В декабре того же 1798 года французские войска неожиданно перешли Рейн, заняли Майнц, форт Кастель, обложили Эренбрейтштейн и овладели Рейншанцем при Мангейме.

В Италии из захваченной Папской области, они создали Римскую республику. В начале декабря 1798 года французские войска также заняли Пьемонт, где была провозглашена Пьемонтская республика. 23 января 1799 года французы вошли в Неаполь, где была провозглашена Партенопейская республика.

12 марта 1799 года Франция объявила войну Австрии.

Наполеон тем временем отрывался в Египте.

В конце июня 1799 года Силуан всех «обрадовал»:

— Мы идем на войну!

Пролог

— Мы идем на войну! — ворвавшись в казарму, воскликнул Силуан, главный сплетник если не роты, то взвода которым командовал Андрей Градов и по совместительству являлся его главным разведчиком, способным разузнать все обо всем и всех, за счет своей удивительной способности разговорить любого и втереться к любому же в доверие.

Градов даже не сразу осознал, что сказал его подчиненный, потому как его мысли были заняты решением несколько другой проблемы, а именно как незаметно свалить из армии, а если еще точнее, то как сделать так, чтобы его хватились как можно позже, тем самым обеспечив себе фору, и при этом не попасться.

Так же стоял вопрос о том, кого брать с собой или же не брать никого. Одному вроде как проще — незаметнее, никто вольно или невольно не засветит, но, с другой стороны, напарники могут оказаться не лишними если потребуется провести силовую акцию и тут их чем больше, тем лучше. А без «акции» не обойтись, ведь деньги на жизнь и желательно жизнь безбедную очень нужны и единственный способ их добыть в значительных количествах, сделав это быстро — ограбить чей-нибудь богатый дом, кого-нибудь казнокрада. И делать это лучше в Санкт-Петербурге, где обитают самые «жирные» казнокрады, что и неудивительно, столица империи как-никак.

Собственно, сбежать не проблема, скоро должна была подойти их очередь отбития на отхожий промысел — давнишняя традиция русской императорской армии, когда солдаты могли подзаработать на стороне немного деньжат, дабы разнообразить себе стол, гульнуть в кабаках да с гулящими бабами пообщаться, поправить форму, что износилась раньше положенного срока и отсыпать часть заработанного в общак.

В общем уйти со всем своим плутонгом во время «выходного», что выделялся из времени работ как раз на гульбу по кабакам и бабам Андрею не составляло труда, будут целые сутки форы, а за сутки можно далеко уйти, особенно если на лодке.

К слову сказать, работали солдаты на отхожих промыслах теперь практически на законных основаниях. Дело в том, что не так давно, согласно повелению Павла Первого солдатам стал полагаться отпуск в двадцать восемь дней в год. Вот только куда мог солдат потратить этот отпуск? В родную деревню сходить? Так не успеет. Пока туда, пока сюда… лучше уж и не ходить, чтобы душу лишний раз не теребить. Да и денег на это нет. Вот и тратили они этот отпуск на работу.

Что до «своего» плутонга, то за время, что Андрей Градов обитал в качестве солдата Белозерского мушкетёрского полка, коий 13 мая 1799 года был в очередной раз переименован на мушкетёрский генерал-майора Седморадского, он успел собрать вокруг себя самую настоящую банду. Получилось это как-то само собой. Начало ей положил еще в бытность рекрутом, а потом постепенно нарастил мясо и вот под его рукой находилось уже десять человек.

Вот только главной скрепляющей силой того, что эти люди его слушались, являлось его обещание свалить из армии в ближайшее время и не просто свалить, а сделать это за пределами родного отечества и что немаловажно, уйти не голодранцами, а вполне обеспеченными людьми, чтобы начать новую жизнь не с самого дна, пробираясь наверх уже на чужбине и рискуя при этом попасть в жернова правосудия или просто подохнуть в процессе карабканья. Никто ведь их там не ждет с распростертыми объятиями, если не сказать наоборот.

А ведь первые потери в его плутонге-банде уже случились…

Да, во время первого дела — грабежа одного татя, что пробавлялся обносом чужих домов в Новгороде, а потом как выяснилось еще занимался киднеппингом, погиб один из его людей, точнее сподручный другого мелкого главаря по имени Исай примкнувший к Градову в солдатской школе.

И так вышло, что военные походы на которые рассчитывал Андрей, а именно заграничные походы Суворова и Ушакова начались, а мушкетерский полк в котором он нес службу остался не задействован в них.

Из-за этого в плутонге-банде начало зреть недовольство, точнее воду мутил Исай, то и дело предлагавший сбежать из армии в удобный момент.

Вот Градов уже сам начал рассматривать такую возможность, потому как память ему больше подходящих вариантов не подкидывала. Историю этого времени он знал откровенно плохо, о других заграничных походах кроме как Суворова и Ушакова он больше не знал. Следующие крупные боевые действия, о которых он помнил были связаны уже с царствованием Александра Первого, то есть когда он лично ломанется в Европу бить Наполеона и сам от него огребет по первое число, а это, по его мнению, случится лет через десять. Десять лет Градов ждать не собирался.

Но и «делать ноги» в Российской империи он все равно не хотел, слишком проблемно и опасно. По суше сбежать будет очень сложно и еще сложнее сделать это морем.

И тут до него наконец дошли слова Силуана.

— Что ты сказал? Я не ослышался? Повтори…

— Мы идем в поход, Град.

— Что за поход?

— Пока неясно. Я вызнал у своего приятеля, коий в канцелярии обитает, что поступил приказ на выход к Санкт-Петербургу. А там нам делать нечего, разве что только оттуда двинуться куда-то дальше на запад.

Андрей согласно кивнул. Хотя, по его мнению, выдвижение полка в столицу — лишний крюк. Но командованию плевать на подобные мелочи, не им же шагать.

«Может император еще хочет посмотреть на солдатиков, коих он на смерть отправит», — подумал Градов, но тут у него возникло иное предположение, которое он и озвучил:

— Разве что кораблями нас хотят перебросить для быстроты… если у кого-то где-то подгорает…

Он попытался припомнить кому могла потребоваться подмога если Суворов сейчас в Италии, а может уже и в Швейцарии куролесит. Но увы, ничего не вспомнилось.

«Другое дело что если в союзниках сейчас германские княжества, то Павлуша, как любитель всего немецкого вполне к ним мог на помощь своих солдатиков против французов подкинуть, — подумал Градов. — Вот только в учебниках истории это не отразили и для широкой общественности сей факт остался неизвестным, все прочие походы затмили сражения Суворова и Ушакова».

Градов слегка приободрился тем фактом, что раз никто на такой «десант» из историков внимания большого не обращал, то значит и событий значимых на этом направлении не случилось. Все было относительно спокойно, а значит риск для жизни минимален.

Силуан оказался прав, о походе действительно объявили на общем построении. Полку дали три дня на подготовку к маршу.

Андрею было странно, даже где-то дико наблюдать, как после завершения построения радостно обнимались между собой офицеры. Ну как же, на войну отправляются!

Да что там офицеры, их мотивы понять можно, для них война это возможность вырасти в званиях, но так и простые солдаты радовались. Впрочем, и тут секрета особого не имелось — солдат задрало сидение на месте, а еще больше задолбала тупая муштра изо дня в день.

Но не все конечно солдаты горели желанием идти куда-то и умирать непонятно за что. Особенно сильны упаднические настроения были среди недавно забритых на службу.

Новость о походе спровоцировала этакие вечера воспоминаний, когда ветераны рассказывали молодняку о битвах в которых им довелось поучаствовать. А Белозерский полк отметился за последние двадцать лет во множестве войн. Еще служили ветераны поучаствовавшие в польском походе 1763−68 годах, русско-турецкой войне 1768−74 годах, потом бились со шведами в 1788−90 годах.