Тимофей с самого начала зацепился одним страховочным тросом за синтетическую ленту «сбруи», которую они совместными усилиями кое-как надели на нерпу. Теперь он отцепил от пояса скафандра второй трос и бросил Чужеславу — неуклюжей фигуре в полупрозрачном белом балахоне поверх скафандра рядом в этом шерстяном лесу. Нажал подбородком на кнопку связи — вдруг заработает.

— Слава, страхуй!

Внезапно радио отозвалось:

— Страхую. Ты куда собрался?

— Пока — оглядеться.

Чужеслав перехватил второй трос. Тимофей оттолкнулся от шкуры котика, активируя сервомоторы скафандра для прыжка — и почти сразу врубил реактивный ранец. По идее, это не должно повредить животному, способному летать среди таких разрядов.

Три секунды работы ранца позволили ему подняться не только над подшерстком, но и над лесом длинной шерсти. И тогда он увидел.

Огромный прозрачный колодец ровных синеватых сумерек, и вокруг — сплошная черная стена урагана, в которой теперь уже неслышными фейерверками вспыхивали разряды. Глаз бури. Они были внутри одной из многочисленных черных точек на завитках узора.

И не только они.

Вторая нерпа, через грудь которой тянулась широкая синтетическая лента, тоже плыла чуть выше и левее, и казалась еще больше из-за встопорщенной, как бы стоявшей дыбом шерсти.

А ниже…

А ниже плыли искореженные, смятые останки дирижабля! И шаттл — все еще прикрепленный к ним.

— Даша! — Тим врубил радио, канал связи с шаттлами. — Шнайдер — Воронцовой! Шнайдер — Бытасытову! Ответьте!

Молчание. Живы ли? Или, может, просто пережгло антенну? Впрочем, последнее наверняка случилось в любом случае. После такой свистопляски… Они запросто могут даже слышать его, просто не могут ответить.

— Идем к вам на помощь, держитесь!

Он переключил канал на связь со скафандром.

— Слава, мы в тихом месте в центре урагана. Вижу обломки пастушьей станции и шаттл. Связи с ним нет. Нерпа сближается, планирую подлететь туда и прикрепить страховку.

— Давай, — ответил Чужеслав. — Продолжаю страховать.

Нерпы действительно направлялись к обломкам: Тимофей услышал еще несколько сдвоенных, высоко-низких воплей: чудо-звери координировали свои действия. Действительно, протоязык, если уже не настоящий язык.

От второй нерпы отделилась и поплыла по воздуху к шаттлу маленькая фигурка в скафандре. За нею блеснул тонким волосом страховочный трос. Тимофей врубил рацию на «скафандровой» частоте.

Что-то рановато! Нерпы еще далеко!

Впрочем, Тимофей быстро понял, что это Оля Кузнецова не вытерпела — ее розовые метки на скафандре говорили об Оле Кузнецовой. Даша отдала ей свой запасной скафандр — они были одного роста. Но у Даши метки были красные. Как она со смехом сказала ему: «Розовый никто не захотел брать, потому что девчачий».

И точно, по рации ответила Оля Кузнецова со своим милым акцентом:

— Предпринимаю маневр для сближения с шаттлом! Учитель Даша, если вы слышите — я иду!

Оля однозначно научилась многому: движения ловкие и экономные, в тросе не запуталась. Тимофей не был уверен, что у него получится так же хорошо. Может, и нормально, что она так рано прыгнула.

Зудело прыгнуть тоже, следом за ней… Но что толку — тащить шаттл между двумя нерпами? Пусть уж Оля пристегнет к своей.

— Страхуй, Тим, — спокойным тоном сказал Чужеслав. — Просто наблюдай. Оля справится. Если понадобится, мы придем на помощь.

— Да, — ответил Тимофей. — Жду.

Ждать — самое сложное. Он навсегда запомнит это: курлыканье нереальных инопланетных зверей, колодец синей пустоты, черная стена урагана, искореженные останки инопланетной техники, в которой заперта Даша.

Живая ли?

Он только-только сумел отпустить Лену. Неужели — опять?

И тут снизу, из пустоты вынырнула еще одна нерпа — больше и толще, чем те две, на которых сюда прилетели земляне. Блеснуло что-то ярко-розовое на шее, в цвет розовых накладок на Олином скафандре. Огромный нос подтолкнул останки дирижабля и шаттла — и через секунду и третья нерпа, и техно-руины были таковы. Оля вскрикнула, выругалась на собственном гортанном языке: ее нерпа дернулась в сторону, уступая дорогу более крупному пришельцу, и Оля мотнулась на тросе.

Тимофей готов был заорать от отчаяния. Это что еще за притча⁈ Какого хрена⁈

Но спросил вслух:

— Оля, помощь нужна?

— Нет, норм, страховка держит, — тяжело дыша, отозвалась Оля. — Это что еще за⁈

— Не знаю! Будем надеяться, что Иван с Машей его перехватят!

Это все, на что Тим мог теперь надеяться.

[1] Намек на «Люди как боги» С. Снегова.

Мы с Машей дежурили над поясом бурь, куда отправились две команды наших на двух гигантских нерпах, чтобы разыскивать упавший туда шаттл. Честно говоря, это дежурство — барражирование туда-сюда на такой высоте, чтобы одновременно видеть как можно больший участок планеты и при этом иметь возможность оперативно рвануть к любой доступной точке — казалось мне… ну, не то чтобы совсем бесполезным. Но, скажем так, имеющим мало шансов на то, чтобы как-то реально изменить ход событий в случае возникновения проблем.

Да, Маша очень быстрая. Да, если мы получим радиосигнал от наших команд на тюленях, она сумеет оперативно направиться в ту точку. Но, во-первых, вихри в поясе бурь движутся с гигантской скоростью, обломки пастушьей базы и шаттл могло уже отнести на другую сторону планеты, перекидывая из циклона в циклон. Так что не факт, что мы услышим сигнал и успеем добраться вовремя.

Во-вторых, самое опасное с нашими ребятами происходит именно в поясе бурь. А туда мы с Машей последовать за ними не можем.

Вот так, собственно: каким бы ты ни был человекоподобным роботом, все равно технология уступает биологии!

Особенно я, конечно, грыз ногти по поводу Оли — и чуть в меньшей степени Тима. За остальных тоже переживал, но… В общем, с Олей все понятно: она моя жена, мать моего ребенка, честно говоря, я бы вообще ее не пустил! И, конечно, она бы меня послушалась: она же меня воспринимает, кажется, не столько мужем, сколько хозяином. Но именно поэтому я почувствовал, что не в праве хоть как-то стоять у нее на пути. У современной эмансипированной женщины — встал бы не задумываясь, спорил бы с ней до хрипоты, призывал бы к долгу перед Рыбкой и указывал бы на то, что и без нее найдется, кому помочь. Но насчет Оли я точно знал: она меня послушает по первому намеку… а потом, если с Дашей, не дай Бог, что, это может на нее очень сильно повлиять! Еще сильнее, чем когда она переживала, что я, оказывается, слабее нее физически! (Да, я заметил. Она, кажется, думала, что я не понял, но что тут было не понять? Оля — продукт первобытного рабовладельческого общества с культом физической силы, я с самого начала чего-то подобного ожидал!)

Так что пришлось мне успокаивать себя тем, что на самом деле в поясе бурь не так уж и опасно. Пока Оля пристегнута к тюленю, с ней ничего не случится, даже если молния попадет прямо в зверюгу. А давление и прочие условия скафандр выдержит. Так что скорее всего эту вылазку хоть и нельзя назвать легкой прогулкой, но фактически Оля подвергается ненамного большей опасности, чем когда помогала эвакуировать Гигантоманов с обреченной планеты.

А насчет Тима — тут другое. Как я уже говорил, мы друг у друга на плечах не рыдали, но, конечно, я знал, насколько тяжело ему в этом прекрасном будущем далось понимание, что его жена и двое старших детей умерли годы назад. Да, то что наше с ним решение взорвать коллайдер оказалось оправданным — задним числом — немного облегчало чувство вины, но, кажется, лишь немного. Мне-то было легче: я знал, что и мама, и дед меня бы полностью поддержали, если бы знали все обстоятельства дела. Да и вообще, взрослые дети уходят жить своей жизнью, это более-менее нормально. Кроме того, я же нашел письмо на маминой могиле — потом как-нибудь расскажу…