Так что я решила не откладывать на потом то, что могу сделать сейчас.

Укрепление энергетической структуры отняло у меня несколько больше сил и времени, чем я рассчитывала, но ничего критичного.

В последнее время, после уничтожения летом, после сессии, Пустынной Земли и моего последующего длительного отдыха в целительском крыле, работа с энергиями стала даваться мне намного проще. Так что я, выполняя такую долгую и не самую легкую задачу, уже не выпадала из реальности, как до того события, и прекрасно слышала все, о чем вещал Рен.

Закончив, я никак не выдала этого, продолжая сидеть с прикрытыми глазами, привалившись спиной к толстому стволу дерева. И, судя по отсутствующей реакции представителей деревни, мое поведение не вызывало у них ни вопросов, ни подозрений. Да и зная, как ведет себя большая часть местного женского общества, утомленность после длительной дороги у бедной хрупкой (ха-ха!) меня была нормальным явлением.

Зато вот Рен, каким-то образом, почувствовал какие-то перемены, хотя я точно знала, что за моими манипуляциями с энергетической структурой этого места он не следил.

— Мы не планировали так скоро искать место отдыха, но, увидев деревню, не смогли отказать себе в том, чтобы заехать сюда, — закончил темный эльф свой рассказ.

— Он рассказал чистую правду, — подал голос паренек, судя по цвету свечения глаз, являющийся целителем.

И ведь действительно, Рен сказал чистую правду. Так скоро мы совсем не планировали искать место отдыха, поскольку отдыхать планировали каждый у себя дома после посещения этой последней необследованной территории. А увидев деревню, мы действительно не смогли отказать себе в том, чтобы заехать сюда, ведь именно здесь можно было изучить состояние энергетической структуры мира в этом месте.

Но, не зная истинного положения вещей, слова эльфа воспринимались совсем иначе.

— Позвольте спросить, — пошевелившись, подала голос я. — Как молодой человек определяет — врет собеседник или нет? Ведь он не менталист.

— Я думала, что ты спишь, девочка, — повернула голову в мою сторону женщина.

— Нет, — улыбнулась я. — Просто прикрыла глаза не на долго.

Поскольку я тоже ни словом не соврала, о чем явно говорило молчание парня, женщина спокойно пояснила этот интересующий меня ответ:

— Юнон действительно не обладает ментальной магией. Но, как вы явно заметили, он целитель. А тело любого мыслящего существа реагирует на ложь столь же ярко, как и разум.

Ого, живой детектор лжи! Да-а, местный народ приспосабливается к жизни по-своему.

— Надеюсь, на этом ваше любопытство утолено? — сухо поинтересовался Рен, всем своим видом демонстрируя, что его рассказ окончен.

— Да, — кивнула Изабелла Волдруг. — Я вас больше не держу.

Перед самым уходом я все же не удержалась от еще одного вопроса, мучавшего меня:

— Изабелла, скажите, почему вы так враждебно нас встретили?

— Слишком часто приход чужих приносит в наши дома горе, — ответила она, глядя прямо мне в глаза.

Отъехав от деревни на приличное расстояние, так, чтобы нас точно уже было не видно и не слышно, наша маленькая компания остановилась. Спешившись, мы развернули карту, и я с чистой совестью стерла серый карандаш и закрасила недавно посещенную область карты зеленым.

— Ну вот и все, — выдохнула я, глядя на плод наших длительных трудов. — Теперь осталось лишь разобраться с существующими Пустынными Землями, не оглядываясь и не вздрагивая в ожидании появления новых.

— Ты большая молодец, — Ивар Авфул приобнял меня за плечи. — Спасибо тебе!

— Я просто ускорила события, — отмахнулась я. Ну неловко мне становится, когда меня хвалят, даже если хвалят заслуженно.

Ивар Авфул поднял карту с земли и, аккуратно ее свернув, упаковал к себе в сумку.

— Кстати, — я повернулась к старому магу. — Мистер Авфул, что это Вы устроили в деревне? Почему Вы вели себя так тихо и почему Вас словно бы никто не замечал, а если и обращал случайно внимание, то тут же переключался на что-нибудь другое?

Ивар Авфул вздрогнул и виновато опустил глаза.

— А ты не поняла, Джозефина, — хмуро взглянув на мага, отозвался Рен.

— Нет, — растерянно ответила я, быстро прокручивая в голове последние события. Нет, все-равно не поняла.

— Это ведь из этой деревни Вы лично забирали детей-универсалов, не так ли? — сухо хмыкнул эльф, повернувшись к магу. — Двух новорожденных близняшек, что сейчас служат королю личными помощницами, если мне не изменяет память?

Я невольно округлила в удивлении рот. Что?

— Что? — повторила я свой вопрос в слух.

Ивар Авфул тяжко вздохнул.

— Совершенно верно, мистер де Эксилир. И хоть я совершенно не горжусь данным поступком, но изменить я уже ничего не в силах. Отец девочек погиб, а их психике нанесен непоправимый вред. Тут никакие извинения не помогут.

— Поэтому Вы не хотели, чтобы Вас узнали? — изрекла я свою гениальную догадку.

— Да, Джозефина, — просто, без комментариев о моей сообразительности, согласился старый маг.

Чуть позже, когда Ивар Авфул ускакал во дворец, мы с Реном возвращались в общежитие Академии.

Вернее, я возвращалась, а Рен меня провожал. И ведь сам предложил (или, если точнее, поставил перед фактом) несмотря на то, что ему еще и на работу нужно заехать. От такого я, разумеется, отказываться не стала, и сейчас ехала рядом с темным серебристоволосым эльфом и наслаждалась неспешной беседой.

— Рен?

— Да, Джозефина?

— Та женщина, Изабелла, назвала тебя принцем. Ты правда принц?

Молчание затянулось.

Я уж было решила, что Рен не хочет отвечать на этот, казалось бы, безобидный вопрос. Даже рот открыла, чтобы перевести все в шутку. Но темный эльф неожиданно тяжело вздохнул и, не глядя на меня, тихо произнес:

— Да, Джозефина, я родился первым сыном короля темных эльфов. Все мое детство меня действительно воспитывали как будущего наследника. Самые лучшие учителя во всем — военное дело, экономика, точные науки, магия, этикет. И хоть требовали от меня соответственно много, гораздо больше, чем от моих сверстников, но мне такая жизнь очень нравилась. Я никогда не завидовал никому, даже младшему брату, что он вел более праздный и беззаботный образ жизни. Наоборот, я гордился тем, что меня можно по праву называть лучшим.

Мужчина замолчал и глубоко вздохнул.

Кони медленно шли по загородной дороге, словно тоже не спешили возвращаться в шумный город, что разрушит этит удивительные мгновения спокойствия и неожиданной откровенности.

— Но однажды Тэилириандор привел домой девушку. Из знатного древнего рода, черна, как ночь, с белоснежными волосами, она зацепила мое внимание. Не знаю, как она вообще обратила внимание на брата, ведь в то время ему только перевалило за полсотни, и он был едва темнее светлого. Но я точно видел, что Тэилириандор в нее не был влюблен, что он и подтвердил, найдя в тот же вечер себе новую красотку, поэтому я без сомнений принялся ухаживать за обсидиановой красавицей, что в будущем составила бы мне хорошую партию.

Я усмехнулась, быстро представив, как юный Риан легко покоряет женские сердца.

А Рен тем временем продолжил рассказ:

— Постепенно мы узнавали друг друга лучше, и со временем я полюбил ее. Мне казалось, что чувства были взаимными… но время все расставило по своим местам.

Мало приятного слушать, как объект твоей симпатии признается, что был влюблен в кого-то, но я продолжала молчать, не прерывая историю. Разумеется, я не думала, что Рен за свои неполные двести лет ни разу не был влюблен, но все же открыто слышать такое было, мягко говоря, неприятно.

— Утонув в новых чувствах, я стал посвящать Тасиле очень много времени, пренебрегая учебой и некоторыми возложенными на меня обязанностями.

Неприятное чувство сильнее зашевелилось в груди. Значит, Рен до сих пор не может забыть ту эльфийку, раз называет ее сокращенным именем. А ведь даже к брату он обращается полным труднопроизносимым именем, да и меня все так же Джозефиной зовет. Лишь раз услышала ласковое «Джози», но мне уже начинает казаться, что тот раз был плодом воображения моего воспаленного переутомлением и истощением мозга.