— Синьор Варгари, — глядя на меня, произнёс он нейтральным тоном, делая едва заметный упор на слове «синьор». — Рад, что мы подоспели вовремя.

Я выдохнула с облегчением:

—Капитан, я очень-очень рад, что вы снова с нами!

Мне хотелось его обнять, и я не стала себе отказывать.

Тихо шепнула:

— Спасибо, капитан.

Он понял. Понял, что я скрываюсь, что раскрывать мою личность сейчас нельзя.

Винацио шагнул вперёд, протягивая руку:

— Капитан Седрик, я старший брат Марио, Ченцо Варгари.

Седрик крепко пожал его руку:

— Рад снова увидеться, синьор Ченцо

— Как вам удалось выбраться?

— Нам помогли, люди Дандоло, они встретили нас, когда новый дож Скорци, отчаявшись что-то от нас узнать, наконец-то, выпустил нас из подвалов своего дома.

Капитан Седрик сказал, глядя на Винацио:

— Если бы не люди и корабль синьора Дандоло, нам бы не удалось вас догнать. Мы теперь его должники.

— Я думаю, что и для Дандоло это долг чести помочь воинам Уэльса, — коротко ответил венецианец.

Я спросила:

—А как вы узнали, что мы идём через Мон-Сени?

Капитан Седрик улыбнулся:

—Следы привели в Геную, и там мы «случайно» встретили леди Элину, которая рассказала нам про то, что они с супругом собираются ко двору французского короля. И, я подумал, чтобы сделала моя леди, если бы оказалась в такой ситуации.

— И чтобы она сделала? — спросила я

— Моя леди не выбирает лёгких путей, а самый короткий путь был через перевал, но нам сказали, что последний караван ушел накануне, и, тогда мы купили лошадей и решили его догнать.

Было очень приятно понимать, что капитан Седрик так думает обо мне. Даже, если бы кто-то и услышал странный разговор про какую-то леди, то вряд ли бы понял о чёт речь.

— И хорошо, что догнали, — сказал вдруг раздалось у меня из-за спины, это был голос того восточного купца, который взял на себя командование.

Его лицо было серьёзным.

— Без вас разбойники перерезали бы нас всех. Мы в долгу перед вами, капитан.

Когда тела убитых разбойников стащили с дороги, а раненых перевязали, встал вопрос: что делать дальше?

Караван остался без каподелло.

Восточный купец собрал совет. Пригласили нас, братьев Варгари, капитана Седрик, купцов из Генуи, начальник охраны каравана тоже был убит, пригласили его заместителя и главного погонщика.

— Нам нужен каподелло, — сказал купец, которого звали Ибрагим аль-Басра. — Без него караван — это просто толпа. Дорога впереди опасна, особенно спуск с перевала. Нужен тот, кто знает путь и кому люди будут подчиняться.

— Главный погонщик Марко, — предложил кто-то. — Он ходил этим путём трижды.

Марко, коренастый генуэзец лет сорока, покачал головой:

— Я знаю дорогу, но командовать людьми совсем не моё дело. Погонщики меня слушают, но купцы? Охрана? Нет.

— Тогда господин аль-Басра, — сказал заместитель начальника охраны. — Вы доказали, что умеете командовать. Мы выжили благодаря вашим приказам.

Ибрагим задумался, поглаживая бороду.

— Я могу взять это на себя. Но только если все согласны. Каподелло должен иметь полную власть. Иначе в первом же споре всё развалится.

Купцы переглянулись, затем один за другим кивнули. Винацио тоже согласно наклонил голову, я последовала его примеру.

— Значит, решено, — Ибрагим выпрямился. — Я поведу караван до Парижа. Первое моё решение таково, мы идём к монастырю Сен-Мишель на вершине перевала, в прошлом году мы там останавливались. Там переждём ночь, похороним мёртвых, залечим раны. А утром двинемся дальше.

— Монастырь Сен-Мишель? — переспросила я, — а мы там все разместимся?

— Сам монастырь небольшой, — сказал Ибрагим, — но монахи держат странноприимный дом для путников. Там можно разместиться всем.

— Далеко это? — спросил капитан Седрик, оглядывая небо. Тучи сгущались, снег падал всё гуще.

— Два часа подъёма, может, три, — ответил купец. — Если поспешим, и погода не испортится окончательно.

Караван тронулся в путь, но через час стало понятно, что нам не дойти. Снег уже валил так густо, что видимость сократилась до десятка шагов. Ветер был очень холодным, пронизывал насквозь. Я замотала лицо шарфом, видела, как то же самое сделали остальные.

Я шла рядом с Винацио, стараясь не отставать от впереди идущих. Джаббир держался рядом. Верхом никто не ехал, лошадей вели в поводу. Дорога к перевалу была довольно широкая, но были места, где она на поворотах становилась уже, и круче, и тогда мы замедлялись, прижимаясь к горе.

Время тянулось мучительно, и вскоре стало понятно, что либо мы сбились с пути, либо и нет никакого монастыря.

Метель усиливалась.

— Мы сбились с пути! — крикнул главный погонщик Марко, пробираясь к Ибрагиму. — Монастырь должен был быть уже час назад!

— Или мы идём медленнее, чем думали, — ответил Ибрагим, но в его голосе слышалась неуверенность, и добавил:

— Я.. я не понимаю. Эта дорога ведёт к монастырю... Мимо него невозможно пройти. Наверняка он уже близко, но я ничего не вижу в этой проклятой метели!

— Мы заблудились, — тихо сказал Винацио мне. — В такой буре легко пройти мимо даже большого здания.

— Что будем делать? — спросила я, стараясь перекричать вой ветра.

— Не знаю. Если остановимся, замёрзнем, надо дойти хотя бы до такого места, где мы сможем безопасно расположиться.

Я достала подзорную трубу, видно ничего не было, но вдруг мне показалось, что вдалеке, справа что-то есть.

Слабый, едва заметный огонёк вдалеке, справа от тропы, выше по склону.

— Там! — крикнула я, указывая. — Свет!

Все повернулись.

— Я ничего не вижу, — Седрик прищурился.

— Там, на скале! — Я схватила его за руку, и давая ему трубу, сказала, — смотри! Видишь, огонь!

Несколько мгновений никто ничего не говорил, всматриваясь в метель. Затем Ибрагим подошёл и попросил трубу, и тоже долго молчал, всматриваясь.

— Действительно огонь! Это должен быть монастырь! Монахи, вероятно, зажгли огонь в башне, чтобы путники нашли дорогу!

— Или это ловушка, — буркнул один из охранников. — Разбойники могли зажечь костёр, чтобы заманить нас.

Ибрагим колебался лишь секунду.

— Идём на огонь, здесь нам всё равно не выжить.

Как мы дошли до этого монастыря, я потом ещё долго вспоминала. Снег казался падающим не только с неба, он летел в лицо, порывы ветра били в спину, дышать было тяжело, потому что холодный воздух почти не проходил в лёгкие.

Мы периодически останавливались, вглядываясь в то место, где видели огонёк. Когда он исчезал, я чувствовала, как на меня накатывает паника. Но, помня о том, что остальным, несмотря на то что они сильные мужчины, также тяжело, я держалась. Особенно меня вдохновлял Джаббир, который не жаловался, наоборот, даже пытался подбадривать меня, шёл рядом.

Когда мы вышли на плато и увидели стены монастыря, то сразу не могли поверить, что они реальны. А я так и вовсе почувствовала себя моряком, возвратившимся из дальнего плавания, который, сойдя на родную землю, стал её целовать. Мне также хотелось упасть и вознести хвалу кому-то там, кто сверху приглядывает за нами неразумными, тому, кто всё-таки довёл нас до этого места.

Стены монастыря были похожа на стену военной крепости, они были высокие, с узкими окнами-бойницами.

— Да, это он! Монастырь Сен-Мишель! — выдохнул Ибрагим.

Из последних сил мы пошли к воротам. Ворота тоже были необычные для монастыря, массивные, дубовые, и мне даже показалось, что они были окованы железом. Мужчины начали в них колотить кулаками, всем тем, что было в руках, кричать, чтобы нас услышали:

— Откройте! Мы путники! Нам нужно укрытие!

Какое-то время ничего не происходило. Я уже начала думать о том, что, наверное, нужно будет вставать лагерем прямо здесь, у стен монастыря. И это было лучше, чем останавливаться на той тропе, по которой мы сюда доползли.