А Гойрим, с перекошенным от ужаса лицом, рванул прочь от схватки, точнее, от растерзания своего отца — прямо на Олю!

Рванул — и замер в недоумении.

— Пиль⁈ Откуда ты взялась⁈

Тут же он изменился — появились татуировки и жемчужные украшения вождя, стало намного старше лицо.

— Тебя же забрали в жертву посланники Небес!

Оля не стала разбираться, что происходит. Просто сделала то, что хотела много-много лет — и теперь наконец-то получила повод. От души двинула ему коленом в солнечное сплетение.

Тот сложился пополам, задыхаясь. Он был слишком деморализован, чтобы что-то противопоставить Оле. Но даже если бы нет, она видела, как заторможенно, неловко он двигается. Сама Оля была лучше. Особенно после обучения на «Гагарине».

— Гойрим! — Оля никогда не обращалась к нему по имени, но теперь оно слетело с губ само, окрашенное рыком. — Зачем ты соврал⁈ Зачем ты сказал, что я бросила отца в битве⁈

— А как я иначе объяснил бы, что отец погиб, а я выжил и целых три рыбы уцелели⁈ Не мог же я сказать, что приказал им меня защищать!

Гойрим смотрел на Олю испуганно, заискивающе.

— Пиль… Пиль, если ты стала звездной колдуньей… если вернулась с Небес… пожалуйста, помоги! У меня так и нет сына, меня хотят сместить, мой род — наш род — сменят на род Уйя!.. Пусть я перед тобой виноват, но ведь есть же еще род, есть же еще…

— Скатертью дорога, — ответила Оля по-русски. — А я теперь — из рода Кузнецовых!

И исчезла оттуда, возникнув в радужной хрустальной пещере.

Интерлюдия. Тимофей Шнайдер и его железная леди

Знакомый продавленный диван в большой комнате, который Лена по какому-то своему семейному обычаю называла «залом». Дурацкий ковер на стене, который сначала долго был «блин, выбросить бы, но стена наружная и реально холодная!», а потом вдруг резко стал модным и винтажным. Знакомый потолок, который Тимофей когда-то на спор натягивал самостоятельно, разобравшись по видео с ютуба. Смятые подушки, скомканное одеяло. И Лена, такая нежная, знакомая, с ее родным, кружащим голову запахом. Целует его, обнимает.

— Тим, как я соскучилась…

Тимофей ласкал ее в ответ, гладил лицо, целовал полуприкрытые веки. Мелькнула мысль о Даше — но он подавил ее. Не сейчас. Потом он как-нибудь разберется. А пока старая любовь, та, которую он думал сделать единственной, вспыхнула вновь, и ничего, кроме нее, не было…

— Как я соскучилась… — Лена обнимала его, прижимаясь. — Как соскучилась! Почему ты раньше не приходил? Я так ждала!

— Я не понимаю, как сейчас-то получилось, — честно сказал Тимофей. — Мы встретили водорододышащих инопланетян, те, кажется, применили по нам какое-то психотропное оружие… Я даже не знаю — это галлюцинации, или я опять скакнул во времени?

— Инопланетяне⁈ — Лена приподнялась на локте, уставилась на него неверяще. — Скачок во времени⁈ Что за чушь ты несешь!

— Я — чушь? — Тимофей принял симметричную позу напротив нее. — И это говорит женщина, которая… — он хотел было сказать «родила мне посмертного ребенка!», но какой-то инстинкт к осторожности вырулил, он вместо этого сказал, — … которая мечтала стать писателем-фантастом!

И тут же понял другое: он никогда не докажет Лене, что это не сон! Она решит, что все придумала. Фантазия у нее работала потрясающе, она такие истории сочиняла для Виктора и Маши — никакие детские книжки рядом не валялись.

Лена хмыкнула.

— Ладно, — сказала она. — Трави. Что за космическая экспедиция? Что за водорододышащие? Типа как у Уайта — какая там была классификация?

И Тимофей начал рассказывать. Спокойно, четко, разложив по полочкам, как он любил. Начиная с того, как они с Иваном разнесли адронный коллайдер — и потом, про будущее.

— О, отлично, — пробормотала Лена. — То есть по легенде это у нас что?.. Какое-то общее пространство мыслей, вневременное? Галактический эгрегор? Или астральная медитация — для тебя и для меня одновременно? Но я для тебя в прошлом, сто лет как умерла. Отличная идея, конечно, жаль, что… — тут она осеклась. Покрутила свои руки перед лицом. Оглядела еще раз комнату, схватила Тимофея за щеки.

— Какой подробный сон! Я даже щетину твою ощущаю!

Он кивнул.

Лена закусила губу. Шмыгнула носом.

— Бли-ин, Тим! Я ведь и правда поверю, что все взаправду! Начну ждать тебя назад!

— Назад не получится, — мягко проговорил он. — Если это и правда временная петля, то она стабильная. И я знаю, что в будущем нет никакой информации о том, что я вернулся в прошлое. Но я вот о чем тебя хотел попросить. Попробуй, разыщи маму Ивана Кузнецова, кажется, ее зовут Светлана Игоревна, но я не уверен. Она уже пожилая, ее свекор умер… да, зимой двадцать четвертого. Во-первых, если я что-то в чем-то понимаю, Иван мог к ней тоже явиться. Поговори с ней об этом. Во-вторых, ей, наверное, тяжело. Вместе вам…

— Да-да, конечно! — перебила Лена. — Господи, что мне Вите и Маше сказать⁈

— Ничего не говори, — Тим уткнулся лбом ей в плечо. — Видела сон. Папа приходил. Просил прощения.

— А ты просил? — она погладила его волосы, пропуская их между тонкими пальцами.

— Униженно.

— Хорошо, скажу. И… прощаю, Тим.

— Спасибо.

Кожа Лены стала прозрачной, радужной, интерьер комнаты вспыхнул и рассыпался слепящими звездами. Тимофей на миг увидел себя в рубке… да, наверное, космического корабля, но это был очень странный корабль — он ничуть не походил на реальную рубку Гагарина, а больше напоминал какую-то кинофантазию. Огромный выпуклый экран на всю переднюю стенку, имитирующий реальное окно во вселенную, мягкие кресла-ложементы у него за спиной, перед каждым — изогнутый рабочий пульт. А сам Тим стоит перед стеклом и смотрит на голубое яблоко Земли, на котором угадываются под облачным слоем знакомые очертания Африки, только перевернутые вверх ногами. И видит множество сверкающих точек вокруг.

— Приблизить изображение, — командует Тим в этом сне.

И тут же на выпуклом экране перед ним появляется сферический, ощетиненный пушками корабль Гигантоманов. Тимофей знает, что каждая блестящая точка на орбите вокруг Земли — такой корабль.

Сзади него вежливо кашлянули.

Тимофей обернулся.

Корабельная рубка тоже в свою очередь истаивала, превращаясь в радужно-хрустальную пещеру. А позади Тимофея словно бы соткалось из хрустальных бликов очень странное существо, похожее на дорагумо из компьютерных игрушек. Множество ног, более-менее гуманоидный торс, круглая голова…

— Обратите внимание, — сказало существо, — что видения будущего в нашем галактическом эгрегоре пока еще крайне недостоверны! Кстати, отличное название «галактический эгрегор», спасибо Елене Александровне за него! Иными словами, то, что вы видели — реальное прошлое, точнее, реальный разговор с человеком из прошлого. Но лишь один из вариантов будущих, одна из возможностей. Прошу это учесть.

Интерлюдия. Рыбёнок (Олег Кузнецов) и ух-ты-сон

И там все вокруг такое плывет, меняется, горит, и рушится, и он такой — ха-ха-ха всей пастью! И оно вокруг еще горит и рушится! И вокруг темнота, свет, горячо, холодно, много, мало, пространство, люди, странные, не странные, похожие, непохожие, папа, мама. Мамы и папы нет, есть братья-сестры, это важно. Там такое толстенькое, пухленькое, беленькое говорит:

— У вас так интересно! Я буду жить с вами!

А брат дергает за руку и говорит:

— Папа будет недоволен.

А он такой открывает пасть и тоже что-то говорит, что-то по-взрослому, непонятному. Это ух-ты сон, это будущее! И вокруг потом такое все бы-дымщ и взрывается! И искры во все стороны!

В будущем — весело!

Вот что он понял.

Оказавшись на планете метановых существ, пусть даже и не во плоти, а во сне или в каком-то астральном пространстве, любой исследователь начал бы оглядываться по сторонам, прикидывая… да хотя бы химический состав этих удивительных прозрачных стен! Может ли быть, например, что это просто обычный водный лед? При таких низких температурах, чтобы метан был жидким и мог заменить кому-то воду, лед должен иметь твердость гранита!