А я не жертва, и я обязательно найду способ выпутаться из этой безвыходной ситуации.

Герцог стоял очень близко, это было практически на грани приличия, но обвинить его в том, что он пересёк границы, было нельзя. Я вскинула голову и посмотрела ему прямо в лицо:

– Герцог Кентерберийский, я вас услышала.

Он наклонился так низко, что наши губы почти соприкоснулись. – Так ответьте, вы согласны? – прошептал он.

– Нет, – сказала я, – не согласна.

– Почему? – вдруг растерянно спросил герцог. – Я не согласна давать ответ тогда, когда все вокруг считают, что у меня нет другого выхода.

– Леди Маргарет, – спросил он, – вы понимаете, что, если король умрёт, вас некому будет защитить?

И вдруг, не дожидаясь моего ответа, как-то зло добавил: – Если вы считаете, что ваш верный шотландский пёс сможет вас защитить, то вы очень ошибаетесь.

– Почему? – спросила я, как раз полагая, что влияние Алана поможет мне избежать несправедливости.

– Потому что в дни пути отсюда находятся корабли Жоффруа Анжуйского, которые ждут сигнала от Элеоноры, – ответил он.

Я задумалась. – Но в таком случае и ваш план провалится, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Мой не провалится, – как-то уж слишком уверенно ответил мне герцог. – Почему? – Вам этого знать сейчас не надо. Лучше подумайте над моим предложением, какое-то время оно ещё будет действовать.

И герцог направился к выходу, а у самой двери остановился и тихо, так что я едва расслышала, произнёс: – У вас же есть сын, и о нём вы тоже должны подумать.

Когда за герцогом Кентерберийским закрылась дверь, я еле сдержалась, чтобы не бросить что-нибудь в эту дверь, что-нибудь желательно хрупкое и разлетающееся на тысячу осколков.

«Сволочи! – выругалась я про себя. — За сына я не пожалею ни герцога, ни его брата».

Что-то надо было делать. Мне нужно было срочно узнать, что с королём Генрихом, и, кажется, я знала, кто мне может в этом помочь…

Какое-то время я просто стояла возле окна и дышала, глубокий вдох и медленный-медленный выдох. Я даже не знаю, сколько дыханий я таким образом сделала, пока наконец-то смогла успокоиться.

Они не смогут обыграть меня. Я старше их на много веков, и знаний, накопленных человечеством, в моей голове гораздо больше. Мне просто нужно взглянуть на эту ситуацию не отсюда. Мне нужно взглянуть на эту ситуацию не так, как смотрела бы леди Маргарет, внучка Лливелина, графиня Гламорган, или мать наследника Уэльса. Мне надо взглянуть на эту ситуацию глазами человека, не являющегося тем, кого эта ситуация может зацепить настолько, что он перестаёт думать.

Я понимала, что до конца у меня не получится так сделать. Я же не робот, я человек, а человек существо эмоциональное. В каком бы веке он ни жил, сколько бы знаний и опыта у него ни было, как только появляется что-то, что раздражает, наши эмоции включаются совершенно другие механизмы.

Но успокоившись настолько, насколько я могла успокоиться, я вдруг зацепилась за фразу герцога, что в дне пути стоят корабли Жоффруа Анжуйского и ждут приказа от Элеоноры.

Вопрос – зачем? Элеонора предполагала, что произойдёт провокация, и заранее подготовилась к тому, чтобы иметь подушку безопасности в виде брата Генриха? Или она сама спланировала эту провокацию, чтобы на законных основаниях ввести сюда эти войска?

Я вспомнила, что ответил кардинал на мой вопрос, почему Элеонора не показывает никому Генриха. Кардинал признал, что она в своём праве.

Неужели за всем этим стоит не архиепископ Кентерберийский, а Элеонора?

Могла ли она всё это придумать и сделать? – задала я себе вопрос. И сама же ответила: «Да, могла. Когда у тебя несколько детей, и решается вопрос, либо ты, как разведённая жена французского короля, пойдёшь в монастырь за преступную связь с молодым любовником, либо ты вознесёшься и станешь королевой Англии, а в перспективе и империи. Вывод очевиден, в этом случает тебе плевать на всё и на всех».

Но в этом случае Генрих должен быть жив. Без Генриха она никто.

Граф Вермандуа… Если они называют Алана моим верным псом, то графа Вермандуа можно было бы назвать верным псом Элеоноры.

Насколько распространяется его верность? Сможет ли он поделиться хоть толикой информации? Я же не прошу предавать его сеньора.

Настало время для Элины отдать мне долг.

И выйдя в коридор, я снова увидела перед своим носом кардинальских гвардейцев. Чуть позади них стояли мои тэны, я видела по их настрою, что они были готовы вступить в бой, если я скажу, но мне не нужны были такие жертвы.

– Мне недостаточно одной служанки, – холодно сказала я. – Мне нужна одна из моих фрейлин. Будьте любезны пригласить ко мне леди Элину Фортрейн-Честер.

Я нарочно сказала это громко и повторила:

- Мою родственницу, леди Элину Честер И взглянув на капитана кардинальской стражи, специально для него произнесла: – Я надеюсь, вы помните наш разговор. Я не намерена ждать несколько дней, пока мой приказ будет исполнен. Я желаю её видеть прямо сейчас.

Что удивительно, Элина пришла, не прошло и четверти часа.

– Леди Маргарет, – сказала она, низко кланяясь, – это ужасно, то, что происходит. Мой отец возмущён и полон негодования. – Я знаю, Элина, – сказала я, – присядь.

Элина села на стул, я села напротив и, взглянув пристально на неё сказала:

– Я знаю, что в прошлом между нами были разногласия, ты говорила глупости, да и я понапрасну злилась на тебя. Сейчас настало время, когда у тебя есть возможность отдать все долги разом. Сможешь ли ты?

И если бы Элина заверещала, что «да, я обязательно всё смогу» и стала бы бить себя кулаком в грудь, я бы, наверное, ей не поверила.

Но Элина спокойно ответила: – Я постараюсь. Но если у меня не получится, я попрошу вас не записывать меня в свои враги.

Я подумала, что это прозвучало мудро, но в то же время такая формулировка давала возможность ей отступить и не брать на себя обязательства, поэтому я не могла согласиться на это. Но и другого выхода у меня не было, если только попросить её сказать правду.

– У меня будет очень простая просьба. Я не прошу тебя лгать ради меня, изворачиваться, воровать или предавать. Я знаю, ты продолжаешь встречаться с графом Вермандуа.

После этих слов Элина вспыхнула, и попыталась возразить, я предупреждающе подняла руку, останавливая её: «Это сейчас не имеет значения».

Вслух же сказала:

– Задай ему один вопрос. Я не знаю, ответит он тебе или нет, но мне нужно знать ответ в любом случае, какой бы он ни был: жив ли король Генрих и, если жив, каково его состояние?

И вдруг Элина рассмеялась. – В чём дело, Элина? Я сказала что-то смешное? – строго спросила я. – Простите меня, леди Маргарет, это нервное. Я думала, вы пошлёте меня кого-то убить.

Теперь мне захотелось прикрыть лицо рукой. – Элина, что ты говоришь такое? Я когда-нибудь кого-нибудь посылала убивать? – Нет, – ответила она, – но сейчас такая ситуация… Я подумала, когда вы сказали, что я могу отдать долги…

Я укоризненно посмотрела на девушку: – …что твои долги можно искупить только кровью? – Да, – закивала она.

Я подумала: «Какая же она ещё наивная». А вслух сказала: – Ты не думай, Элина, это не простое задание. Какие бы ни были отношения у тебя и у графа Вермандуа…

После этих слов Элина снова вспыхнула, но я не стала заострять внимание и продолжила: – Всё же он служит Элеоноре. И тебе нужно выяснить правду. Ты сможешь?

Элина задумалась. Я обрадовалась её молчанию, пусть думает, всё же это очень непростое задание.

– Я смогу, – после долгой паузы произнесла она. – Я буду ждать тебя.

Элина ушла. Я подумала, что вряд ли она придёт сегодня же ночью, а мне нужно выспаться. С помощью Селены приготовилась ко сну и легла спать, думая, что не усну. Однако сон накрыл меня очень быстро, и мне приснился … Джон.

Это было очень странно. Он мне ни разу не снился с того самого рокового дня, а сегодня я увидела его. – Джон, – спросила я, – в чём дело? – Прости меня, Маргарет, – сказал он. – За что? – спросила я… и проснулась.