— В том случае, если мы станем первыми, — заметил Чужеслав. — Очень может быть, что Пролазы нас опередят. Вон уже, тоже сигнал послали.

— Журналисты? Или блогеры? Или кто они? — усмехнулся Сурдин. — Может быть, попробуют опередить. Но я подозреваю, что они все-таки охотятся за сенсацией, а техническую информацию усвоить не в состоянии. Мы же все-таки попытаемся.

Так что именно наш обычно сверхосторожный капитан оказался инициатором отправки экспедиции на Живую планету! И именно поэтому в составе этой партии помимо двух наших безопасников оказались наши младшие пилот и инженер — чтобы, в случае чего, если Живая планета выложит такую желанную информацию, мы ее не пропустили.

По-моему, впервые с начала нашей экспедиции я почувствовал себя в полной мере исследователем другой планеты. Одетый в скафандр, с пистолетом в руке, я медленно продвигался сквозь высокую траву под сенью высоких инопланетных деревьев, намереваясь исследовать покинутое селение инопланетян. Если может быть ситуация, более соответствующая клише из старых книг и фильмов, то… ну да, встреча с прекрасной фигуристой инопланетянкой, которая виснет у тебя на шее и шепчет: «Спаси меня, храбрый землянин!»

Но это уже было и, надеюсь, больше не повторится — а то… нет, даже не жены будут ревновать, а просто представляю, каким волком будут смотреть на меня все остальные члены экипажа!

Пистолет, кстати, скорее всего был не нужен: Ойткопп заверил нас, что ни одна форма жизни, связанная с материнской планетой, не станет первой атаковать пришельцев. Есть такие, которые в определенные периоды жизни связь с грибницей временно утрачивают, но этих особей близко к туристам не подпускают.

И все же мы прихватили оружие: на случай, если в покинутом лагере на нас может накинуться тот самый фактор Икс, что уничтожил большую часть экспедиции Друр Жи. С нами, конечно, была Маша, и я здорово рассчитывал, что она обломает рога любой таинственной космической опасности. Но все равно собирался оставаться настороже.

Однако мои спутники вовсе не желали проникаться атмосферностью момента. На радиоканале моего скафандра (мы сегодня надели полноценные, во избежание ситуаций, которая отправила меня в лазарет на три дня после спасения Гигантоманов) раздавался довольно жизнерадостный треп:

— Вообще я бы предположил, что раз «грибница» их потеряла, то значит, они как-то взломали саму грибницу, — говорил Данила Румянцев. — Это самый логичный вариант с точки зрения архитектуры сетей.

— Хакнули? — фыркнула Элина. — С помощью вопроса?

— Про промпт-инжиниринг слышала?

— Я один древний-предревний фильм вспоминаю, вообще с самой зари кинематографа. Фантастику. Там девочка роботам вопросы задавала: «А» и «Б», сидели на трубе, «А» упало, «Б» пропало, что осталось на трубе? Они от этого вырубались и перегорали.

Я лишний раз отметил, что все-таки мои товарищи по экипажу — настоящие космические романтики! От девушки, родившейся в середине двадцать второго века, трудно было бы ожидать, что она посмотрит подростковый фильм, созданный за двести лет до ее рождения. Даже если он приобрел статус культового.

— Очень плохо настроенный искин!

— Я то и говорю. А планета не искин, она живая. Там настроек не может быть по умолчанию. Какой нафиг промпт-инжиринг?

— Да очень просто. Они нашли где-то хранилище данных, окопались там и хакают систему, чтобы та их не видела.

Мы же с Дашей и Роландом, не отвлекаясь на наших «чисто гражданских» вели осмотр места преступления. Насколько втроем можно было осмотреть довольно обширную территорию, полную самых разнообразных строений.

Но осмотреть тут все само по себе было интересно: впервые нам выдалась возможность воочию взглянуть на быт настоящих инопланетян — в данном случае Вечных Нищих. Причем быт не показной и не в ситуации спешной эвакуации, как то было с Гигантоманами.

Но на удивление ничего совсем уж странного или непонятного мне не встретилось. Больше всего это место напомнило мне земной детский лагерь: ровные кубики и параллелипипеды жилых бараков, внутри — прямые коридоры и такие же прямоугольные комнаты с минимумом вещей. Двери не запираются. Серьезно, замки и запоры отсутствовали, как класс! Кухни тоже какие-то совсем простые и рудиментарные — а я помню наши долгие споры в кают-компании, что, мол, чем сложнее цивилизация, тем сложнее у нее кухонное оборудование, потому что вкусно покушать любят все.

«Неужели эти Вечные Нищие действительно построили коммунизм в его советском изводе? На психологии всеобщей нетребовательности?» — подумал я, но озвучивать вслух не стал: я знал, что Данила Румянцев — фанат СССР и коммунизма (да, серьезно! тоже молодой парень, родившийся в двадцать втором веке, а поди ж ты!) и не хотел случайно задеть его религиозные чувства.

— Это не серьезный осмотр, — сказала Даша недовольно. — Во-первых, они тут все уже почистили. Во-вторых, у нас толком оборудования нет. Ни крови, ни рвоты…

— Не было тут никаких следов, — проговорил Роланд. — Насекомые. Тут все открыто, все настежь, а внутри помещений чисто. Ни муравьев, ни мух. Значит, никакой органики.

— Или помыли перед уходом. Тогда можно было бы ультрафиолетом просветить…

— Ну да, пожалуй.

— Да и мало нас! Это не расследование, а профанация!

— Конечно, это не расследование. Даш, не заводись. Это просто осмотр. Вечные Нищие никого не пускают, а нас пустили. Надо воспользоваться случаем.

Так они переговаривались, когда я вышел из очередного барака. Меня поразили спальни Вечных Нищих: их кровати с проволочными сетками и железными спинками точь-в-точь напоминали земные советские, которые я еще в детстве застал во всякого рода детских садах, больницах и государственных учреждениях. Ну и на службе в армии тоже еще такие были. Ужасно неудобные… впрочем, у Вечных Нищих иная анатомия, может, им такие кровати наоборот в кайф? Или они со свойственной им рачительностью используют то, что уже когда-то произвели, пока оно не доломается окончательно?

Вот прямо-таки удивительны эти параллели!

Я постоял на крыльце, посмотрел на кроны причудливых многоствольных деревьев. Интересно, если это все грибочки, то какие они на вкус?

И тут я услышал голосок:

— Территория Великого Хойни! Уходи! Уходи!

Голосок был совсем тоненький и звучал откуда-то у меня из-под ног.

Я наклонился.

Прямо на меня смотрела крошечными алыми глазами-бусинками белая ящерка, скорее похожая на обычную земную ящерицу, чем на Вечного Нищего. Размером ящерка была примерно с мой указательный палец и очень четко выделялась в зеленой траве.

— Уходи! Уходи! — повторила ящерка, разевая крошечную пастюшку.

И была такова. В смысле, сбежала обратно в траву, только хвостиком вильнула.

Самое странное, что говорила она по-русски.

Белая ящерка пропала в траве, и я тут же кликнул наших — собирайтесь, тут фигня какая-то происходит.

Роланд и Даша прибежали немедленно, хотя и находились далеко, а вот наш инженер и пилот припозднились — не было привычки быстро передвигаться в скафандре. Так что наша троица, собравшись, выдвинулась им навстречу. Я было подумал даже, не послать ли Данилу и Эли бежать к просвету отдельно, но потом решил, что важнее будет все же встретиться. Мало ли, что. Вдруг опасность придет не оттуда, откуда я думаю.

— Что случилось? — спросила Даша.

Я коротко обрисовал ситуацию.

— Грибные порождения, — тут же предположил Румянцев. — Я же говорю, они как-то взломали код грибницы и выращивают мелкие копии себя!

Как я уже упоминал, на этой планете порождением грибницы являются не только растения или подземные образования, отнюдь. Некоторые местные плодовые тела имеют форму созданий, похожих на зверей, птиц и насекомых. Ойткопп нам рассказывал даже про существа, напоминающих морских млекопитающих! (Привет, атмосферные тюлени, у вас есть братья-близнецы из грибов.) Подобные формы могут довольно далеко уходить от породившей их грибницы, перенося информацию, а некоторые (это особенно взрывало мозг!) имеют даже собственный отдельный механизм полового размножения. В некоторых условиях включается он, в других же они возвращаются для размножения к грибнице, их породившей.