Мне так не терпелось встретиться с купцами из Византии, что их я пригласила первыми. Сын был со мной. Пусть привыкает и учится.

Купцы, как водится пришли с подарками, несколько слуг затащили огромный ковёр, ковёр был хорош, и в замке, который находился большую часть года в холодном Кардифе, являлся вещью весьма полезной.

Три сундучка с благовониями и разными флакончиками, тоже найдут своё место. Я довольно улыбнулась, похоже, что купцы знали, что мне дарить, а значит подготовились.

«Ну, что же, - подумала я, - возможно у них и информация найдётся, которая меня заинтересует».

Я, к стыду своему не так много знала про другие средневековые государства, только то, что знал мейстер Умло, потому что отдельных преподавателей не нанимала. Да ещё как-то в случайных беседах тот же сэр Джефри рассказывал, что через Константинополь шли рыцари, направляющиеся в Крестовые походы. И раз в год из Дувра отплывал корабль, через Геную который вез паломников.

Сначала купцы нахваливали те товары, которые увидели здесь, в основном, конечно, зеркала, но и то, что синтезировалось нашими алхимиками. Задали они мне вопрос и об оружии, но я сразу сказала, что оружие не продаю.

Потом они рассказали, в ответ на мой вопрос, что и английские аристократы приезжают на паломничество к Византию, чтобы приложиться к святыням*.

(*В Соборе Святой Софии хранились многочисленные реликвии, включая, по некоторым версиям, Туринскую плащаницу (саван, в который было завёрнуто тело Христа) и частицу Тернового венца)

- А вот, если я, например, поеду с паломничеством или с торговой миссией, - спросила я, - получу ли я возможность встретиться с императором Иоанном? Быть представленной ко двору?

- Несомненно, - ответил то из купцов, который был постарше, - с вашими товарами и славой, которая летит впереди вас, это будет легко.

-Наш император, как и его супруга Анна, ценит необычные вещи и необычных людей, - добавил второй.

- Расскажите мне, как проходит жизнь в Константинополе, опасно ли там, или нет? - я хотела выслушать, что они скажут.

Купцы расписывали прелести своей империи, восхваляя её, но в разумных пределах. Ничего существенного.

Зато я узнала, что можно приобрести дом, как в самом Константинополе, так и виллу на окраине, в зависимости оттого, где я хочу проживать.

- И много ли англичан уже купили дома? - спросила я, не надеясь на ответ.

Англичан немного, сказали они, но есть, и в Константинополе, и около него действительно проживают некоторые из них.

После встреч с остальными купцами я всё больше уверилась, что в Византия и могла стать тем государством, которое приютило Викторию с детьми.

И идея с паломничеством мне всё больше нравилась. Во-первых, она позволяла, пусть на время, отодвинуть вопрос с церковью и Генрихом, а во-вторых, была достойной причиной для путешествия одинокой вдовы.

Но на паломничество мне нужно было получить благословение архиепископа или его представителя, и, кажется я знала, кто мне его даст. Не зря же он проделал такой путь из Англии в Уэльс.

Еще пару дней мы провели в Карнарвоне, и вернулись в Кардиф.

И на следующий же день я пошла разговаривать с епископом, присланным ко мне Кентерберийским. Как говорится «кто нам мешает, тот нам поможет» *

(*фраза из к/ф «Кавказская пленница»)

Маргарет

Ещё до отъезда из Карнарвона, я обсудила с сэром Джефри свою идею. Он загорелся сам, восхищённо глядя на меня и расстраиваясь, что ему эта мысль не пришла самому.

- Это гениальная мысль, леди Маргарет, - воскликнул он, - вы даже не представляете насколько в сложившихся условиях, когда король Англии готов к расширению территорий, а архиепископ Кентерберийский жаждет укрепить свою власть, это может помочь вам заручиться поддержкой Папы, а ещё обеспечит вам и Давиду личную безопасность.

Сэр Джефри мне объяснил, что, получив благословение Папы, пусть даже это сделает епископ, поставит меня в положение правителя, находящегося под защитой церкви.

На мой вопрос достаточно ли полномочий у присланного ко мне епископа, сэр Джефри подтвердил, что ко мне направили довольно известного в Риме служителя. Епископ Норвичский пользовался особым расположением Папы за свою честность и принципиальность. Оказалось, что епископ не лгал, утверждая, что он служит во имя веры, а не архиепископу Кентерберийскому.

Ещё одним плюсом было то, что я смогу назначить регента и Совет на время своего отсутствия, и они получат религиозное благословение на правление, на то время, пока я буду находиться в своём паломническом пути.

А моя защита будет включать в себя то, что любое посягательство на меня будет рассматриваться, как посягательство на интересы церкви и караться соответствующе, вплоть до отлучения. *

(* Например, собор в Руане в 1096 году постановил, что паломники и их имущество находятся под защитой церкви. Это означало, что любые посягательства на их безопасность или владения могли повлечь церковные наказания, такие как отлучение от церкви)

И моё предположение, что Стефан мог отправить Джона и свою семью в Византию тоже показалась сэру Джефри правдоподобной.

Впервые за много лет, я вдруг почувствовала, что ветер с моря несёт не только запах водорослей и рыбы, что эта жизнь мне дана не для того, чтобы я продолжала прятаться от неё, как улитка в свой домик, а для того, чтобы жить. И, если для этого мне понадобится перевернуть мир, то я сделаю это. Средства и возможности у меня были.

Пока добирались до Кардифа идея отправится в «паломничество» окрепла в моей голове. Я нашла в себе силы поделиться с Элери. Поначалу подруга воспротивилась:

- Ты что, готова оставить сына?

Это был самый тонкий момент в этом решении, но вариантов взять Давида с собой не было. По словам того же сэра Джефри, если бы ребёнку было хотя бы пятнадцать дет, то можно было бы взять его в столь непростое путешествие, но он слишком мал, да и присутствие законного наследника на своих землях было нужнее. Вокруг него уже выстраивались и регентство, и Совет.

- С поддержкой епископа Норичского и Святого престола, вашему сыну здесь будет нечего опасаться, никто не пойдёт на Уэльс пока вы будете совершать паломничество, - сказал сэр Джефри.

Хотелось бы мне в это верить, но сэр Джефри привёл пример из прошлого, и даже мелькнуло знакомое имя Владимира Мономаха и его супруги*, которая совершила паломничество, и это остановило междоусобную войну.

(*Гита (Гида), жена Владимира Мономаха, предположительно совершила паломничество в Иерусалим ок. 1096 г.)

Но Элери я ответила честно:

- Нет, я не готова оставить сына, но наступают такие времена, что для выживания и моего, и Уэльса, и моего сына, требуются другие решения.

- Почему ты отказала Алану? - Элери задала запрещённый вопрос, ещё тогда, пять лет назад я попросила не спрашивать меня о причинах. Но Элери была одной из тех немногих, кто имел право задать этот вопрос.

- Потому что я не вдова, - тихо сказала я, надеясь, что ветер, который играл нашими волосами и шалями, в которые мы кутались, стоя на палубе, не унесёт эту информацию никуда, а сочтёт её неважной и развеет над бухтой.

- Что? - глаза Элери, и без того выразительные и большие, стали просто огромными.

- Джон жив, - сказала я, ещё тише, - но эта тайна может погубить многие жизни.

- Поэтому ты молчала? Столько лет?

- Да, Элери, я посчитала, что нельзя построить личное счастье, если это может привести к гибели других, - ответила я.

- И что изменилось сейчас? - спросила Элеои.

- А сейчас молчание может привести к гибели меня и моих близких, - ответила я, - поэтому я должна найти его и разорвать то, что он уже когда-то разорвал. Только так я смогу начать сначала.

Элери знала меня много лет и поэтому она всё поняла без слов:

- А если ты опоздаешь? И Алан женится?