Руслан, нагло пользуясь суматохой прощания, так же, как и женщины семьи Мамедовых, расцеловал меня в обе щеки, хотя точно знаю, метил и в губы, но мне удалось избежать непоправимого, и он лишь мазнул губами по самому уголку, не справившись с досадой, промелькнувшей в глазах. Ох, горячий южный парень! Куда ж тебе так неймется?

Но вот, наконец, мы оказались в машине и Саша, заведя мотор, вырулил со стоянки, почему-то хмуря лоб.

В отличие от него, я ощущала себя как никогда довольной, и последний глоток вина плескался во мне безграничным легкомысленным счастьем.

— Саш…

— Да?

— Ты чего такой серьезный?

— Всё нормально, — поморщился.

Вот только я прекрасно видела, что всё далеко не нормально. И тоже посерьезнела, повернувшись к нему всем корпусом.

— Саша, рассказывай. Что не так? Тебе не понравились посиделки? Или насчет князя переживаешь?

— Посиделки? — задумчиво переспросил братишка. — Да, нет, нормально…

На долю секунды он скосил глаза на меня и выразительно вздохнул.

— Не вздыхай, — фыркнула, понимая, почему он это сделал. — Просто расскажи. Саш, ты знаешь, я могу тебя заставить. Но не буду. Что ты хочешь от меня скрыть и почему?

Он нахмурился сильнее. Не нравится, что напомнила о капсуле контроля? А что поделать? Мне нужен союзник, а не парень, который решил начать что-то от меня скрывать. Так ведь и до тотальной размолвки недалеко. А мы ещё не отомстили за семью Белькова!

И словно подслушав мои мысли, Саша твердо произнес:

— Это не касается нашей основной цели. Это… Личное. Пожалуйста, — он надавил тоном, — оставь мне хотя бы иллюзию самостоятельности. Хорошо?

— А вот сейчас обидно было… — Я нахмурилась. — Я в принципе тебя не контролирую и ты прекрасно это знаешь. Мы сотрудничаем на равных.

— Но при этом ты угрожаешь мне капсулой контроля, — криво усмехнулся он, не отрывая глаз от дороги.

Хм, а он за словом в карман не лезет… И это явно его бесит.

Но могу ли я позволить себе быть доверчивой настолько, чтобы убрать контроль прямо сейчас?

И что изменится, если я удалю блокиратор именно сейчас?

Не знаю, что повлияло на мои следующие действия: выпитое в кафе вино или иррациональная обида на Сашку, который вообще-то был не прав, но я просто вынула из бардачка охотничий нож, примерилась к своему запястью, точно зная, где именно под кожей находился контролирующий чип, и безошибочно резанула кожу.

— Ты что творишь, полоумная⁈ — рявкнул Сашка, выворачивая руль к обочине и тормозя так резко, что меня бросило вперед, но ремень безопасности удержал на месте и непоправимого не произошло.

— Ничего, — хмыкнула, убирая нож обратно и спокойно выдавливая из пореза крошечный микрочип, который протянула ему на подушечке окровавленного пальца. — На. Ты свободен. Счастлив?

— И дали же боги сестру, — процедил он, глянув на меня так зло, что я искренне удивилась.

Ну а сейчас что ему не так?

Сашка же, раздраженно дернув дверку бардачка, вытащил из него упаковку влажных салфеток и не просто бросил ею в меня (хотя я была уверена, что он поступит именно так!), а сам вынул из пачки пару салфеток и одной сначала вытер натекшую на кожу кровь (её было относительно немного, я знала, как резать), а вторую обернул так, чтобы закрыть ею ранку.

Чип он у меня так и не забрал. Даже не взглянул на него.

Закончив с раной, Саша снова сосредоточился на дороге и до самой деревни не произнёс ни слова, сжимая руль так сильно, что на руках выступили вены.

А я всё пыталась понять, что с ним происходит.

Что за психоз на ровном месте? Быть под контролем ему, значит, не нравится. А когда я избавила его от контроля, ему снова что-то не так. Так может дело не в контроле, а в самом парне?

В итоге я не выдержала и когда братец заглушил мотор, снова повернулась к нему всем корпусом и абсолютно серьезно спросила:

— Саша, у тебя всё в порядке с нервами?

Шумно вздохнув, он посмотрел на меня искоса, умудрившись одним взглядом передать всю глубину своего раздражения, но потом отвел взгляд и ответил:

— Всё у меня в порядке, Ева. Конкретно сейчас мне не понравилось то, что ты причинила себе боль. Для меня это личный… — он сморщил нос, — триггер. Я не помню его причину, но он есть. Не делай так больше. Спасибо, что… — он снова шумно вдохнул и медленно выдохнул, глядя перед собой, — сделала меня свободным. Для меня это действительно важно. Я не отказываюсь от наших планов. Левашов сдохнет. И сдохнет всеми презираемый. А сейчас идем уже домой. Поздно.

И всё же я отметила, что он не рассказал мне про первопричину своего дурного настроения, но настаивать не стала. Смысл? Всё равно не скажет. Только зря время тратить. Вместо этого я переоделась из платья в спортивный костюм, выкинув в мусорное ведро салфетки, потому что порез уже затянулся, и отправилась выгуливать Локи.

Не успели мы выйти за ограду, как к нам молча присоединился Саша, так же переодевшийся в спортивное, но уже минут через десять неторопливой прогулки под луной парень спросил:

— Что там с программами, которые заблокировал перехватчик? Разобралась? Я смог перехватить последнюю попытку воздействия кинетика, но это даже не стазис, а попытка зацепиться за твоё тело, минуя моё.

— Глобально ещё не разбиралась, — я подхватила его деловой тон, понимая, что не в моих интересах дуться на напарника. — Хотя начала, да. С менталом более или менее понятно, он пытался установить в моем сознании четко прописанный алгоритм действий. Мой процессор опознал это как индивидуально прописанную программу и в целом смысл ясен. Я имею в виду понятно, как магический код стал цифровым. Это ведь разновидность волн и пускай источник разный, итог един. Я могу перехватывать такие программы и скорее всего всё ментальное воздействие, но ни отражать, ни отправлять обратно не смогу. Во мне нет способностей к менталу, чтобы создавать волну нужной частоты. А устанавливать наши цифровые программы на людей невозможно.

— Уверена?

Я удивленно повернула к нему голову.

— Как ты себе это представляешь? Когда мы взаимодействуем с цифровой техникой, то воздействуем прежде всего на электронные чипы. В людях их нет. Отправить-то можно… наверное. Но куда оно встанет? И как? Подозреваю, скорее всего это будет обычная энергетическая волна. Ну или необычная. И её итог… — я качнула головой, — боюсь, предугадать невозможно. Она может и никак не сказаться, а может и стать причиной взрыва мозга.

— Хм, может… — согласился Саша некоторое время спустя. — Мы можем протестировать это на мышах. У нас есть свой профессор цифромагии. Почему бы не подкинуть ему новую задачку? Чем он сейчас вообще занят?

— Ну-у…

Я даже лоб потерла, старательно вспоминая наличие у Белькова хоть какой-то занятости после завершения выращивания гомункула. О, точно!

— Он анализирует наши с Локи мозговые волны, чтобы сделать его моим фамильяром.

— То есть моим, — хмыкнул Саша.

И я поморщилась. Вот да. Этот момент я не продумала.

— И как успехи?

— Не знаю, — пожала плечами. — В последнее время он фокусировался на тебе. Чуть ли не ночевал рядом с купелью.

— А Локи, я так понимаю, уже запечатлелся на тебе сам, — предположил парень, в этот момент посмотрев на волка, который ещё три минуты назад бегал по полю, тревожа ночных грызунов, но стоило нам заговорить о нем, как моментально вернулся и пристроился рядом, внимательно заглядывая мне в лицо. — Он послушнее собаки.

— Он умнее собаки, — не смогла не заметить и погладила своего волчонка по макушке, на что он тут же блаженно прикрыл глаза, не сбиваясь с шага. И пускай волчонок уже вымахал крупнее Полкана, он всё ещё был волчонком. — Знаешь, иногда мне кажется, что ещё чуть-чуть — и мы сможем общаться с ним мыслеобразами. В те разы, что я смогла коснуться его эмоций, они были невероятно яркими и понятными.

— Думаю, это из-за его магии, — предположил Саша. — В его основе электричество. Природное, но всё же электричество. Импульс, понятный нам, как код. Возможно, он считает тебя своей стаей, и я не стал бы отрицать наличие эмпатической связи между магическими особями одного вида. Ты ведь получила своё ядро от удара молнией. Сама стала в каком-то смысле грозовым волком…