Что ж, все в порядке, а значит можно пойти подремать — ночка обещает выдаться тяжелой.

Первые признаки скорой мясорубки дозорные увидели под вечер, когда последние лучи покидающего рабочее место солнышка окрасили небо и мир под ним в нежно-розовые цвета. Над рощицами и вдали, за полями, к тонким, перистым облакам поднимались дымы очагов кочевников. Сами они принялись скапливаться в максимальной близости от зоны досягаемости пушек. Картечи, но не ядер — «предварительная работа» пушкарями велась как надо, вселяя татарве беспокойства, но одновременно заряжая в них желание отомстить и поскорее уже поскакать с сабелькой наголо на каменные стены, стрелы, кипящую смолу и картечь. Одно из ядер «спилило» источник ярких в закатных лучиках отблесков — какому-то «мурзе» или «оглу» не помог золоченый доспех. Окружавшие его кочевники были «разобраны» двумя соседними «пачками» татарвы — за спинами «штурмовиков» тоже кто-то важный поблескивал.

Готовились и мы, доукомплектовывая стены успевшими отдохнуть днем защитниками — все, кто пережил со мною тяжелую недельку, спят спокойно: привыкли и верят в победу — и пожарче раскочегаривая пламя под котлами со смолой да дегтем: они получше кипятка, и, в отличие от нас, монастырь запасами того и другого располагал солидными. Я урок извлек, и впредь буду набивать арсеналы всеми доступными средствами средневековой обороны.

Бодро шагая по боевой площадке «своего» сегмента стен — правый от ворот, по сути вся северо-восточная сторона от башни до башни — я громко толкал речь:

— Нищие безбожники решили срубить деньжат, обобрав нас до нитки и потребовав у Государя нашего выкуп за мою голову. Алчность затмила их косые глаза! Не видят они крепких стен, звонких пушек да удали защитников! Не видят они в алчности своей того, что руку дерзнули поднять не на рабов Божьих, а на Него Самого! Не убоимся числа врагов, братцы! Крепко встанем пред очи Самого Господа нашего, постоим за Веру Православную, людей Божьих да други своя! Здесь, на стенах монастыря, промеж нами стоит сам Господь, и да направит руки наши Его рука! Помолимся же о победе, братцы!

Над стеною полились слова молитвы, а безбожная татарва тем временем накопилась, и к воротам направилась уже знакомая тройка «парламентеров». Закончив с молитвой, я отправился туда, полюбоваться дипломатическим талантом батюшки игумена еще разок и может быть уговорить его с Данилой пальнуть-таки картечью по переговорщикам. Все равно на них только время впустую тратится.

Превращаемые порывистым ветром в шрапнель капли дождя били в лицо и сплошным потоком стекали по доспехам. Частично — внутрь, но разгоряченное битвой тело принимало холодные струи с благодарностью. Четвертый час штурма, и последние полчаса мы сражаемся под дождем. Судя по тому, как татарва зашевелилась с первыми каплями, враги полагали, что наше освещение погаснет, облегчив им работу, но долго «подъем морали» не продлился: мы же готовились, и добавили в пропитку львиной доли факелов немного зажигательной смеси «старого образца». Не настолько много, чтобы остаться без бомбочек, но достаточно для поддержания света по периметру свет.

Тяжело. Персонально мне тяжело — там, на горизонте, блестят молнии, и не будь уши заняты сечей, криками и пушечными выстрелами, мы бы услышали гром. Страшно мне — сбежать и спрятаться до конца грозы я себе позволить не могу, потому что люди мои не поймут. Еще во время первого прихода степняков боялся плохой погоды — почти невозможно одновременно обороняться и бороться с фобией. Пока еще ладно, но ветер, бес проклятый, грозовые облака прямо в нашу сторону гонит. А я, если что, с ног до головы в железо одет — сам себе громоотвод.

Сжав зубы, я отогнал ненужные сейчас мысли и ткнул острием бердыша в рожу лезущего на стену степняка. Завизжав и схватившись за выбитый глаз, враг рухнул вниз, унеся с собой лезущих вслед за собою. Отлично.

— Сталкивай! — призвал я ближайших соратников на помощь, и мы бердышами и рогатинами оттолкнули лестницу.

Упала она на головы ждущим очереди на подъем степнякам, но урона особо не нанесла: не настолько тяжелая, но следом полетела зажигательная бомбочка, состав которой, соприкоснувшись с валяющимся на земле у стены факелом, покрыла немножко врагов и землю под ними огненным слоем. Визги обожженных степняков можно не слушать — вместо этого смещаемся правее, откуда раздается особо громкая и напряженная русская речь: татарва лестницу установить там смогла, и теперь лезет. Нужно помочь.

Край глаза зацепился за одетый в наши, «ополченческие» доспехи, труп, разглядеть лицо которого не позволяла тень. Это хорошо, прости-Господи: вижу знакомое мертвое лицо, и сразу в голове всплывает компиляция моих взаимодействий с его носителем и социальные связи оного. Не настолько много у меня пока сотрудников, чтобы относиться к ним как к абстрактным «юнитам», и каждая потеря как ножом по сердцу. Да и станет ли когда-нибудь «настолько»? Это же не плановые сокращения «в связи с систематическим невыполнением KPI», это — совсем другое.

Здоровская штука этот бердыш — хошь коли им, как спину вот этого отмахивающегося сабелькой от парочки моих ополченцев (рукопашная — не самая сильная их сторона) здоровенного монгола, а хошь — руби, как голову этого, который уже зацепился руками за стену и готовился переместить на нее и ноги. Тройка моих дружинников во главе с Тимофеем тоже не тратила время зря, а орудовала своими бердышами, помогая восстановить порядок на этом участке стены и прикрывая меня со спины и боков.

Лестницы столкнули, горшок сбросили — пришлось добавить факел, потому что татарва затоптала тот, что светил здесь раньше — и отправились дальше. На стены, слава Богу, больше пока никто не забрался, но мы все равно не теряли времени даром: то камушек скинем, то котел со смолой перевернуть поможем… Всё, что угодно, лишь бы не давать мозгам простаивать, а глазам цепляться за вспышки молний, которые, бесы клятые, приближаются.

Удивительно мозги человеческие работают: вокруг монастыря несколько тысяч пришедших ПЕРСОНАЛЬНО ЗА МНОЙ злобных мужиков, которые всю жизнь грабили и убивали, но боюсь я не их, а далекой грозы, помереть от которой шансов настолько меньше, что…

— Барин, ты чего? — звонко ткнул меня в наплечник латной перчаткой Тимофей, заметивший, что как-то подозрительно долго я на горизонт смотрю.

Гребаная фобия! Вот бы степняков от грозы так корчило — они-то продукты кочевого воспитания, а не естественно-научного как некоторые перерожденные ссыкуны!

— У нас там вроде цепи были длинные, — отвлек я себя появившейся идеей. — Надо поснимать громоотводы монастырские, наши заодно захватить, на стену поставить да цепи длинные на землю сбросить.

Тимофей в тот день, когда епископ сапожком выкапывал из земли убитых молнией мышек, патрона сопровождал, поэтому сразу понял мою задумку и даже восхищенно присвистнул, а вот мой физиологический ровесник-Игорь, к которому и был обращен приказ, растерялся.

— Бегом! — поощрил я его, и юное воинское дарование убежало.

Так себе на самом деле, просто маскируюсь: обилие железа на себе любимом пугает. Ладно, невелик труд, а может и в самом деле парочку-другую врагов поджарит. Со стороны, надо признать, будет очень впечатляюще выглядеть: стоим тут за Веру при помощи огня воды не страшащегося, да молний. Сам Господь нас этим, стало быть, и наделил!

Продолжающийся своим чередом штурм заставил временно позабыть о громоотводах, но, к сожалению, до первого реально громкого из-за близости раската грома, перекрывшего собой звон металла, крики людей, но не способного посоперничать с далекими от ритмичных рыками пушек — «по готовности» и с учетом необходимости мужики палят.

Господи, пожалуйста, притормози грозу до конца штурма — сам видишь, не могу я себе сейчас позволить страх и оторопь показывать! Изо всех сил стараясь не смотреть на небо и в даль, я сосредоточился на дыхании и активном перемещении вдоль стены с раздачей «подарков» степнякам. Тщетно — каждый раскат грома и каждая вспышка молнии заставляли нутро «ухать» куда-то в метафорическую пропасть. Занятно, но «ухи» как-то совсем не мешали телу воспроизводить нужные сейчас действия, и из этого транса я вынырнул уже когда на стену приперли первый громоотвод. ДА НЕ ПОДНОСИ ЕГО ТАК БЛИЗКО КО МНЕ, КРЕТИН!!!