―Синьор Империале, простите нас за маскарад, но мы были вынуждены.

И Роберто Империале понимающе улыбнулся:

― Приветствую, синьор Винацио Дандоло, а я всё думал, скажешь ли ты мне или нет. Я ведь сразу узнал тебя.

Винацио сделал удивлённый вид:

― А по вам и не скажешь.

― Что поделаешь, ― ответил, улыбнувшись Роберто, ― в нашем деле без лицедейства никуда.

Потом перевел взгляд на меня и чуть нахмурившись спросил:

― А кто же сей юный отрок, я не помню, что у Энрике был ещё один сын. Кстати, как он поживает?

Винацио нахмурился:

― Отец скончался, его отравили.

На лице Роберто появилось искренне сожаление:

― И кто же…

Что хотел спросить Роберто про нового дожа или про убийцу отца Винацио, до конца было непонятно, потому что Винацио перебил его, ответив:

―Гвидо Скорци.

Я укоризненно посмотрела на Винацио, на мой взгляд никогда не надо никого перебивать, так ты можешь и не узнать, что тебе хотели сказать.

Но Винацио уже и сам понял свою ошибку и добавил:

― Кто стал новым дожем, я не знаю, но уверен, что Скорци причастен к убийству отца.

―Что заставило тебя бежать под другим именем? ― задал очень верный вопрос Роберто и снова бросил взгляд в мою сторону.

Я сняла берет:

― Здравствуйте синьор Роберто.

Глаза Роберто Империале стали не просто большими, а поднявшиеся почти до середины лба брови превратили лицо банкира в маску удивления.

― Леди Маргарет? ― Роберто Империале как будто бы не верил собственным глазам.

Я надела берет:

― Марио Варгари, к вашим услугам.

Роберто на несколько мгновений замолчал. Я видела, что он не просто так молчит в его голове, явно происходят вычислительно-аналитические процессы. Но я решила дать ему время подумать. Была у меня надежда, что чем больше времени он подумает, тем лучше для меня. Этот человек умел мыслить масштабно.

Пришлось даже остановить Винацио, когда он начал терять терпене и по шевелению рук я поняла, что сейчас он задаст вопрос.

Я кивнула на вопросительный взгляд Винацио.

Наконец, Роберто Империале снова взглянул на меня, и сказал:

―Я выдам вам необходимую сумму, и ничего не сообщу графу Вермандуа.

Потом снова взял небольшую паузу, после чего спросил:

― Хотите знать зачем граф Вермандуа здесь?

― Полагаю, что король Генрих и Элеонора в курсе, что мне удалось выжить в Византии, и они не желают моего воскрешения.

― Не только это, ― сказал Роберто, ― король Генрих получил добро на регентство над малолетним наследником Уэльса, и теперь хочет взять управление над деньгами, принадлежащими наследнику, сыну Маргарет графини Честер.

―Как любопытно, ― произнесла я, ― то есть не просто «убили», а ещё решили ограбить, ― и спросила, ― и что вы ответили Вермандуа?

― Мы серьёзный банк, мы не можем отдать чужие деньги просто потому, что кто-то решил сам себя назвать регентом, ― улыбнулся Роберто, и развёл руками, ― иначе люди перестанут нам доверять.

Я склонила голову, показав, что я благодарна.

Банкир спросил:

― Куда вы отправляетесь?

― В Асти, пойдём через Мон-Сени, ― ответил Винацио.

―Опасно, в это время года можно попасть в снежную метель, ― сразу сказал Роберто.

―Мы будем надеяться на лучшее, ― сказала я, и внимательно посмотрела на банкира, «передумает или нет выдавать деньги». Но первое слово было сказано, и Роберто Империале выдал нам запрошенную сумму.

А я взамен, хоть он и не просил, выдала ему идею. Лотерея.

Конечно, по сути, это обман для тех, кто участвует, но для банка, это дополнительное привлечение денежных средств, и клиентов.

В Генуе много зажиточных граждан, вот пусть и играют в интересную новинку.

По тому, как загорелись глаза Роберто Империале, я увидела, что идею он понял, а также осознал, насколько она гениально проста и привлекательна, потому что люди все хотят разбогатеть быстро и без приложения усилий, а такой вариант как раз предлагает лотерея. Вот только мало кто понимает, что то, что «свалилось с неба», мало когда идёт впрок.

Пока всё складывалось хорошо. Но, вернувшись домой из банка, мы обнаружили там записку, в которой граф Вермандуа приглашал нас посетить его в гостинице.

Подписана была записка двумя подписями:

«Их Сиятельства граф и графиня Вермандуа».

И мне захотелось увидеться с Элиной, но и Винацио, и Джаббир были против.

И они были правы, была вероятность того, что Элина поможет, но идти в дом к Вермандуа, было опасно. Чем меньше Элеонора будет знать о моих планах, тем вернее они воплотятся в жизнь.

Поэтому в гости отправился Винацио в образе Ченцо Варгари, объясним моё отсутствие малым возрастом. Он же должен был намекнуть Элине, что с ней хочет встретиться та, кто не раз ей помогал. А там посмотрим.

Пока же мы собирались в дорогу.

Склады, на которых Винацио заранее разместил товары, с которыми мы пойдём в Париж, находились в Генуэзском порту. Когда я заявила, что пойду в порт вместе с Винацио, он усмехнулся и сразу предупредил, что это зрелище и опыт не для слабонервных.

Он оказался прав, и я даже сначала пожалела, что не послушала его. Людей в порту несмотря на то, что уже было начало зимы было очень много.

Грузчики в засаленных куртках катили бочки с вином и оливковым маслом, их крики смешивались с гортанными выкриками левантийских купцов, чинно ходили стражники, вокруг которых образовывалось свободное пространство.

В порту пахло рыбой, водорослями, пряностями и ещё чем-то неприятным, я подозревала, что отсутствие общественных туалетов привело к появлению этого запаха.

Винацио договорился со стражниками, и, только пристроившись за ними, мы спокойно прошли к складам.

На мне был мужской наряд и берет. Берет меня раздражал больше всего, голова под ним чесалась, и я даже подумывала о том, чтобы отрезать волосы. Останавливало меня только то, что уже через три недели мы можем добраться до Парижа, и тогда, возможно, мне надо будет появиться в своём облике и имени, и как я буду выглядеть с отрезанными волосами?

— Ты слишком прямо держишь спину и идёшь, будто бы в танце, — тихо произнёс идущий рядом Винацио Дандоло, поправляя ремень с кошелём. — Купцы ходят так, словно несут на плечах тяжесть своего товара. Сутулься чуть больше и слегка косолапь.

Я покосилась на него. Я не обиделась на фамильярность, наоборот, было бы странно, если бы он к «младшему брату» обращался на вы. А венецианец за эти недели стал мне почти настоящим братом.

— Я стараюсь, — пробормотала я, нарочито сгорбившись.

— Теперь ты похожа на карлика, укравшего мешок денег, —Винацио еле сдерживал смех. Пришлось толкнуть его кулаком в бок. И Винацио нарочито охнув, изобразил, что его «почти убили».

Пусть хоть так, таким он мне нравился больше, потому что в те чёрные дни, когда мы только покинули Венецию, все мысли венецианца Дандоло были только о мести.

Джаббира мы оставили дома, слишком он был приметен, и встреть мы случайно кого-то из тех купцов с кем я встречалась в Венеции или даже здесь, ещё до того, как отправилась в Византию, то многие могли бы догадаться, кто скрывается под беретом Марио Варгари.

С товаром всё было в порядке, и Винацио, оплатив хранение и доставку до места сбора каравана, сказал, что надо бы ещё посмотреть дополнительный товар. Ткани и специи – это хорошо, но нужны подарки, украшения и красивые вещи, и уж, если Империале выдал нам денег, то мы вполне можем, что-то купить.

Конечно, в порту такого не продавали, и мы отправились в мастеровые кварталы.

Квартал ремесленников раскинулся по узким улочкам вокруг церкви Сан-Лоренцо. Здесь в отличии от порта царили совсем другие запахи и звуки. Стучали молоки, откуда-то доносились удары по металлу, наверное, кузнец бил по наковальне, собственно, так и пахло металлом, кожей, ещё был сладковатый запах духов или воска.

Целая площадь, а за ней и расходящиеся в разные стороны улочки, на которых были расположены мастерские. Вывески над дверями изображали разные предметы, и не всегда можно было сразу догадаться по вывеске, что они здесь делают.