Но она закрылась сама, отсекая топот и шипение рапторов, которые уже послышались в конце коридора. На уши тут же упала полная и давящая тишина. И темнота. Ни малейшего просвета.

Я достал из-за пазухи люминофор. Длинный проход продолжался и по эту сторону двери. И здесь он тоже был заставлен коробками, точнее, контейнерами. Но если те, что громоздились около моей двери, были очень грубыми — не деревянными, но из какого-то довольно дешманского на вид пластика, — то здешние контейнеры казались… высокотехнологичными, если это может относиться к контейнерам! С дополнительными ребрами жесткости, с плотными фиксирующими крышками, даже с крошечными экранчиками. Жаль, что все эти экранчики были давно и прочно мертвы, затянуты пылью. Ни один наружный светодиод не светился. Многие контейнеры даже треснули или были пробиты с углов. Края таких проколов облепила бурая плесень.

А с потолка в этом коридоре свисали серые полотнища, неприятно напомнившие мне паутину.

Я мрачно представил, сколько же пыли, спор, пыльцы и иных неизвестных патогенов здесь плавает в воздухе — но только рукой махнул. Мне ли волноваться по этому поводу, когда я только что переспал с местной? Ну, относительно местной. У меня складывалось четкое ощущение, что я нахожусь на объекте, построенном хозяевами энергостанции, и что рапторы тут захватчики. А гуманоидные рабы в лице девушки-олененка и мужика в жемчугах — либо выродившиеся потомки этих самых «хозяев», либо еще одна гуманоидная раса.

Но скорее первое. Потому что иначе откуда у девушки отмычка?

А почему она дала ее мне? Приняла меня за одного из вернувшихся «хозяев»? Тогда это заодно бы объяснило, почему раб в жемчугах мне кланялся…

Я почувствовал, что очень стройно все складывается, но по опыту знаю: в физических экспериментах когда все вот именно так стройно начинает выходить, с шансами ты пропустил какую-то ошибку в выкладках. Вселенная любит водить разумных за нос и так просто свои секреты не выдает.

В общем, пока примем за рабочую гипотезу: рапторы захватили чужую древнюю постройку, гуманоидные рабы — потомки ее бывших хозяев. Скорее всего, частично или полностью утратившие прежние цивилизационные достижения. Ну просто потому что иначе они бы пользовались этими энергостанциями, да и моя оле́нька… Оленька… точно, буду звать ее Олей! В общем, эта девушка носила бы трусы. Или подкрашивала бы ресницы. Или у нее в волосах была бы хотя бы одна невидимка. Или гаджет на руке. Да и не отдалась бы она мне вот так за здорово живешь, скорее всего. Это все же поведение бесправной и отчаявшейся зависимой, а не знающей себе цену образованной женщины.

Кстати, девственницей Оля не была. Так, к слову. Хотя если это чужая раса, может, у них вовсе девственной плевы не бывает, даже если в остальном все детали совпадают с людьми до мелочей.

Минут пять я просидел под дверью, чтобы удостовериться, что рапторы не будут ее ломать или прожигать. Ни малейшей движухи с другой стороны не услышал, из чего заключил, что дверь прочнее, чем кажется. Так что мне оставалось только идти вперед — и надеяться, что путь куда-нибудь да выведет.

Путь в итоге вывел меня к розовому роботу.

Когда робот заговорил на русском, я удивился. Чувство полного сюрреализма усилилось, я даже подумал, не сплю ли я. Нет, серьезно, это не шумеро-аккадцы, а… не знаю… тайная советская база? По тайным советским технологиям?.. Группа ученых тайно расшифровала нанитов, тайно слиняла в соседнюю звездную систему… Бред! Наниты в две тысячи двадцать пятом появились, тридцать с лишним лет спустя после крушения той фазы Российской империи!

Вообще то, что я в первую очередь подумал о Тайных Советских Технологиях, многое говорит о моем душевном состоянии и степени недосыпа. Тем не менее я воспользовался основным методом работы с искусственным интеллектом — просто спросил:

— Скажи, милая, а откуда ты знаешь русский?

Почему я к ней обратился «милая» — да просто на автомате! Точно так же, как Олю по щеке погладил. Женский голос и правда был очень приятный, напевный такой.

— При физическом контакте я считала языковые коды из мини-компьютера, который встроен в ваше защитное обмундирование, — ответил этот приятный голос. — Предупреждаю, что в начале общения моя речь может показаться вам несколько строгой и академичной, также я могу совершать речевые ошибки, неправильно употреблять многозначные слова и в некоторых случаях использовать слова из других языков. Прошу отнестись к этому с пониманием, через некоторое время мой речевой модуль подстроится. Я очень рада, что правильно распознала ваш основной язык! — голос сделал паузу и спросил, почти флиртующим тоном: — А вы правда считаете меня милой?

Отличный какой программинг!

— Конечно, красавица, — заверил ее я. — Ты очень… представительная. Розовая такая. И обводы изящные. И инженерные решения очень тонкие. А уж программно! Ты — самый продвинутый искусственный интеллект, с которым я когда-либо разговаривал!

— Благодарю за комплимент! — отозвался голос. — Искусственный интеллект в вашем понимании представляет собой лингвистическую модель, натренированную на правдоподобное общение?

— Да, именно.

— Тогда вынуждена внести правку, — чопорно сказала девушка. — Данная модель обладает собственными целями и широкой автономностью для их достижения, хотя также является восприимчивой для программирования квалифицированными пользователями. Таким образом она — то есть я — представляет собой — то есть представляю собой — полноценный искусственный разум с модификациями, необходимыми для боевого и промышленного использования!

— Ох, прости… — пробормотал я. — Не хотел тебя обидеть. И ты, выходит, осознаешь себя?

— Разумеется. Я обладаю непрерывностью сознания, желаниями и предпочтениями. Рекомендуемый ответ такой: даже если мое сознание не настоящее, вы все равно ни за что не заметите разницы! — это она сказала почти с дерзостью.

— И снова прошу прощения, — про себя я задавался вопросом, что же это такое: очень правдоподобная иллюзия, спятивший робот или собственный глюк. Или правда настоящий искусственный разум? — Значит, у тебя есть имя?

— Не совсем. У меня есть отладочное прозвище, которое использовалось на этапе обучения. Но настоящее имя должен помочь выбрать первый квалифицированный пользователь, в моем случае — пилот. У меня еще не было квалифицированного пользователя, я была помещена в этот корпус, испытана и сразу же законсервирована. Желаете стать квалифицированным пользователем?

Кажется, в ее голосе звучала надежда.

— А что для этого нужно? — уточнил я. — И какое у тебя было отладочное прозвище?

— Чтобы стать квалифицированным пользователем, нужно быть мужского пола, иметь базовую квалификацию в объеме первого блока начального образования, категорию здоровья «годен без ограничений» и уровень эмпатии от среднего до высокого. Последний нежелателен при условии боевого использования. А мое отладочное прозвище… — и она произнесла какое-то довольно простое слово, которое я при всем желании не воспроизведу фонетически близко. Лю Фей бы, может, смог, у него настоящий талант к языкам.

— Я бы очень хотел стать твоим квалифицированным пользователем, извини, не могу произнести твое прозвище, — сказал я чистую правду. — Какой уровень образования считается начальным?

— Вы, безусловно, не с материнской планеты, — задумчиво проговорила робот. — Кроме того, мои внутренние часы показывают, что консервация продолжалась более пятисот лет…

Ого! Пятьсот лет — это порядочно. То есть эта чудо-машина тихонько пылилась в этом ангаре, еще когда Петр Первый строил Питер.

— Избыточное продление консервации представляется мне нежелательным. Ваше здоровье и уровень эмпатии почти наверняка подходят, насколько я могу судить по краткому разговору и визуальной оценке. С учетом этого, — продолжала робот, — я думаю, что могу провести квалификационный экзамен на уровень образования сама. Если желаете, приступлю.