать деталями о замеченных дирижаблях, которые в любой момент могли начать сбрасывать бомбы на Вильно. Взрыв… Уже начали… Я обернулся, и в погруженном в вечерний сумрак городе было издалека видно всполохи разгорающегося где-то пожара.

— Вокзал бомбят! — крикнул кто-то, лучше меня оценивший место удара.

А у меня сжало горло. Вокзал с его военными грузами — наверно, это вполне себе законная военная цель. Однако сколько же там рядом людей, и летящие с точностью плюс-минус пара сотен метров бомбы сегодня заберут с собой сотни, а то тысячи жизней.

Еще минуту назад я не знал, что делать. Ждать приказа и решения кого-то из генералов казалось самым разумным, да и единственно возможным. Тем более, я сам в принципе мог сделать не так уж и много. Что мне по силам? Только летать… Нет, не так! Я могу летать! А сейчас только это и важно! Так ради чего я тогда стою тут и жду начальственной отмашки? Тем более что на аэродроме сейчас никого нет, другие пилоты когда еще смогут добраться до своих самолетов. Если вообще успеют проехать через заполнившие улицы толпы паникующих людей.

— Прочь с дороги! — бледный солдат распахнул ворота заднего двора, освобождая проезд для тарахтящего мотором «Руссо-Балта».

Я пригляделся — внутри машины было пусто, и моя решимость начала обрастать деталями.

— Куда едешь? — я не подумал отходить в сторону.

— Не твое дело!

— Куда едешь? — повторил я, и солдат занервничал.

— Надо увезти машину в безопасное место. Если ее повредят, то генерал Сиверс с меня голову снимет.

Сиверс? Кажется, этот раньше командовал 10-й армией до Радкевича, потом был снят за провалы, но задержался в городе. Возможно, хотел воспользоваться приездом царя и как-то напомнить о себе — плевать!

— Прекрасно, — я направился к «Руссо-Балту» и забрался на заднее сиденье. — Вези меня на аэродром.

— Вылезай! — солдат то тянулся к оружию, то опускал руки. Мое спокойствие выбивало его из колеи.

— Вези. Поверь, там сейчас точно безопасно. Или ты хочешь устроить скандал? Задержать эвакуацию доверенной тебе машины? Или того больше, застрелишь меня внутри, окончательно ее испортив? Неужели не знаешь, как сложно отмыть кровь? Сложнее только вывести трупный запах! О, эти сладковатые оттенки гнилых яблок и протухших яиц…

— Хватит! — солдат не выдержал.

— Десять минут, отвезешь меня, и можешь делать, что хочешь! Ну же!

Уверенность, наглость, упоминание смерти — не знаю, что именно сработало, но водитель Сиверса сдался. Более того, он прекрасно знал дорогу до аэродрома, а на месте — когда я выскочил из машины генерала и принялся командовать готовить самолеты к вылету, никто не решился возражать гостю, прибывшему с таким шиком.

Всех с наступающим Днём Победы!

А теперь к новым главам… Из минусов: на праздники все же придется сделать выходной. Из плюсов: сразу после них выложим финал первой книги и вместе с ним первую главу второй. Надеемся, это сможет немного компенсировать ожидание)))

Стою, смотрю, какие самолеты есть в Вильно.

— Точно все выводить? — старший из механиков нервничал, но генеральский «Руссо-Балт», еще только выезжающий с аэродрома, не оставлял сомнений в моем праве отдавать приказы.

— Все, — кивнул я. — Сейчас взлечу только я, но скоро сюда приедут и остальные пилоты. К этому моменту все самолеты должны быть заправлены и прогреты. И бензин лить только на полбака. Все ясно?

— Так точно.

Попытка бунта оказалась подавлена, и подготовка к вылету пошла своим ходом. Я же двинулся между самолетами, пытаясь понять, какой из них мне лучше взять. Старые «Вуазены», «Фарманы», «Депердюссены» — не смеяться — сразу мимо. Более свежие «Мораны-Солнье» — уже можно было подумать. Я прошел мимо пяти бипланов и двух монопланов. Первые будут похожи по динамике на мою «Десятку», вторые на «Фоккер» — более резкие, но тяжелые в управлении. «Пули» одним словом. Кстати, на такой же летал Казаков во время нашей встречи в Волковыске и… Я замер, заметив на крыльях последнего «Морана» характерные наросты. Предкрылки! Ну точно это его самолет! И Казаков решил не ждать, а лично попробовать мое улучшение — приятно.

— Вот на этом я и полечу! — я ткнул пальцем в улучшенную машину.

— Пулемет ставить? — старший механик, кажется, определился с тем, что сомневаться во мне уже поздно.

— Ого, они у вас уже есть? Где его размещаете?

— Вот здесь, спереди наискосок, — он показал направляющие и крепления. — Так пулемет стреляет выше винта. По самолетам целиться не очень удобно, но по дирижаблю не промажете.

В чем-то этот человек был прав. В теории такой пулемет казался даже нормальным орудием против огромных, заполненных водородом шаров, если бы не пара «но». Во-первых, германские пулеметы. Они держали по паре стволов на носу гондолы, столько же на корме и еще немного по бокам, чтобы никакая летающая мошкара вроде меня никак не смогла подобраться на расстояние выстрела.

Ну и, во-вторых, до появления зажигательных пуль подбить дирижабль из обычного пулемета — дело нетривиальное. Десяток или даже сотня дырок ему совсем не страшны. Даже обычный шар, прошитый пулеметной очередью, будет лишь неспешно терять высоту. А внутри современного «Цеппелина» два десятка изолированных водородных ячеек: повредишь хоть половину, остальные спокойно позволят вернуться. По крайней мере, если у нападавшего не найдется чем поджечь выходящий наружу газ, и вот с этим в августе 1915 года были самые большие проблемы.

— Не нужно пулемет. Гранаты есть?

— Немцы в последние месяцы начали ставить пулеметные точки и сверху шара. Минимум спереди, а обычно и сзади есть, — предупредил меня механик.

Я задумался: это усложняло задачу. Немецкие стрелки даже на холоде и продуваемые всеми ветрами оставались очень опасны. Вот же еж! Ни с какой стороны не подобраться, впрочем, один вариант у меня все еще оставался.

— Гранаты есть? — напомнил я свой вопрос.

— Есть осколочные и фугасные, — осторожно начал механик, но я сразу покачал головой.

Осколочные в принципе были бесполезны, как и обычный пулемет. Фугасные — могли неплохо жахнуть, но та сила взрыва, что они давали в 1915-м, ничего не сможет поделать с дирижаблем.

— Что-то специализированное? — я не помнил точное название, но в памяти прочно засело, что какие-то особые гранаты для дирижаблей уже должны были появиться в обиходе.

— Есть гранаты Хейла, — предложил механик.

На самом деле хороший вариант, но не самый лучший. Гранаты Хейла — это те же фугасные заряды, из плюсов же — способ взвода. При падении потоки воздуха раскручивали специальную ветрянку, та взводила взрыватель, и малейшего касания хватало для его срабатывания. Но вот достаточно ли окажется будущего взрыва, чтобы поджечь водород…

— Что еще?

— Есть бензиновые бомбы, прислали для проверки из лаборатории Лебеденко, — мне сделали новое предложение, и это было уже интересно.