Французы продолжили давить, накатывая с неумолимостью танка. Что произошло дальше, до конца осталось неясным, но в ставке командования произошел разлад на тему того, как поступить дальше. Они предложили занять оборону и сражаться, другие — прорываться с боем, а третьи — сдаться.

За сдачу ратовали голландцы и… шведы.

Прорываться предложили немцы и русские.

На продолжении сражении настаивал английский командующий герцог Йорский. Для него все прочие варианты были сродни поражению, а проигрывать он не собирался ибо тогда все чего он добился обращалось в прах. А так глядишь, да вывезет кривая. По крайней мере можно надеяться на сведение битвы в ничью, что при некоторой ловкости рук можно выдать Парламенту и королю за победу. Все всё поймут, но лицо будет сохранено.

Возможно, даже скорее всего, английскому командующему удалось бы склонить остальных на свою сторону, в конце концов, как известно, кто платит, тот и заказывает музыку, а платили всем англичане, но случилось, то что всегда случается в такой напряженный момент — порвалось слабое звено сей коалиции.

Произошло фактическое предательство тех, кому собственно англичане не платили, то есть сдались или даже вовсе перешли на сторону противника голландцы.

Это в свою очередь образовало во фронте огромную брешь в которую тут же хлынули французские и бельгийские войска. Под удар попали шведы и их практически смяли, ударив во фланг и в лоб.

Пока «съедали» шведов, то есть добивали и пленили, англичане смогли отойти вдоль канала, но по факту весь правый фланг рухнул.

В таких условиях герцогу Йорскому не оставалось ничего другого, как идти на прорыв, это лучше полного поражения и тем более сдачи в плен. Можно будет по примеру Суворова сказать всем, что он спас армию, не допустив ее полного разгрома.

Вот только где и как прорываться?

Разбегаться всем в стороны как тараканам при виде тапка? Так перебьют по одному. Ну, в лучшем случае французы навалятся на кого-то одного, а остальные смогут уйти. Понятное дело, что никто жертвенной овечкой становиться в таких условиях не собирался.

Так что остался единственный вариант — прорываться всем вместе.

Где? Тут тоже особых вариантов не имелось.

Имеющиеся переправы через каналы слишком малы, пропускная способность низкая, так что неизбежно возникнет затор, который французы на пару с бельгийцами хорошо потреплют и оставшихся захватят в плен.

Потому остался один вариант — воспользоваться переправой возведенной французами на перекрестке водных каналов.

И вот вся союзная армия, точнее ее остатки, ломанулась к переправе.

37

— Всем набить вещевые сумки землей и повесить их на грудь! — прозвучал приказ со стороны офицеров. — Набейте землей плотно! Это защитит от пуль!

Оценив ужасающий уровень потерь, высшее командование наконец прозрело и решило повторить финт французов.

Солдаты оснащенные железными бронежилетами не стали игнорировать приказ, но защитили не грудь и живот, а подвесили так, чтобы сумки с землей прикрывали паховую область и ноги до колен.

Было конечно тяжело, но жить захочешь…

— Вперед!

Совместная атака всех войск союзников буквально сметала все силы французов и они спешно отступали через переправы ставя заградительные отряды, чтобы прикрыть отходящих, но их сметали огнем, но больше — штыковыми атаками.

«Только бы не заминировали переправы, — подумал Градов. — Иначе придется перебираться вплавь, а это такое себе удовольствие, не говоря уже о последующем наслаждении бегать в мокрой одежде и без оружия. Сам в плен сдашься только чтобы не окоченеть…»

Русские шли на левом фланге, немцы — на правом, а хитрые англичане затесались в центр ближе к арьергарду. В общем основной удар на себя приняли русские и немецкие наемники. Ну, им, собственно, как бы за это и платили — умирать за англичан.

Но если от пехоты французов проблем больше не было, ее буквально выдавили словно зубную пасту из тюбика, то вот французская артиллерия приносила много бед стреляя через валы каналов. Скученность союзных войск была таковой, что промахнуться им было просто невозможно, каждое ядро так или иначе наносило урон, сначала само по себе снося несколько человек, рвя их на части, а потом взрываясь осыпая всех осколками.

Позади двигалась артиллерия и останавливаясь ненадолго давала прикурить преследователям, так что те невольно оторвались.

Бах! Бах! Бах!

Зазвучали мощные взрывы и в клубах огня и дыма вставали водные султаны, а высоко в воздух взлетали деревянные элементы переправ вместе с успевшими вступить на мостки людьми.

— Сволочи!

«Даже странно что взорвали сразу, а не немного погодя, позволив переправиться части союзных войск, чтобы без проблем их перебить или пленить», — возникла мысль.

К счастью, взлетели далеко не все переправы. Три из них все же уцелели. Все-таки нынешнее минное дело очень зависит от погоды. Порох отсырел или бикфордов шнур бракованный попался, а может его оборвало…

«А может специально оставили несколько целыми…» — с подозрением подумал Андрея когда он ступил на мостик.

Французы открыли по району переправ совсем уж бешенный огонь из пушек. Люди гибли десятками и сотнями, но все же прорывались через канал. А там их ждала уже французская пехота, что давала по перебравшимся союзным войскам залп за залпом.

Первые подразделения, перебравшиеся на другую сторону канала, погибли практически мгновенно в полном составе устилая землю сплошным ковром из своих тел. Им не помогли никакие сумки с землей. Слишком частая велась стрельба да с минимальной дистанции.

Да еще и арта вдарила картечью.

Но на смену павшим выходили новые подразделения русских и немецких солдат, что в свою очередь палили по врагу.

— Стройся!!! — орали офицеры. — Заря…

Французы дали очередной залп и оравшего офицера снесло сразу двумя пулями. И не только его.

Попали и в Градова, но уже вторым залпом. Во время первого — сразили его сподручного Кирилла, за которым он прятался. Ему вышибли мозги, что брызнули прямо на лицо Андрея.

«А могли быть мои…» — подумал он.

Доспех выдержал очередной удар, только лишь пуля смялась и разорвалась на части и в правую щеку впилось несколько кусочков свинца. А один влетел прямо в правую ноздрю так, что острый кончик пробил кожу снаружи…

«Можно пирсинг вставить, прокалывать уже ничего не надо…» — мелькнула совсем уж какая-то неуместная в своей дикости мысль.

— Заряжай!!! — вырвав кусочек свинца из носа, заорал уже Андрей, осознав, что офицеров просто не осталось. — Целься! Пали-и-и!!!

Грянул залп.

— В штыки!!! Вперед!!! Коли петушар!!!

Градов забывшись полностью отдался бою, в эти мгновения ощутив то самое упоение, о котором говорил какой-то не то писатель, не то поэт.

— Ура!!!

Порыв белозерских мушкетеров подержали соседи. Там может быть еще остались офицеры, но они подались общему куражу… или это лучше назвать яростью обреченных. Да и не послушал бы их сейчас никто и не услышал даже. Сейчас всем управляло бессознательное.

Удар и пошло ожесточенное рубилово.

Французам сейчас очень мешали эти рюкзаки с землей. Мало того, что они тяжелые, так еще и сильно сковывали движение. Русским мушкетерам и гренадерам тоже было тяжело, по крайней мере из числа «голландцев», что обзавелись доспехами, но эти железные кирасы хотя бы не так сильно мешали.

Французы не выдержали и побежали.

Упоение боем несколько схлынуло с сознания Градова и он немного осмотрелся, при этом взгляд зацепился за группу французов стоявших в отдалении, но невысоком возвышении, этаком микрохолмике, и посматривающих на происходящее в подзорные трубы. И среди них выделялся явный коротышка.

— Ах ты сука!!! — заорал Градов у которого вновь начала падать планка. — За мной! Впере-е-ед!!! А-а-а!!!

Навстречу бешеным русским выдвинулся один из резервных полков французов, может даже гвардия или те, кто позже станут той самой знаменитой гвардией.