Немец взял протянутые ему бумаги и постарался при этом не сильно сжимать зубы. Как же это было унизительно. Ему предлагали даже не дом, а всего лишь квартиру. Не звание, а приглашение на комиссию, которую можно и не пройти. В Англии умели брать за яйца, но был ли у него выбор? Если на островах неважно каким образом заполучили технологии из его времени, то какое будущее ждет этот мир? Да, быстро их не реализовать, но иметь подсказки по технологическому развитию на десятки лет вперед — это огромная фора. Стоит ли такая эфемерная вещь, как Родина, того, чтобы отказаться от шанса прикоснуться к этому? Шанса сбежать от всех тех пертурбаций во власти, которые в любой момент могли обнулить все его достижения.

Немец неожиданно осознал, каким маленьким он себя чувствует перед этой троицей. Как же сильно ему не хватает опыта.

А потом за окном громыхнуло. Кто-то в коридоре закричал про германский налет, и эти чопорные джентльмены, которые еще недавно казались властелинами мира, неожиданно потеряли весь свой лоск. Капитан с глазами убийцы выхватил пистолет, и как же глупо это выглядело в свете налета дирижаблей. Глупо и оттого совсем не страшно. Камминг, будущий глава всей британской разведки, подошел к окну и недовольно сжимал кулаки, но… Не мог совершенно ничего сделать. Все хитрости оказались ничем перед силой больших пушек. Келл единственный сделал что-то осмысленное: бросился к телефону, но линия оказалась то ли повреждена, то ли перегружена. Могущественная контрразведка показала себя не лучше всех остальных.

— Я пойду, — Немец сделал шаг к двери.

— Идите, идите… — на него уже никто не обращал внимание, и парень с кривой усмешкой вышел на улицу.

Финал или завтра, или в понедельник 🙈

С холма, где располагался дом с конспиративной квартирой, было видно весь город, над которым уже поднималось несколько черных столбов дыма. И это был не налет дирижаблей — пока еще просто самолеты! Германские «Фоккеры» набросились на Лондон и теперь зачищали его от всего, что должно было прикрывать небо британской столицы. Вот рядом с висящим со стороны Вулвича аэростатом появился самолет — залп двух ракет из-под крыльев, и мгновенно вспыхнувший шар устремляется к земле.

— Близко работают. Наверняка, — прошептал Немец пересохшими от волнения губами. — Вот только тут не только шары, но и зенитные орудия.

Рядом как раз стояла целая батарея, вокруг которой бегали солдаты, крутили стволы, выжидая, когда же хоть один самолет заскочит в их зону поражения. Но немцы и тут оказались готовы. «Фоккер» на самом деле прилетел — вот только шел он не на высоте, а практически вплотную к земле, куда задранные стволы зениток просто не могли опуститься. А там, где могли, им мешали собственные укрепления. Немец увидел, как самолет заметили, кто-то попытался содрать пулемет со станка и направить на цель хотя бы так… Но английская промышленность делала хорошие треноги, и те крепко держали доверенные им орудия. В итоге «Фоккер» добрался до цели без малейшего противодействия, и на землю полетели сразу две гранаты. Небольшие, но для незащищенных людей верная смерть.

Целая огневая точка с пушками, которые стоили сотни тысяч фунтов, оказалась выведена из строя меньше чем через минуту. А взгляд Немца зацепился за рисунок на борту самолета: корона из сплетенных адских рогов… Это она! Только она могла придумать настолько изуверский план, и она же воплощала его в жизнь. Наверно, где-то в глубине души Немец был благодарен врагу и Короне за этот налет, который помог осознать, что британцы вовсе не всесильны, что он тоже способен очень на многое. Вот только он увидел не только убитых солдат…

Одна из гранат улетела немного в сторону, и осколки ударили не столько по зенитной позиции, сколько по ближайшим домам. Долетевшие из-за тонких стен крики боли пробирали до костей, но Немец смотрел только на замершую на пороге дома женщину. Та самая некрасивая возница кэба, на котором он приехал. Как оказалось, она ездила не одна: рядом с ней сидела дочка, и теперь она попыталась убежать, спрятать ту от несущейся с небес смерти. Не успела. Прилетевшие с неба стальные осколки пробили спину женщины в шаге от двери, которая все равно бы ей не помогла. Что для раскаленной стали какие-то жалкие сантиметры дерева или людской плоти?

— Ненавижу! — прошептал Немец и пошел вперед, даже сам не понимая куда.

Город вокруг него разгорался, город не мог защищаться, а с северо-востока к нему приближались восемь длинных сигар «Цеппелинов», забитых под завязку бомбами. И некому было их остановить! Или было? С северо-запада Лондона, где располагался новый аэродром Норхолт, в небо начали подниматься британские самолеты. Англичане наконец-то явились на битву. Немец даже задрал голову, считая забирающиеся в небо черные ласточки. Одна, два, три, четыре… Восемь. Всего восемь самолетов — остальные, похоже, не были запущены, и смогут взлететь не раньше чем через десять, а скорее, и все пятнадцать минут. Если еще и пилоты окажутся на месте.

Парень грустно усмехнулся. Всего восемь самолетов против целой толпы немецких «Фоккеров», каждый из которых мог в одиночку положить целое такое звено. И это не считая дирижаблей. У Лондона не было и шанса. В этот момент по летевшему первым британскому самолету скользнул луч прожектора, и Немец нервно расхохотался. Вместо английского флага на его крыльях был нарисован русский триколор. Как бы это было ни иронично, но эскадрилью для защиты британской столицы вели русские летчики.

Чертов Старик, вот не сидится же ему спокойно.

— Лэно, готовьте второе звено! — я остановил Хоукера, который собирался взлетать вместе с со мной и Мамаевым.

— Там мой город!

— А тут ваши летчики, — мне было что ему сказать. — Мы с первым звеном постараемся их задержать, пока не придет подмога. А без вас… Боюсь, ее придется ждать слишком долго.

— Иван, — голос Хоукера дрогнул. — Я благодарен вам за храбрость, покажите им там!

Я вскинул руку к голове, а потом махнул ей же, чтобы из-под колес убирали стопоры. Звено, в котором под мою ответственность прогрели двигатели, оказалось готово к вылету всего за десять минут, за которые мы раскидали по местам пилотов из самых разных отрядов и всей толпой рванули в небо. Не самый разумный подход, но я верил в наши доработанные с де Хэвиллендом самолеты. Мы просто обязаны были справиться.

Вот только и следующие десять минут, пока мы набирали высоту, нам оставалось только ждать и следить за тем, как ловко действует враг. Они украли наш прием с ракетами для выноса аэростатов. Быстро, четко, без шансов. Для уничтожения зенитных орудий и фонарей использовали полет у самой поверхности: очень рискованно, и только на моих глазах один немец попал под неудачный порыв ветра и прямо-таки впечатался в землю. Но в целом враг очень ловко использовал то, что британцы размещали большую часть своих огневых позиций вдали от зданий, где к ним было бы гораздо сложнее подобраться.

Еще удивляло, как немцы перекинули сюда самолеты, да еще так уверенно наворачивают круги по городу с полной нагрузкой, словно ни капли не боятся, что им не хватит топлива на обратный путь. Впрочем, если мы хорошо поработаем, то это не будет иметь совершенно никакого значения. Я увидел первую цель, забирающую в небо после очередной атаки. Вот и попался! Я направил «МИК» вниз, не сомневаясь, что позади точно так же лег на крыло Мамаев. Он летит чуть позади, не так резко, но в случае чего именно его «Льюис» подстрахует меня от такого же хищника, что попробует подобраться ко мне на подъеме.

Огонь! Самолет тряхнуло от отдачи, очередь пошла чуть выше «Фоккера», и многим другим местным самолетам могло бы просто не хватить скорости и крепости крыла, чтобы довернуть еще больше и зацепить врага… Но не мне! Рука уверенно надавила на РУС, угол пикирования ушел за семьдесят градусов, отчего даже усиленные крылья начали вибрировать, но край очереди все-таки зацепил немца, и тот, словно резко споткнувшись, закувыркался к земле. Минус один. Радовался я, впрочем, недолго. Как мы прикрывали друг друга, так и у «Фоккера» нашелся напарник, лишь немного не успевший с ответной атакой. Причем этот гад заметил Мамаева, заставил того отвернуть, подбил сунувшегося к нам англичанина и только потом пошел на меня.