– Ну, во-первых, я не виновна. А во-вторых, вы не можете меня держать запертой в собственном замке. И вообще у меня подозрение, что это меня хотели отравить.

Сказав это, я посмотрела на кардинала, понимает ли он, что если я захочу выйти, то никакая кардинальская стража меня не удержит?

– Здесь будет зависеть от того, смогут ли их величества выжить, – сказал кардинал.

– Как они себя чувствуют? – спросила я.

– Король Стефан плохо, – не стал скрывать от меня кардинал. – А вот р Генрихе мы не знаем, потому что к нему никого не пускают. С ним его супруга и его лекари.

– Вам не кажется это странным? – спросила я.

– Нет. Я думаю, что леди Элеонора защищает своего мужа. И если она считает, что его отравили по вашему приказу, то это вполне разумно, не подпускать к нему ваших лекарей.

И в этот момент мне в голову пришло, что если король Стефан не выживет, а рядом с ним будет Джаббир, то это может оказаться ещё доказательством моей причастности к отравлению.

— Я хочу увидеться с королём Аланом, — сказала я.

— Если только в моём присутствии, — сказал кардинал Альфонсо.

— Как вам угодно. Дайте мне возможность с ним поговорить.

Кардинал ушёл. Информация, которую я получила, была неутешительная, похоже, что кто-то очень хорошо подготовился именно к такому варианту развития событий. И мне подумалось, что никто и не собирался заключать мирный договор, или собирался, но на определённых условиях.

Я подумала о том, что если Джабир спасёт короля Стефана, то в этом случае этот кто-то будет очень недоволен. Поэтому решила поговорить с Аланом, чтобы тот постарался обезопасить Джаббира. Потому что если у кого-то и будет возможность справиться с ядом, то только у него, и тайный враг тоже это скоро поймёт, если ещё не понял.

Алан пришёл ближе к вечеру.

— Не злись, что я не пришёл раньше, — сказал Алан.

— Я и не злюсь, — сказала я. — Напротив, я бы расстроилась, если бы ты попытался прорваться ко мне, невзирая на то, что пути сейчас закрыты церковной стражей.

Я улыбнулась.

– Похоже, что то, что произошло, было тщательно подготовлено, но никто не ожидал, что здесь окажется Джабир, – сказал мне Алан.

— Ты думаешь, у него получится вытащить короля Стефана? — спросила я.

Алан понизил голос:

— Королю стало легче, — сказал он, — но о чём-то говорить пока рано. Не волнуйся, мы решим эту проблему так или иначе.

Я попросила Алана присмотреть за Джабиром, чтобы с ним, не дай бог, ничего не случилось, и предупредить Джаббира, чтобы он тоже никому не доверял и не поддавался на провокации.

Когда Алан ушёл, я поняла, что мне стало легче дышать. У меня появилась надежда, что действительно эту проблему можно решить.

Но надолго ли?

Я уже собиралась укладываться спать, когда в мои запертые двери снова постучали.

«Что за проходной двор? – подумала я. – Даже в заключении не дают передохнуть».

Это оказался герцог Кентерберийский.

И вот я даже не удивилась.

— Леди Маргарет, — прошептал он, видимо, чтобы служанка не услышала, потому что в комнате больше никого не было.

Я довольно холодно приветствовала его, уже одно то, что герцог был допущен ко мне для разговора без присутствия кардинала или стражи, говорило о том, что он здесь на особом положении.

– Леди Маргарет, я знаю, что вы этого не делали, – сказал он.

– Я тоже это знаю, – так же холодно сказала я, – но похоже, что это больше никому не интересно.

– Я могу помочь вам, – предложил он.

Я про себя усмехнулась и подумала: «Интересно... сейчас последует ещё одно предложение руки и сердца или что-то более заковыристое?»

– Одно ваше слово, – сказал герцог, – и весь этот кошмар закончится.

– Даже если король умрёт? – спросила я, стараясь чтобы сарказма в тоне было не слишком много.

– Даже если умрут оба короля, – сказал герцог.

И мне стало интересно, что же такого я должна сделать, чтобы это закончилось. «Даже если умрут оба короля».

Я спросила. И когда герцог сказал это, я не нашла ничего лучше, чем расхохотаться.

Прямо ему в лицо.

Я расхохоталась ему прямо в лицо. — Герцог Кентерберийский, вы в своём уме? — холодно спросила я.

Герцог сделал шаг вперёд, нависая надо мной, и вдруг как-то резко стал огромным; я почувствовала свою уязвимость, но наличие моей охраны в коридоре меня успокаивало. Кричать, если что, буду громко, не по-королевски.

– Я не понимаю, леди Маргарет, – сказал он, – что вас так рассмешило?

– Вы решили с вашим братом подмять под себя Англию? А вы уверены, что вас примут эрлы и бароны? – резко, даже сама удивившись этой резкости прозвучавшей в моём голосе, спросила я.

Герцог Кентерберийский предложил мне стать королевой Англии, и я расхохоталась, потому что я ожидала всё, например ещё одно предложение руки и сердца, предложение переписать на них серебряную шахту или вообще отдать им Кардиф или даже Уэльс вместе с титулом, но я никак не ожидала, что амбиции архиепископа простираются куда как дальше церковной власти.

Потому что я сильно сомневалась в том, что герцог сам решил, что ему пора стать королём.

– Вы в меня не верите, – сказал Кентерберийский. – Я не верю в себя, – сказала я, – и я бы не хотела вступать во всю эту королевскую игру.

– Да, – вдруг проявил недюжинные ментальные способности памяти герцог Кентерберийский, – я помню, как вы сказали, что вы хотели бы жить на своей земле, чтобы вас никто не трогал.

Герцог вдруг начал ходить по небольшой гостиной, и Селена, забившись в угол, вообще, по-моему, решила залезть под кушетку.

– Но это невозможно, леди Маргарет, – продолжил он. – Сейчас меняется история, происходит передел империи. И именно в этот момент зажигаются новые звёзды.

Герцог наконец-то остановился и посмотрел на меня: — А вы с вашими способностями уж точно достойны стать королевой.

А я подумала, что архиепископ Кентерберийский опасен и умен, как он всё просчитал, королева, власть которой уже доказана на довольно большой части территории, королева, у которой есть военный союз с большой страной, граничащей на севере, и, королева, у которой заключены торговые соглашения с Ганзой.

— И какой же вы видите мою роль? — задала я вопрос, догадываясь, что у архиепископа, конечно же, может быть своё видение, но мне было интересно мнение герцога.

Услышав его ответ, я с сожалением поняла, что позиция герцога ни в какой степени не поменялась, он всё так же видел мою роль в украшении его трона, потому что он ответил: — Вы будете моей королевой, леди Маргарет, и родите мне наследника, вы станете родоначальницей новой королевской династии.

А мне захотелось закончить: «…и закончите жизнь либо на плахе, либо в монастыре».

Хотя в текущей ситуации в целом, меня бы устроило это предложение, если бы оно не появилось тогда, когда вдруг оказалось, что у меня больше нет другого выхода. А я ненавижу ситуации, когда меня загоняют в угол.

– Вы ведь всё просчитали со своим братом? – спросила я. – Простите, леди Маргарет, – сказал герцог, – но это действительно единственный выход для вас.

– А вы уверены, что короли умрут? – задала я вопрос, который волновал меня саму, но несколько в другом ключе. И потому что на лице герцога мелькнуло сомнение, я поняла, что уверенности нет и у него.

И я решила продолжать: – Вы сами видели Генриха? – спросила я. – Почему Элеонора никому его не показывает, даже кардиналу? Вы уверены, что Генрих тоже находится в том же состоянии, что и король Стефан?

Судя по молчанию, у герцога не было на это ответа.

Но, возможно, что он и не собирался мне отвечать, потому как он сказал: – Я и не сомневался, что вы сразу не ответите, вы слишком умны и осторожны для этого.

И вдруг он снова сделал шаг вперёд, становясь слишком близко ко мне, но я знала, что, как бы мне ни хотелось сделать шаг назад, нельзя, герцог из той породы хищников, в которых любое отступление пробуждает охотничий инстинкт.