Такой подход мне тоже понравился. И кандидатов для стекольных мастерских, которых братья Умло мне подобрали, мы как раз рассмотрели за пару дней до приёма в королевском дворце. Николас рассказал, что есть зачатки формирующейся гильдии, которая пытается противостоять ганзейским торговцам. Обсудив это, мы решили, что нам нужно поддержать именно эту гильдию, взяв её под контроль. И если договоримся с этими ремесленниками, то очень скоро производство зеркал можно будет поставить на промышленный поток. Ведь сейчас было четыре стеклодувные мастерские, причём одна из них работала исключительно на церковь, а вот три другие пытались работать самостоятельно. Но делали очень простые вещи, а зеркала не делали вообще. И после общения с Николасом мастера очень обрадовались такой возможности.

Единственное, что меня волновало: как мы сможем сохранить тайну производства? Но Николас уверил меня, что внутри гильдии предпринимаются все меры для защиты своих секретов. Я даже сама встретилась с представителями организации. На встречу пришли двое довольно пожилых мужчин. Одеты были прилично и чисто. Как потом поведал Николас, он немного «поработал» с ними, намекнув, что его леди не любит, когда от людей плохо пахнет. И те были вынуждены привести себя в порядок. Я подумала, что лишняя чистота ещё никому не вредила, поэтому всё Николас сделал верно. Намеренно встретилась с ними в небольшой гостиной, где на треноге было установлено зеркало. Первую часть разговора они только и делали, что косились на него, и я разрешила им подойти и посмотреть.

Мужчины осторожно подошли и, явно еле удерживаясь от того, чтобы не начать трогать зеркало руками, долго стояли перед ним.

Наконец тот, кто выглядел старше, заставил себя оторвать взгляд от зеркала и спросил: — Леди, мы тоже сможем делать такое? — Сможете, если я пойму, что вы готовы трудиться, хранить тайну и не продавать её на сторону, — ответила я. — Работать ваша гильдия будет под моим… — здесь я никак не могла придумать, каким словом заменить «товарный знак». Выручил меня Вилли:

— Леди хотела сказать, что на зеркалах будет стоять клеймо, означающее производство под покровительством леди.

Я благодарно кивнула юному Умло и продолжила:

— Я обеспечу вас заказами. Взамен вы будете выплачивать мне процент с каждого проданного зеркала, будете обязаны вести отчёты. Кто попробует меня обмануть, с теми сотрудничество будет сразу прекращено.

Мне показалось, что после того, как они увидели своё отражение в этом зеркале, уговаривать их больше не придётся. Они были готовы на любые условия. Я сперва хотела поступить по справедливости, но потом вспомнила, что справедливость каждый понимает её по-своему. Что, если моя "справедливость" покажется им несправедливой? Что они тогда предпримут? Именно поэтому я решила действовать, исходя не из справедливости, а из того, что мне нужно было получить в итоге. А нужно мне было, чтобы они работали в моих интересах и чтобы секрет зеркал сохранялся внутри этой новой гильдии как можно дольше. Да, он рано или поздно всё равно «уйдёт», но если хотя бы на время останется только у нас — уже хорошо. Кроме того, монопольная поставка зеркал под моим знаком давала определённый элемент влияния на короля и тех, кто облечён властью.

Тогда я ещё не знала, что за моей спиной уже плетутся интриги.

***

Шотландия.

Вот уже двое суток граф Честер добирался до долины Глен Мор в центре Шотландии. Он понимал, что король Шотландии намеренно не стал устраивать встречу ближе к Абердину или у границы, где обосновался герцог Кентерберийский. И он ясно осознавал причины, которые могли быть у местного монарха. Первая причина: чтобы англичане увидели, насколько страна разорена. Шотландцы в глубинке жили бедно. И Джон Честер понимал, что это большей частью было следствием длящегося вот уже несколько десятилетий противостояния между Шотландией и Англией. Англия закрывала торговые пути на Север, отрезала морские возможности, делала всё, чтобы ослабить Шотландию и та склонилась, признав главенство Англии, и вошла в состав империи.

Но также Джон Честер видел, что этих людей нельзя так просто заставить. Они вот уже который год живут в сложнейших условиях, и дух их не сломлен.

И вторая причина был в желании короля Шотландии, чтобы английское посольство прочувствовало всю ненавить народа Шотландии, которая стала ещё больше после недавнего похода герцога Кентерберийского со своей армией. И если бы англичан не сопровождали воины двух шотландских кланов, без стычек с местным населением бы не обошлось. Но даже так, под охраной клановых воинов, чувствовалась враждебность. Перед англичанами закрывались двери домов, им отказывали в ночлеге, еду не продавали, сплёвывая им под ноги.

Шотландцы не пытались казаться хорошими, и это нравилось графу Честеру. Он видел, что если они любили, то навсегда. Если ненавидели, то это тоже навеки. Середины у них не было. Это было их силой, но и их слабостью. Такими честными и открытыми людьми гораздо легче манипулировать. И Джон знал и умел это делать, в отличие от герцога Кентерберийского. Поэтому именно его король Стефан и поставил во главе посольства. Джон Честер думал, насколько мудро поступил король Стефан, решив не продолжать войну. Ведь просто в лоб завоевать Шотландию было бы хоть и очень трудно, но быстро, пролив реки крови, поставив людей на колени, но ненависть останется на годы и десятилетия. А вот связать их обязательствами чести и справедливости будет сложнее и дольше, но окажется гораздо надёжнее.

Граф Честер думал и том, что быстро и у него не получится, и надеялся, что с леди Маргарет всё будет в порядке и король Стефан там позаботится о ней, пока он здесь заботится об интересах королевства.

Дорогие мои!

Вижу в комментариях вопросы по графику выкладки. Выкладываться книга будет регулярно (как это происходит и сейчас) по нечётным дням, возможен один плавающий выходной в месяц, но постараюсь этим не пользоваться.

Буду стараться выкладывать рано утром, но из-за рабочего графика не всегда будет получаться.

Сразу хочу поблагодарить за понимание!

С любовью,

ваша Адель

Шотландия.

Наконец, спустя сутки, они добрались до входа в долину, где должна была состояться встреча. Там было небольшое поселение, принадлежавшее клану Кэмерон, сопровождавшему английское посольство. Здесь их разместили в домах, накормили, позволили отдохнуть и привести себя в порядок. Открытой ненависти, как в других местах, Джон Честер не замечал. — Когда приедет ваш король? — спросил он одного из стариков. — Скоро, — ответил тот, косясь на Фрэн, которая возилась с посудой. Когда она вышла, старик спросил: — Лорд, зачем тебе сумасшедшая дочь Ламонта? — Она попросила защиты, — сказал Джон Честер. — Король будет недоволен, — пробурчал старик. — Он король, — спокойно ответил Джон, — а король должен принимать решения, исходя из интересов своей страны. — Но она ведь шотландка, — пробормотал старик. — Тогда почему вы её не убили? — резко спросил Джон, — почему она босая бегала по Абердину, прося справедливости? Ответа у старика не нашлось. — Может, ты и прав, англичанин, — сказал он наконец, — пусть решит наш король.

Но Алан Стюарт не был бы Стюартом, если бы явился вовремя. Он пришёл ночью.

Когда тихо стукнула дверь, чутко спавший Джон Честер, нащупал кинжал, спрятанный под шкурой, и встал. Его кровать стояла в закутке за занавеской. Граф Честер прижался к стене, готовы бросится на того, кто первый попытается войти и напасть на него.

Вдруг раздался женский визг. Джон сорвал занавеску, выскочил наружу с кинжалом в руке и увидел… шотландского короля, который пытался оттолкнуть визжащую, словно кошка, Фрэн Ламонт, бросавшуюся на него. — Ваше Величество, — сказал Джон, опуская кинжал. — Здравствуй, лорд Джон, — сказал король Шотландии, которого Джон совсем недавно видел у Маргарет в замке, — рад, что приехал именно ты. Алан Стюарт, наконец, справился с Фрэн, и она отбежала и спряталась за спину Джона Честера. Король прошёл к столу и сел. — Расскажи, — сказал Алан, не задавая вопрос, но удивлённо глядя на графа и на Фрэн Ламонт, которая всё ещё дрожала то ли от страха, то ли от ненависти. — Расскажу, — сказал Джон, и мягко обратился к девушке: — Фрэн, тебе придётся выйти. Джон не нравилось, что её глаза снова налились безумием. Он позвал охрану и попросил отвести её к какой-нибудь женщине. — Где ты её нашёл? — спросил Алан Стюарт. — В Абердине, — ответил Джон Честер, — она просила английской справедливости. Алан Стюарт громко рассмеялся: — Только сумасшедшая может просить английской справедливости! Разве бывает английская справедливость? Джон Честер, опытный дипломат, не стал реагировать на провокацию: — Я приехал договариваться о мире, Ваше Величество, нам не нужна новая война, ни моему народу, ни королю Стефану. Алан Стюарт внимательно посмотрел на него: — Хотел бы я верить тебе..., но я не могу верить Англии.