— А точнее? — спросил я. — Что это такое — этот ваш эгрегор? Мы ведь на самом деле встретились с… — я бросил взгляд на Тима и на Олю. — С кем-то?

— Да, встречи были вполне настоящими, в том смысле, что вы разговаривали с настоящими разумными, которые впоследствии также будут помнить эту встречу. Причем в случае Ивана Петровича и Тимофея Витальевича разговор состоялся в глубоком прошлом с вашей точки зрения.

Ага, значит, Тим жену видел… или детей? Бедняга. А Оля? С кем она повстречалась?

— А я видела своего сволочь-брата! — почти прорычала моя жена, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. — Жаловался, подлец, что его род власть над племенем теряет! Это, выходит, сейчас с ним происходит?

— Я не знаю деталей, ваши встречи — это ваши встречи, — сказал Александр Александрович. — Но весьма вероятно, что да. Вообще в базе наш эгрегор должен был вмещать в себя слепки информации от всех мыслящих существ Галактики, в настоящем и прошлом. Но этого было мало. Мы стремились создать не базу данных, а живую ноосферу, через которую можно будет действительно поговорить с давно умершими людьми. Как видите, у нас получилось. Мы надеемся, что со временем эта ноосфера доразовьется до такой степени, что обеспечит этим душам посмертное существование. Или станет Богом. Но пока это лишь канал связи, к тому же детерминированный во времени. Иными словами, получить из прошлого по нему информацию — можно, передать из будущего информацию в прошлое — нельзя, если только передача этой информации не была задана стабильной временной петлей. Они иногда сами возникают, эти петли, как пузырьки в кипятке. Мы не знаем, почему. В вашем случае возникла как раз такая.

— Прямо-таки сама возникла? — усомнился Тим.

И я вполне разделял его сомнения. В конце концов, мы перенеслись в будущее на сто пятьдесят лет — и сделали это с помощью гигантского ускорителя элементарных частиц, призванного исследовать самую глубинную структуру Вселенной!

— Да, — твердо ответил Александр Александрович. — Насколько мы знаем, это — случайность. Результат божественного Провидения, мастерского произвола или квантовой флуктуации, это уж как вы сами предпочитаете осмыслять подобные события… Одно могу сказать: стабильные временные петли потому и стабильные, что никак не влияют на формирование будущего. И, насколько мы смогли определить, будущее с нашей точки зрения также недетерминировано. Хотя сравнительно недавно наш эгрегор внезапно начал показывать некоторым пользователям как раз таки возможные — или наиболее вероятные — варианты событий, которые еще не произошли.

— Как атака огромного флота Гигантоманов на Землю? — уточнил Тим. — Потому что я именно это видел.

— Да, — сказал Александр Александрович. — Должен признать, познакомившись с описанием ваших приключений через бортовой журнал «Гагарина», я также считаю, что это будущее — более чем вероятно.

Приплыли.

…Я пришел в себя в кабине Маши на фоне тревожно ввинчивающегося в мозг сигнала тревоги. Экраны были выключены — меня впервые за долгое время обступали темные стенки кабины, такие, какие они «на самом деле».

— Маш⁈ Что с тобой⁈ Что-то случилось⁈

— Это с тобой что-то случилось! Я так перепугалась! — экраны тут же включились, демонстрируя знакомые стены ангара номер три. — Я знала, что ты жив, но… Ваня! Я никак не могла тебя разбудить! Ничем! Надо поговорить с вашими медиками и установить в меня экстренную аптечку с манипуляторами!

— Манипуляторы у тебя и так есть, — мягко напомнил я. — Эти захваты.

— Да, но они не предназначены… — тут Маша осеклась. — А, извини. Да. Они не предназначены, но у меня все равно нет штатной аптечки Ктщ, а если бы и была, то препараты оттуда тебе не подходят. Если устанавливать земную, то придется, как ты говоришь, «колхозить».

— Или попросим у «дедушки Нодийяара» аптечный модуль, но укомплектуем его нашими лекарствами, — предложил я. — Кстати, да, хорошая идея… Маш, со мной сейчас такое было!..

На экране дверь в ангар отворились, вбежал Платон Николаевич с автоматизированной тележкой и здоровяк Роланд Титов — видно, чтобы меня на эту тележку погрузить. Маша уже открывала кабину.

— Ребят, я в сознании! — я помахал коллегам рукой. — Как Оля, как Тим? Как Рыбёнок? Пришли в себя?

— Пять минут назад они были стабильны в лазарете, — нахмурился Платон Николаевич. — Иван, вы как? Голова не кружится? Все нормально? Я бы не хотел вас сейчас в карантин, тем более, вы не покидали Машу…

— Все нормально, — сказал я. — У меня нет гарантий, что не будет долговременных последствий, но, думаю, обойдется… Мне нужно поговорить с капитаном! Нет, сначала к Оле!

— Идемте, лазарет по дороге в его кабинет, — сухо улыбнулся Платон Николаевич. — Успокоитесь насчет жены, а уж потом с докладом.

— Не в этом дело, — мотнул я головой. — Не в моем успокоении. Оля — важный свидетель. И важная сторона в переговорах.

Но прежде всего Оля, конечно, моя жена. Поэтому, заскочив в лазарет, я не стал сразу заговаривать с ней о судьбах Галактики, Предтечах и будущем человечества. Наоборот, сграбастал в объятия, зарылся лицом в ее пышные темные волосы и пробормотал:

— Я так за тебя испугался!

— С чего бы? — засмеялась Оля. — Я сильная!

И обняла меня в ответ. Потом мы в четыре руки погладили Рыбёнка — его запустили в большой сборный вольер, а не в аквариум, чтобы проще было обследовать. Тим оказался здесь же, на соседней с Олей койке, и уже тоже приходил в себя

— Отлично, — сказал он, — пойдем к капитану вместе.

Я видел, что мой друг чем-то до крайности раздражен, даже зол и внутренне кипит — но понятия не имел, чем именно. Поводов было — выбирай любой, на вкус.

— А я… — начала Оля.

— А ты с нами, — сказал я, переплетая свои пальцы с ее. — Без тебя никак.

— Хорошо, — согласилась жена без удивления. И добавила: — Ты хочешь сказать Сурдину, что не против все-таки взять на воспитание детей Предтеч?

Мы с Тимом переглянулись.

— Как ты поняла? — спросил я.

— Я тебя знаю, муж мой, — улыбнулась Оля. — Если ты хотел моего одобрения, то я сделаю, как ты скажешь. В конце концов, рыб я планирую побольше… Ну вот и моллюски будут заодно.

Моя жена — золото.

В капитанском кабинете за видеоокном загорался золотой рассвет. Это что, выходит, у нас как-то целая ночь улетела за этими приключениями? Или он рассинхронизировал видео с корабельным временем?

Я спросил.

Виктор Георгиевич помотал головой.

— Ни то ни другое. Захотелось, знаете, утренней зорьки ясной. Есть у меня предчувствие… — он не договорил. — Ну что, рассказывайте, Иван Петрович, Тимофей Витальевич, Ольга Петровна. Где были, что видели.

— Для начала такой вопрос, — сказал я. — Кайной прислали вам информационный пакет с данными о расчете скачков без аномалий Предтеч? Я имею в виду, математический аппарат?

— Ну, не знаю верное ли слово «прислали», — заметил Сурдин. — Как мне сообщила Ева Никитична, они попросту записали эту информацию непосредственно в память одного из корабельных серверов, подраздел «Информация, полученная в ходе прямых переговоров с инопланетянами», защищенный диск. Забавно, конечно.

— Они читали наши базы данных как нефиг делать, логично, что если они могли прочитать, могли и записать, — пожал плечами Тим. — Помните, вы, кажется, сами сказали — мы, мол, оказались во власти Ктщ прямо в тот момент, как он узнал о нашем существовании? Так вот, у меня ощущение, что Кайной — это совсем другой уровень. Нам даже не надо было им о себе сообщать. Они с самого начала о нас могли узнать и сделать с нами что хотят. Их возможности… если и не богоравные в христианском понимании, то, по крайней мере, на отметке каких-нибудь языческих божеств — очень даже.

— Что-то такое я и подозревал, — вздохнул Сурдин. — Ну что ж, давайте, рассказывайте.