Дал добро, и новенький почти сразу принес пользу. И в первый свой вылет, и вот сейчас. Все-таки Котик не был дураком и прекрасно понимал, насколько рискуют жизнью пилоты, насколько ценны любые мелочи, что помогают им возвращаться целыми и невредимыми. И так же он осознавал всю пользу, которую принесет России даже покореженный, но относительно целый «Фоккер». В Аэродинамическом институте и Воздухоплавательной школе будут в восторге, когда получат такой подарок. А уж как порадуется Тульский оружейный, когда им передадут и вовсе новенький авиационный «Шпандау», о котором только и говорят последние недели.

Однако… Жандарм понимал, что пусть Крылов и сделал даже больше, чем еще недавно казалось возможным, вот только и он сам не должен был забывать о своих обязанностях. Таков закон армии: пилоты рвутся на волю, он, как жандарм, как строгий отец, должен заставлять их помнить об ошибках, о той цене, что с них могут спросить в любое время. Тем более, вон один раз он пошел навстречу госпоже Вилкас, дал ей возможность проявить себя, и чем все кончилось? Трупом и слезами Эмилии.

Нет, никакой больше самодеятельности.

— Простите, — Крылов, словно не оценив доброго к нему отношения, оборвал мысли жандарма.

— Да?

— Я так понял, вы заберете себе «Фоккер», — тот начал загибать пальцы. — Свой же «Ньюпор» я потерял, выполняя задание штаба и добывая эту ценнейшую машину.

Второй палец.

— И что?

— На чем мне теперь летать? — Крылов, узнав, что его не арестуют, мгновенно потерял всякий страх. Ну, как же он раздражает!

— Уверен, командир авиаотряда найдет вам что-то из запасов.

— Нет у нас запасов. А если просить у начальства в ставке, то они же мне какой-нибудь заднеприводный «Вуазен» пришлют! Или вообще допотопный «Фарман», который еще лично мсье Анри собирал! И что мне делать с этой летающей табуреткой?

— Поуважительнее к аэропланам, которые закупались за огромные деньги.

— Когда это еще было. А сейчас это табуретка с крыльями. Вы что, их не видели ни разу? На самом деле же табуретка. И, главное, пользы для разведки ноль. На ней километров на пятьдесят улетишь, и то счастье. А что на таком расстоянии разведывать?

— Так чего вы от меня хотите? — раздражение сменилось спокойствием.

— Самолет. Пусть жандармерия, контрразведка или кого вы там еще представляете выпишет мне новый самолет.

— Вы мне условия ставите?

— Забираете мой, давайте новый, — Крылов уперся.

А ведь он летал сегодня в два раза дольше других, учудил самый настоящий подвиг — надо же, самолет прямо из-под носа немцев угнал, ноги дрожат, сам стоит, качается, но не сдается. В какой-то мере это вызывало уважение и интерес: а что еще он вытворит, когда в следующий раз выберется в небо?

— Хорошо, — решился Котик и кивнул своей помощнице, чтобы подошла поближе. — Завтра Эмилия к вам подойдет со списком свободных аэропланов в других авиаотрядах. Сегодня было много смертей, возможно, что-то и освободилось, что получится для вас выделить.

Крылов на мгновение побледнел — неужели и его можно чем-то зацепить? Не успел Котик додумать эту мысль, как пилот покачнулся и начал заваливаться набок. Если бы не подхватившая его Эмилия, то так бы и рухнул на землю.

— Кажется, мне нужно немного поспать, — он даже успел улыбнуться и пошутить напоследок. Одно слово, летчик.

Лежу, нюхаю сено.

Котик оказался нормальным мужиком: пообещал самолет и, когда я немного уснул на ходу, даже организовал доктора, чтобы меня осмотреть, а потом и доставку на аэродром. В итоге я оказался на месте еще даже до того, как стемнело. И что самое забавное, одновременно со мной, только из Волковыска, на точно такой же телеге приехали и Орлов с Марковым. Живые… Голова графа была замотана в бинты, но он не обращал на это особого внимания, а корнет и вовсе сиял, словно начищенная медаль.

— Иван Андреевич! — меня тоже заметили, и Марков сразу бросился к моей телеге. — Вы целы?

— Да, немного сморило, вот мне и организовали транспорт.

— А мы из госпиталя. Самолет графа сбили, его самого посекло при посадке, но я вернулся и его забрал, — Марков хвастался так ярко и искренне, что я невольно улыбнулся.

— Чего же он тогда так зол? — спросил я, глядя, как Орлов развернулся к нам спиной и молча похромал в сторону кают-компании.

— Это из-за того, что я приказ нарушил, — засмущался Марков. — Он же повторял, причем несколько раз: в случае чего не возвращаться, а любой ценой доставить информацию.

— А вы?

— А я решил, что бросать своих — это все равно неправильно. Тем более, Ночная Ведьма, после того как подбила графа, все равно улетела, вот я дал круг и вернулся.

— Вы тоже сражались с Ведьмой, уверены? — я вспомнил, что до этого от ее рук уже пострадал Гусев, теперь вот досталось графу. Неприятный соперник.

— Точно. Мы оба разглядели рисунки на ее аэроплане, а еще… — Марков понизил голос. — Она, кажется, специально графа не добила. Повредила самолет, зашла на второй круг, но в последний момент отвернула. Прапорщик Божич считает, что это она разглядела мужественное лицо Сергея Денисовича и влюбилась.

— Ну хватит! — Орлов, так и не ушедший слишком далеко, обернулся с красным, как свекла, лицом. — Марков, вы что, забыли, есаул Ткачев ждет всех на разбор полетов! И вы, Крылов… Вы, конечно, не знали, но раз уж прибыли, то не стоит опаздывать. Вячеслав Матвеевич упоминал, что у него какие-то срочные новости!

— Идем, — я дернул попытавшегося было оправдаться Маркова.

Полчаса в телеге позволили мне хоть немного прийти в себя, а все остальное… Как говорится, покой нам только снится. Я неспешно двинулся вслед за графом, а в голове невольно крутилась мысль. Та Ведьма — она на самом ли деле пощадила нашего пилота или это просто случайность? И как бы я сам поступил в подобной ситуации?

Корона смотрела на полный бокал вина. Заслужила она его или нет? С одной стороны, она снова проявила человечность: не стала добивать вражеского пилота. С другой, если бы добила, возможно, этот день не был бы таким позорным для ее авиаотряда.

— Расскажите-ка подробнее про тот самолет, — она посмотрела на гостей прямо сквозь бокал.

Вино прятало красные щеки молодого Удета и огненный отблеск в глазах такого же неопытного Иммельмана. Странно было оказаться примером для столь непростых в будущем людей, но именно проснувшийся в девушке талант позволил ей занять место среди них, он же дал шанс выжить в этом мире, и именно ему она сама отдавалась всем телом и всей душой. Корона улыбнулась… Какие же они все-таки разные. Женщина, бывший кадет и недорослик, которого взяли в армию только из-за личного мотоцикла. Наверно, на самом деле только небо и могло позволить им оказаться вместе.

— Я слышал, как инженеры ругались, — первым начал Удет. — Их заставили искать даже щепки с треснувших лонжеронов, чтобы инженеры в Берлине смогли точно разобраться, что же такое хитрое придумали русские.

— А они придумали?

— Какие-то приспособления спереди крыльев. Непонятно, как точно они работают, но… Принцесса Августа первая предположила, что именно они помогали русскому так необычно летать.

Рассказывая о дочери кайзера, Удет даже подался вперед, на мгновение забыв о привычке тонуть в кресле и прятать свой рост.

— Принцесса Августа очень умна, — поспешил добавить Иммельман и снова сверкнул глазами. Он до сих пор не мог простить себе, что при таких-то зрителях не сумел расправиться с врагом.

— Тот пилот был настолько хорош? — Корона посмотрела на Макса.

— Не знаю, как объяснить, — тот потер лоб. — С одной стороны, точно да. Я ведь не смог его достать. С другой, когда он не использовал те свои хитрые штуки да не предугадывал мои маневры, то… Я чувствовал, что я быстрее, что я лучше ощущаю самолет, ветер. Словно передо мной новичок: начитанный, умный, но еще не набивший руку. Или же старик, который, наоборот, опытом компенсирует уже забившиеся мышцы и забывшиеся мысли.