Солнцем Кайной оказался красный карлик. Неудивительно: красных карликов в Галактике большинство. Вот, скажем, Фихсакол тоже вокруг примерно такого же вращался.

И у этого карлика, что, в целом, тоже типично для небольших звезд, оказалась огромная планетная система — целых двенадцать планет. Планета Кайной находилась от своей звезды довольно далеко, а потому избежала приливного захвата. На ней происходило чередование дня и ночи, а также, судя по наклону оси, имелось и чередование времен года. Хотя чем эти времена года отличались друг от друга — чуть менее ледяной ад и чуть более ледяной ад? — я не взялся бы сказать. А вот Энакина, нашего планетолога, эта звездная система привела в экстаз.

— Она как будто вывернута наизнанку по сравнению с нашей! — воскликнул он. — Газовые гиганты возле звезды, каменные планеты — дальше. Но это бы ладно, мы такое видели… Но посмотри, тут звездочка небольшая, а ближайший к ней «горячий Юпитер» массой в три наших Юпитера! Это значит — что?

— Что это почти двойная система? — уточнил я.

— Да! Барицентр этой звездной системы находится за границей фотосферы звезды! Уж-жасно интересно.

— Твоя докторская обрастает мясом, — заметила Таласса.

— Да ладно, докторская, — фыркнул Энакин. — Честно говоря…

— Что? — спросил я.

— Честно говоря, возвращаться на Землю после такого вояжа в любом случае будет отстоем, — вздохнул планетолог. — Тут каждые пару дней новое открытие, новая проблема… Там — ну…

— Там тебе придется с боем выдирать свои открытия у толпы присосавшихся пиявок, — с легкой насмешкой заметила куда более старшая и опытная Таласса. — Тоже приключения.

— Да знаю я, — скорчил гримасу Энакин. — Думаешь, легко было попасть в эту экспедицию? Совсем-то уж пацаном меня не считай, свою долю околонаучных интриг я перелопатил… Поэтому и неохота возвращаться. Хоть просись к этому Ктщ в стажеры!

— Тебе придется выдержать бой с Кабиром, — сказал я. — Он прямо приплясывает, так хочет к Родичам в ученики. Но не думаю, что сам Ктщ в этом заинтересован. Ему, кажется, нужны только его родственники по крови. Для него это важно.

— Да понятно… — пробурчал Энакин. — Ладно! — и тут же повеселел. — Пойду посчитаю модельки!

— Сначала обрати внимание на шестую планету, — сказал я. — Это та, что нам нужна. Подойдем к ней через сутки. Будем связываться с местными жителями. Может быть, тебе повезет, и ты поймаешь их радиопередачу пораньше.

— Есть, шеф, — сказал Энакин.

…Энакину в своем роде повезло. Он довольно быстро аргументированно доказал нам, что шестая планета не излучает в радиодиапазоне — вообще. И что вокруг нее нет сколько-нибудь развитой инфраструктуры, характерной для технически продвинутых разумных рас. Ни спутников, ни космических буксиров, ни орбитальных лифтов, ни даже искусственного космического мусора! Пустота и чистота.

Да и на самой планете отсутствует даже искусственное освещение.

Мы точно туда прилетели?

Ни радиопередач, ни искусственных объектов вблизи планеты — это, конечно, настораживало. В кают-компании за ужином само собой возникло бурное обсуждение на тему «а может, у них нетехнический путь развития» — и так же само собой увяло. За несколько месяцев экспедиции мы привыкли к тому, что в космосе, в принципе, возможны любые чудеса — но обычно эти чудеса все-таки подчиняются некоторым закономерностям. «Нетехнический» путь развития — что это? Явно не магия. Допустим, использование каких-то биотехнологий, генетическое моделирование, доведенное до уровня выращивания, скажем, живых кораблей. (А что? Тюлени с Пегаса-54 — чем тебе не корабли? Ну ладно, хотя бы шаттлы «поверхность-космос»).

Но даже в таком случае подобной «биотехнологичной» цивилизации понадобится какой-никакой обвес. Пусть их геолокационные спутники будут живыми — но они будут!

Легче было представить, что технологии Кайной достигли такого уровня, что перестали считываться со стороны как технологии. Но все равно… не освещать свою планету по ночам? Может быть, у них тоже адская депопуляция, как у Родичей? Или они вообще успели почти вымереть, как Предтечи, и там теперь находится последняя забытая колония?

Или у них просто глаз нет?

Как много вопросов, а ответ на все один — слетать и посмотреть. Поэтому мы особенно языками не трепали. Точнее, трепали, но в довольно ленивом режиме. Мол, скоро все будет ясно… или не будет.

У нас имелся и неожиданный козырь: Ктщ предложил на своем крейсере сгонять на орбиту Шестой, быстренько проверить, что там и как. А также не выскочит ли против него из какого-нибудь подпространственного кармана целый боевой флот, ощетиненный пушками. Сурдин это предложение принял, тем более, что оно было высказано хоть и в вежливой, но ультимативной форме.

Ктщ связался с нами как раз после ужина, и Сурдин передал мне содержание его депеши.

— Серьезно? — удивился я. — Он даже не смог приблизиться к планете?

— Да, — сказал Сурдин. — Гравитационные поля там искривляются таким образом, что его раз за разом проносило мимо. Но кое-что интересное он разглядел. Элина Ильдаровна сейчас отправит вам переданные им фото… Нет, собирать вашу команду не обязательно, сейчас по расписанию время сна. Завтра изучите.

Кому он это говорил! Разумеется, Энакин и Тала даже не думали идти спать, сидели в лаборатории — и накинулись на присланные Ктщ фотографии (а также краткие данные) как гурман на устрицу.

— Офигеть, — пробормотала Таласса. — Это что вот это вот вообще? Меня глаза не обманывают? Космические феи?

— Это разноцветные, я бы даже сказал, радужные сгустки светящегося газа или плазмы, — пробормотал Энакин. — Шеф, или ты что-то другое видишь?

— Нет, глюки у тебя не начались, — успокоил его я. — Это действительно свободно плавающие по произвольным орбитам сгустки разноцветной субстанции, каждый размером с астероид. И они явно мельтешат между Ктщ и планетой. Охраняют, похоже.

— Ну, значит, все-таки, куда нужно прилетели! — обрадованно проговорила Таласса. — А то я немного волновалась… Слушай, а ведь они искусственные. Не живые существа.

— Тоже мне новость! — засмеялся Энакин.

— Нет, серьезно. Если я правильно понимаю сопроводительный текст Ктщ, вокруг них гравитационное поле шутки шутит! Они реально посылают друг другу гравитационные волны — пусть даже и молчат в радиодиапазоне! Говорю же, офигеть! Такого мы еще не видели!

Ее энтузиазм был очень заразителен — да и вообще, я хоть и женатый человек, а приятно посмотреть на красивую женщину в таком возбуждении. Так что я сказал:

— Ну что ж, теперь понятно, почему мы радиоволн не засекли. И понятно, почему «пароль», который передала Живая планета, состоит из гравитационных импульсов. У них, может быть, вообще радиосвязи нет.

— Офигеть, — в третий раз сказала Таласса.

Другие слова у нее, похоже, кончились. Ну, тут я ее очень хорошо понимал. Меня тоже вся эта история очень впечатляла. Мало того, что мы наконец-то встретимся с формой жизни «на другой химии» — так их своеобразие определяется еще буквально «с порога».

Самое интересное, что сколько Ктщ ни крутился на этой «искусственной орбите», на связь с ним никто даже не вышел. Да и с нами никто заговорить не попытался. А было ясно как день, что существа, способные спокойно искривлять пространство вблизи своей планеты, уж точно в состоянии понять, что происходит на окраине их звездной системы!

На следующий день перенастройка двигателя была завершена, и мы направились к Шестой планете. Приблизившись примерно на то же расстояние, где еще болтался розовый крейсер Ктщ, мы старательно исполнили серию необходимых гравитационных флуктуаций двигателем «Гагарина». Для этой цели пришлось отключить искусственную гравитацию в корабле.

Впервые за последние несколько месяцев — невесомость! До того мы ощущали ее только при старте с Земли в химической ракете, а также на космическом буксире, который доставил нас на стартовую площадку на Луне, и еще потом — пользуясь шаттлами у Второй. Затем наши инженеры их доработали их с помощью извлеченных из истребителей пиратов генераторов гравитации, и уже на планету-рынок мы спускались с комфортом.