— Сэр, ваших гвардейцев мы разместим в казармах. Вам будут предоставлены покои в замке.

Генри Честер явно что-то собирался возразить, но, взглянув на окружавших меня сэра Джеффри, капитана Сэла, Седрика, ещё нескольких баронов, которые стояли здесь же, кивнул, соглашаясь.

— Сэр Генри, я хочу, чтобы вы знали, — я всё-таки справилась с тем, чтобы это прозвучало спокойно, — я крайне огорчена тем, что получила свою корреспонденцию с опозданием, особенно ту, которая касается моих торговых дел.

Генри Честер вздрогнул.

А я подумала: «Ага, тебе не пришло в голову, что люди здесь бизнес делают, высокомерный щенок». Я была очень зла.

Прежде чем уйти из зала, Генри Честер спросил:

— Вы не будете читать их прямо сейчас?

— Нет, сэр Генри, сейчас у меня по плану другие занятия, — с той же долей высокомерия, которую транслировал младший Честер, ответила я.

Подумала, пусть помучается. Я месяц ждала этих писем, а он теперь пусть ждёт «моей реакции». Я взглянула на Надда, тот кивнул своим людям, и они открыли дверь из зала, приглашая Генри Честера выйти.

А я подумала: «Это мой дом. Я не обязана здесь проявлять вежливость к тем, кто этого не заслуживает».

После того, как Генри Честер ушёл, я просмотрела письма, лежащие на столе, и разложила их по датам. Получалось так, что первое письмо пришло от Джона, он отправил его сразу, как только прибыл в Дувр.

Следующее письмо было от Николаса, и от Николаса их было несколько, потому как он продолжал посылать отчёты раз в неделю. Печати на письмах на первый взгляд были целыми, но мы не могли быть уверены в том, что письма не вскрывали.

Вспоминая высокомерное лицо Генри Честера, я осознала, что он всё для себя решил. И для него это игра не на жизнь, а насмерть. А мне надо быть очень осторожной, чтобы сохранить не только свою жизнь, но и жизнь Джона и моих людей.

Спустя неделю после первого письма Джона было отправлено письмо от леди Лизбет. Мейстер Умло разбирался с письмами от Николаса, а я распечатала письмо от леди Лизбет.

Николас вместе с торговыми отчётами присылал полную картину сплетен, ходивших в столице. Это аристократы думали, что они контролируют ситуацию, но купцы и торговые люди очень сильно зависели от политической обстановки. Именно поэтому пристально за ней следили.

По всему выходило, что король Стефан перестал доверять своим людям, приблизил к себе епископа Йоркского. Через него в окружении короля стали появляться разного рода авантюристы. По мнению Николаса и «знающих людей», король отправил в отставку двух министров, сэр Сэмюель Гарриет бежал из столицы и заперся в своём замке. Лорд Джон поехал во дворец короля и оттуда не вернулся. Никаких известий у его слуг о том, где он может быть, нет.

А в письме леди Лизбет я нашла более детально объяснение случившегося, леди писала, что эта информация достоверная, так как её муж дружен с одним из новых советников короля.

Король обвинил Джона в предательстве. Оказалось, что ещё до приезда Джона король Стефан получил доказательства того, что Джон связывался с Генрихом Плантагенетом, и, по мнению короля Стефана это было прямое предательство.

Леди Лизбет с ужасом писала, что Джона могут казнить.

Сначала мне сразу хотелось вызвать Генри Честера. Но, поразмыслив, я поняла, что это было бы слишком явно, так грубо толкнуть меня к тому, чтобы я встала на сторону Генриха.

Было у меня большое подозрение, что это именно Генри «сдал» отца королю Стефану. Поэтому с таким человеком мне вообще не хотелось иметь дела.

Я не спала всю ночь, слушая завывание ветра, шум дождя, который то прекращался, то начинался снова, эта погода так напоминала мою жизнь здесь. Периодически выглядывало солнце, но потом небо заволакивало тучами, и начиналась, если не гроза, то вот такой вот промозглый, сильный дождь, который не давал двигаться дальше.

«Джон, как ты мог попасться на это? Ты один из умнейших людей этой реальности… Как же так случилось?..» — думала я почти всю ночь и лишь под утро забылась тревожным сном.

По всему выходило, что король Стефан объявил мне войну, арестовав Джона.

А утром, проснувшись, я поняла, что у меня есть чем ответить королю Стефану. Возможно, герцог Кентерберийский прав, и скоро в Англии сменится король. Но я не собиралась вставать на сторону Генриха, я думаю, что там они обойдутся без меня.

Но утром, когда я собрала своих людей, я сказала следующее:

— Капитан Сэл, сэр Надд, собирайте баронов.

Мужчины посмотрели на меня, как мне показалось, испуганно, и только в глазах у Надда я увидела приходящее понимание и загорающийся восторг. Я обратилась к Седрику и сэру Джефри:

— Господа, мы поднимаем флаги Уэльса.

И ответом мне стал дружный крик.

И, словно по мановению волшебной палочки, к полудню небо очистилось, вышло яркое солнце, которое осветило башни Кардиффа, над которыми реял Красный Дракон, знамя королей Уэльса. То самое, которое так давно не поднимали над башней.

— А что сказать Генри Честеру? — спросил капитан Сэл.

— Пусть подождёт. Сначала мы отправим письмо королю Стефану, а потом Генри Честер может отправляться в Карнарвон, — сказала я, не собираясь ничего и никому объяснять.

Джон

Дверь распахнулась.

«Неужели про меня вспомнили?» – подумал Джон Честер. За ним пришёл тот самый капитан, который сопровождал его в день ареста.

– Лорд Честер, у меня приказ сопроводить вас к Его Величеству, – произнёс капитан.

«Наконец-то», – подумал Джон. – А подскажите, капитан Фрей, могу я сначала привести себя в порядок? А то боюсь, запах от меня такой, что перепугаю всех дам, находящихся во дворце. Да и Его Величество может обидеться... Всё же хотелось хотя бы, если не ополоснуться, то обтереться.

– Да, конечно, – сказал капитан. – У меня есть соответствующее распоряжение.

Он открыл дверь, и в комнату вошли двое слуг. У одного в руках были какие-то тряпки, у второго деревянный таз с водой.

«Холодная, но хотя бы так», – подумал Джон. Он заметил, что вошёл третий слуга, у него в руках была одежда.

«Что-то изменилось, – решил Джон, – вот только непонятно это к хорошему или наоборот?»

Ему помогли раздеться, он обтёрся влажными тряпками, переоделся в чистую одежду. Судя по всему, за ней посылали к нему домой, потому что он точно знал, что это его вещи, но не помнил, чтобы он сам привозил их во дворец.

Наконец его вывели в коридор. Джон обратил внимание, что при подъёме снова появилась одышка.

«Да... Пребывание внутри темницы нехорошо сказывается на здоровье», – подумал он.

Когда они вышли в галерею дворца, глаза, отвыкшие от яркого света, заболели. Удивительно, но за окнами сияло солнце, весьма необычная погода для осенней столицы. Однако Джон посчитал это хорошим знаком.

Его действительно вели в сторону королевских покоев, в деловую часть дворца, где находился кабинет Его Величества.

Все те, кто встречались по дороге, предпочитали не здороваться. Кто-то едва заметно кивал, но большинство просто делали вид, что лорд Джон Честер стал невидимкой.

Возле кабинета Его Величества они притормозили. Капитан Фрей кивнул солдатам, затем сам прошёл внутрь, но уже скоро он оттуда вышел и жестом пригласил Джона пройти. Капитан зашёл вместе с ним.

Джон понял, почему, в кабинете был только король,и на этот раз советников не было.

Джон поклонился и молча стал ждать, что скажет Его Величество.

Стефан выглядел постаревшим. Начинать разговор не спешил, сначала приказал капитану выйти из кабинета, и только после того как они остались вдвоём с Джоном, король вдруг произнёс:

– Даже не обнимешь старого друга?

– Мой друг никогда бы не поверил в то, что я могу его предать, – с достоинством и с оттенком горечи в голосе ответил Джон.

– А что, твой друг не имеет права на ошибку? – король похоже не знал с чего начать разговор.