Услышав вопрос брата, он обернулся и, улыбнувшись, сказал:

— Да, я слышал, что над башнями замков Уэльса реет Красный дракон.

Герцог усмехнулся, и добавил:

— Король Стефан лишился самого серьёзного своего союзника.

— Не станет ли этот союзник нашим врагом? — прищурившись спросил епископ Кентерберийский.

Герцог Кентерберийский улыбнулся ещё шире:

— Даже если и станет, брат, тем слаще будет наша победа.

Маргарет.

Сэр Джеффри поставил охрану перед лестницей, ведущей на крышу башни.

Я даже топала ногой. Я даже пригрозила охране, чего никогда не делала, уволить их, но рыцари сэра Джеффри стояли «насмерть». Из-за спины раздался спокойный голос рыцаря:

— Леди Маргарет, зачем вам на башню?

— Посмотреть, как подходит корабль, — сказала я.

— В шестой раз? — уточнил сэр Джеффри.

Я промолчала, а про себя подумала: «Ну надо же, какие вредные, ещё и посчитали, сколько раз я уже поднялась на башню!»

— Леди Маргарет, не стоит каждый раз бегать на башню, — продолжал он. — Корабль идёт, наблюдатели стоят, и о каких-либо изменениях вам сообщат незамедлительно.

И тут у меня закралась мысль, а что это они так заботятся о моём здоровье? У меня вроде фигура пока оставалась прежней, ничего не было заметно. Я оглянулась в поисках возможного источника утечки информации. Неподалёку стояла леди Элери и делала вид, что её интересует что-то за окном замка. Я выдохнула и сказала:

— Хорошо, сэр Джеффри, о любых изменениях прошу незамедлительно докладывать. Даже если вам кажется, что это незначительно, я хочу знать.

Сэр Джеффри с лёгкой улыбкой склонил голову. Я подумала, что непросто, наверное, им будет со мной, потому что иногда ловлю себя на том, что мне хочется совершать совершенно нелогичные вещи. И в голову пришла мысль о том, что наверняка это гормоны.

«Как же дальше-то будет, если сейчас я иногда сама не могу себя остановить... Вот что гормоны с женщинами делают. А если женщина ещё и облечена властью, то они будут делать это со всеми остальными!» — мне стало весело.

Но это не значило, что я не буду ругаться на подругу, если выяснится, что это она рассказала о моей беременности.

— Леди Элери, пройдёмте со мной, — нарочито строго сказала я.

Элери улыбнулась понимающе, но пошла вместе со мной. Когда мы дошли до моих покоев, где я, на самом деле, с облегчением села на диванчик, потому что действительно нельзя было столько бегать, вытянула ноги и, взяв предложенный служанкой стакан воды, спросила:

— Ну и откуда же теперь все знают о том, что их леди ждёт ребёнка?

— Маргарет, — сказала Элери, — они сами догадались.

— Каким же это образом?

— Послушай... ну, они же присутствуют на завтраках, иногда на обедах и всегда на ужинах. Ты хотя бы обращаешь внимание, как изменились твои предпочтения в еде?

Я слегка нахмурилась, припоминая.

— Ты же всегда обожала рыбу? — спросила Элери.

— Да... но сейчас мне рыбу что-то не хочется, — ответила я, не совсем понимая при чём здесь рыба.

— Вот-вот. Сейчас ты её на дух не переносишь, а несколько дней назад ты отправила слуг разбираться с тем, что рыба, которую тебе подали, имеет «нехарактерный аромат». Между прочим, Маргарет, из-за этого Ринтана плакала, потому что на самом деле рыба была свежайшая.

Я прикрыла ладонью лицо:

— Какой кошмар... Элери, я это ожидала от кого угодно, но точно не от себя.

— Маргарет, это твоя первая беременность, — мягко произнесла подруга, — и это естественно, что ты не всегда отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь. Да и, конечно, на тебя навалилось много всего... Но мы и так тобой гордимся. Ты не побоялась поднять дракона над башнями, и теперь весь Уэльс с благоговением произносит твоё имя.

Я снова вздохнула и подумала: «Дай Бог, чтобы хотя бы это решение не было продиктовано взрывом гормонов в моём организме».

— Ну и как все к этому отнеслись? — спросила я вслух.

— Все очень рады. И вообще весь замок сейчас старается делать так, чтобы тебе было комфортно. Вспомни, что тебе теперь приносят на завтрак.

И я вспомнила, что действительно в моём рационе появилось много творожных блюд, и всё это было приправлено слегка кисловатым соусом или ягодным вареньем с кислинкой.

— Да, — сказала я, — а ведь и правда... И в последние дни на завтрак вообще не давали рыбы, от запаха которой меня тут же начинало тошнить. Удивительно, почему я не заметила этого сама?

— Маргарет, я вообще удивляюсь твоей работоспособности. Тому, что ты сейчас думаешь совсем о других проблемах, — сказала леди Элери. — Твои поездки, каждый день приём приезжающих баронов, проверка того, как идёт подготовка запасов..., и ты ещё умудряешься проверять торговые отчёты. Мне кажется, нужно немножко сбавить обороты и подумать о себе.

— Да, ты права... Ну что же, впереди зима, будем надеяться, что она будет такой же, как и прошлая, слегка застывшей, когда мы здесь жили так, как будто никого больше в целом мире не было. Вот только сегодня встретим Джона...

Корабль пришвартовался в то время, когда сумерки дня грозились перейти в темноту. Вечно подозрительный Надд нагнал к пристани кучу людей и выслал вперёд лодки с освещением. Так что корабль, на котором, по идее, должен был быть Джон, проходил по заливу как по взлётно-посадочной полосе. Такое сравнение пришло мне в голову, когда я смотрела на подход корабля с башни замка, куда меня не просто не пустили, а пригласили посмотреть, как швартуется судно.

Ветер стих, поэтому даже на башне не было так холодно. Но в шерстяной плед я всё равно завернулась, здоровье в этом времени нужно было беречь как никогда.

С берега каким-то особым образом покачали факелами, и сэр Джеффри, находившийся рядом со мной, оглянулся и сказал:

— Леди, всё нормально. Сэр Джон сошёл на берег.

И я вдруг ощутила, как мне полегчало. Я даже сама не замечала, какое страшное напряжение всё это время сковывало меня, видимо, именно поэтому я носилась как угорелая, бегая на башню каждые полчаса. Я не верила в то, что у меня получится. Что получится шантажировать самого короля. Да пусть это была маленькая, но это была победа. Моя победа.

Мы стали потихоньку спускаться с башни, я очень хотела встретить Джона на въезде в замок. Конечно, я понимала, что он после недельного пути на корабле не захочет, чтобы я его обнимала, но... мне это было нужно.

Поэтому мы спустились в главный зал и стали ждать.

Вдруг послышалось: — Едут! Едут!

Сердце моё забилось. Я начала делать вдох, и медленный, медленный выдох, стараясь успокоить сердцебиение. Помнила, что мне нельзя так переживать, потому что я не одна. Я вспоминала, что повышение давления у беременных даже от радостных событий может крайне негативно сказаться на самой беременности. А эмоции переполняли меня по самую макушку.

И когда распахнулись двери и в зал вошли мужчины, первым вошёл Надд, за ним Седрик, что-то говорящий Джону, то я вскочила и, невзирая на предостережения сэра Джеффри, побежала Джону навстречу, как девчонка, а не как правительница целого Уэльса, клятвы вассалов которого я недавно приняла.

Обняв меня, Джон шепнул на ухо свою любимую фразу:

— Маргарет... ну ты, как обычно.

Я посмотрела на него, на обветренное, усталое, но счастливое лицо.

— Ну и что, я рада, что ты вернулся, — сказала я, пряча своё лицо на его груди. И тут же, повернувшись к слугам, приказала: — Проводите сэра Джона в его покои.

Слуги уже знали, что делать, туда уже натаскали горячей воды. Я пошла вместе с ним, выгнала слугу из помывочной и… помыла его сама.

— Маргарет, я грязный, — сказал Джон, с улыбкой. — Ты представляешь себе, что такое неделя на корабле?

— О, я это очень хорошо представляю, — ответила я, подливая жидкого мыла в воду. — Если ты помнишь, я не один раз испытывала это. И один раз, даже путешествовала в сундуке.