Мои размышления прервал вопрос:

─ Как ты назовёшь его?

Я думала над этим, и, казалось бы, правильным было бы дать ему имя его отца, но когда ещё был жив Джон, и даже когда мы не были с ним женаты, в день смерти отца Давида я пообещала дать имя этого славного человека своему первенцу.

─ Давид, ─сказала я, ─ в честь своего наставника.

─ У твоего сына будет необычное имя для англичанина, ─ сказал Алан, и тут же добавил, ─ но для короля Уэльса в самый раз.

***

Говорят, что самые лучшие битвы те, которые не состоялись, наверное, мы могли бы гордиться тем, что выиграли битву, не запустив ни единой стрелы.

Шотландцы жаловались, что они и так за зиму заросли жиром, а им ещё и повоевать не дали.

Но несмотря на обещание Алана мне всё-таки пришлось встать и выйти к брату Генриха Плантагенета.

Жоффруа Анжуйский был красавчик, он был старше Генриха, но при этом сохранил молодцеватость. Я так поняла, что Элеонора любила окружать себя интересными мужчинами. Высокий, тёмные вьющиеся волосы, без седины, высокий лоб, тёмные брови, тёмные глаза, выдающийся нос, такой гасконский. Чётко очерченный рот, чуть смуглая кожа.

Небрежно распахнутый ворот рубахи сверху которой был надет тёмный камзол, подчёркивающий ширину плеч и узкую талию, сильная шея, и серьга в ухе. От него так и веяло удалью, сила и харизма разливались в воздухе. Правда ноги у графа были слегка кривоваты, но для мужчины это не было критичным.

Самого Генриха я ещё не видела, но подозревала, что там тоже ходячий тестостерон.

С графом Анжуйским пообщались сухо. Он явно был недоволен тем, что мы, те, кого они считали союзниками, не приняли их, и не дали высадиться на берег.

Я пообещала написать письмо Элеоноре, но ещё раз подтвердила отказ от вассальной клятвы.

Граф Анжуйский пытался убедить меня в том, что включение Уэльса в состав Англии дело времени, но у меня был Алан, который быстро пресёк подобного рода манипуляции.

Мы сделали ужин для наших «союзников» И на ужине уже не обсуждали ни вассальные клятвы, ни военную помощь. Но зато граф Анжуйский задал вопрос:

- А что это было за оружие?

И я уже хотела, сделав невинный вид, переспросить: «Какое оружие?», как из свиты герцога донеслось:

- Мы назвали его «Безумная Маргарет».

Алан даже встал с большого кресла, которое поставили рядом с моим.

- Повтори! - приказал он таким тоном, что я бы на месте говорливого француза уже бежала.

- Простите его, - миролюбиво произнёс граф Анжуйский, - он лишь повторил то, что слышал от наших солдат, когда ваше оружие разбило ваш же шлюп.

- «Безумная Маргарет» *, - повторила я, и подумала: «Вот и увековечила ты своё имя в истории, Маргарита Павловна».

(*«The Mad Mag» —тяжёлая бомбарда XIV века, один из немногих сохранившихся экземпляров средневековых кованых орудий. Имея калибр 660 мм, «Бешеная Маргарита» входит в число крупнейших в мире орудий, использующих каменные ядра.)

А вслух сказала:

- Пусть будет так, только не «безумная», а «бешеная».

И сидящие за столом мои люди рассмеялись, а чуть погодя, постепенно заулыбались и бывшие в напряжении французы.

Я всё-таки сказала, что это бомбарда и теперь Уэльс надёжно защищён от нежеланных гостей.

Али присутствовал на всех встречах, и чётко дал понять, что Аббасидский халифат поддерживает Уэльс. Не знаю, были ли у Али полномочия, но мне было приятно.

Граф Анжуйский попытался прицепиться к словам и отметил, что будущий король Англии его люди не могут быть нежеланными гостями.

На что я ему сообщила, что в гости «со своим самоваром не ходят», а именно, что в гости надо ходить с подарками, а не с оружием и небольшой армией, тогда и Маргарита встретит другая, а не бешеная.

В общем, Алан, как и обещал, отправил нормандцев восвояси, на дорожку они получили письма и продовольствие и с пресной водой.

Я написала ответно письмо Элеоноре, Алан Генриху, скорее всего граф Вермандуа тоже написал письма, потому что он не уехал со своими.

Граф Вермандуа остался в Кардифе.

Алан стал собираться в Шотландию, он не был в своей стране почти месяц. Я даже стала забывать о том, что в один прекрасный день он уедет. И мне вдруг стало страшно, что я его вижу в последний раз, а я хотела его видеть каждый день. И, хотя траур по Джону ещё не прошёл, но я, скрывая это даже от себя, вдруг поняла, что я влюбилась.

Влюбилась, как девчонка. Не знаю, может это гормоны, послеродовой «гормональный бунт», я кормила сына сама, и каждый раз, ловила себя на мысли, что перед глазами у меня Алан, держащий ребёнка на руках.

Он вообще не боялся брать его на руки, и каждый раз приходя вечером брал его на руки и разговаривал с ним, а Давид, которого иногда мучили колики, сразу успокаивался на руках у Алана.

Я сравнивала то, что я испытывала к Джону, но это чувство было другим. Оно охватывала всю меня, смывая контроль и здравый смысл. Иначе как можно объяснить, что я решила, если Алан сделает мне предложение, то я соглашусь.

Но Алан лишь обнял меня, поцеловал в лоб меня и малыша и уехал на рассвете.

Я, глядя в окно на дорогу ведущую к перевалу, думала о том, что два раза он просил меня стать его женой и два раза я ему отказала.

Наверное, третьего не будет.

А через неделю после того, как Алан уехал, на горизонте снова показались корабли.

Море было спокойным, оно больше не набрасывалось на прибережные скалы, время штормов почти закончилось.

Ранним утром, мы ещё даже не завтракали, с башни прибежал посыльный и сообщил, что на горизонте два больших корабля, не похожих ни на длинные кнорры ганзейцев, ни на тяжёлые шнеки нормандцев. Корабли были парусными, и легко скользили по морской глади.

По словам посыльного, двигаясь с такой скоростью корабли войдут в нашу бухту после полудня.

На завтраке царило странная тревожность, но бомдарда с поэтическим названием «бешеная Маргарет» стояла на пристани и отряд стражников с зажигательными стрелами был там же, готовый стрелять, если будет приказ.

Слегка опоздав к завтраку, вошёл Али, я обратила внимание, что он слегка запыхался и пошутила:

— Достопочтимый занимался на плаце?

— Нет, — покачал головой купец, пряча улыбку в чёрную бороду, — я был на башне.

— Тебя тоже заинтересовали корабли? — спросила я

— Я знаю чьи это корабли, — улыбнулся Али.

Все заинтересованно на него посмотрели.

— Простите, госпожа, — купец, как и обычно начал издалека, но мы все уже привыкли к витиеватости речи восточного гостя и поэтому его никто не торопил, —это корабли из Халифата, — наконец-то договорил Али.

Теперь настала моя очередь удивляться:

— Но порт Карнарвона больше походит для торговых судов, — сказала я, — может они сбились с пути?

— Они идут именно в Кардиф, моя госпожа, — ответил Али, и, опустив взгляд продолжил, — не знаю будете ли вы злиться на меня, но это я взял на себя смелось пригласить их сюда.

— Зачем? — спросила я. Отчего-то мне не понравилось, что что-то произошло за моей спиной.

И то, что сказал Али, мне тоже не понравилось. — Вам нужна помощь, лишняя защита не повредит. А воины и поддержка от халифата весьма весомый аргумент для любого из будущих английский королей.

Я откинулась на спинку стула. Воображение нарисовало толпу янычар с ятаганами наперевес, в разноцветных тюрбанах и штанах, да, и ещё в жилетках на голое тело.

Я молчала, молчали и остальные. Али сидел вроде бы спокойно, но руки, сжатые в замок, указывали на то, что он нервничает, но не хочет, чтобы мы это видели.

— Значит к нам едет военная миссия из Багдада? — спросила я

Али едва заметно вздохнул:

— Я не знаю моя госпожа кто стоит во главе, но я могу отправить птицу …— Али помолчал, как будто раздумывая, стоит ли говорить или нет, но потом всё же решился, — прямо сейчас.