Я обратила внимание Джона: — Генри не пьёт. — Да, — ответил Джон. — Я сам рад, что мальчик повзрослел. Конечно, не всё, что он сотворил, мне нравится, но это его ошибки.

А я подумала о том, что главное, чтобы его ошибки не отразились потом на нас.

Но этой ночью мы были счастливы. Люди, за которых я отвечала, были обуты, одеты, накормлены. И пусть впереди была неопределённость, но именно сейчас все радовались тому, что пришёл праздник, что будет самая тёмная ночь, и злых духов надо прогнать костром. И чем больше будет костёр, тем быстрее вернётся свет.

Мы не стали засиживаться долго, и где-то около полуночи с Джоном пошли обратно в замок. День был длинный, поэтому уснули сразу, как только рухнули в кровать.

Утром Джон встал раньше меня. Я ещё посмеялась: — Лишний бокал вина, выпитый вечером, заставляет проснуться пораньше.

— Маргарет, я выпью твою воду? — спросил Джон, — Сил нет сейчас ждать, пока кто-то принесёт воды или идти на кухню за водой. — Конечно, — лениво ответила я.

Послышался звук льющейся в бокал воды.

—Сейчас распоряжусь, чтобы тебе принесли ещё, — сказал Джон.

Все знали, что я пью только кипячёную воду. Посмеивались, но были и те, например Элери, кто тоже использовал кипячение для себя и детей. А вот Джона я никак не могла к этому приучить.

Джон выпил почти весь кувшин и крикнул слугам: — Принесите ещё воды для леди.

Я потянулась на кровати. Так хорошо, просыпаться и никуда не спешить. Потрогала живот, ребёнок пока, видимо, спал, никаких толчков не было, хотя ночью несколько раз он толкался.

И вдруг я увидела, что Джон схватился за голову. Потом он прижал пальцами глаза. — Что случилось? — спросила я. — Ничего, Маргарет, всё нормально, — ответил он и, как слепой, пошатываясь, пошёл в сторону дивана.

Дорогие мои! Простите, что-то Средневековье оказалось сложной темой, даже в фэнтези. Поздно выложила главу не потому что написать не успела, а потому что переписывала неколько раз, переделывая сюжет. Но в результате вернулась к первоначальному варианту. Держимся!

Спасибо за вашу поддержку!

С любовью,

Ваша Адель

— Ничего, Маргарет, всё нормально, — ответил он и, как слепой, пошатываясь, пошёл в сторону дивана.

Но не дошёл.

Он сначала рухнул на одно колено, потом на второе, потом упал. У него начались судороги. — Боже мой! Что случилось?!

Я вскочила как была, в одной сорочке, распахнула двери и закричала: — Сюда! Сюда! Джон!

Когда прибежали слуги, я кричала: — Бера! Беру зовите!

Потом прибежала Бера. Джон уже не двигался. Я стояла, смотрела, как она пытается что-то сделать.

Потом на меня нахлынуло ощущение неправильности происходящего. — Стойте! Стойте, подождите! — Я подбежала к нему и начала делать искусственное дыхание.

Я не помню, как меня оторвали от Джона. Но когда я пришла в себя, то сначала не поняла, почему мне так тошно…

Я посмотрела на Мэри, сидящую возле кровати. Она встрепенулась: — Леди Маргарет, воды?..

— Воды?.. — повторила я. — Постой, Мэри… А где Джон? — спросила я её.

Мэри дрожащим голосом ответила: — Подождите, леди Маргарет… Сейчас я леди Элери приглашу.

Через некоторое время вошла Элери. — Эли, — сказала я, — почему мне никто ничего не говорит? Скажи мне, где Джон? Что с ним?

Вслед за Элери вошла Бера. — Леди Марга, — сказала она, поднося мне бокал с чем-то остро пахнущим мелиссой, — на-ко, выпей…

— Подождите вы! — возмутилась я. — Я ничего не хочу пить! Скажите мне, пожалуйста… пожалуйста…

Я пыталась говорить, но рыдания заглушали мои слова. Я всё же выпила настойку Беры, машинально. Положила руку на живот, и меня тут же толкнули пяточкой.

Я прикрыла глаза. — Он умер, да? — спросила я Элери.

И увидела слёзы в её глазах. — Да, Маргарет, Джона больше нет, — сказала она.

— Его отравили?.. — я сглотнула.

— Нет, — ответила Бера. —Это кровь ударила в голову, так бывает часто у мужчин в его возрасте…

Я поняла, что, возможно, это что-то вроде инсульта. Что ещё могло быть?.. Но у Джона же никогда не болела голова… Только кашель… И мне почему-то казалось, что они меня обманывают.

Хотелось кричать, что ничего они здесь не знают, что это всё неправда, но после настойки Беры всё было в каком-то тумане. Сердце болело, было плохо, но я чувствовала какое-то сонное отупение.

— Поспи, Маргарет, — сказала Элери. — Бера говорит, что надо поспать.

— Не уходи, Элери, прошу тебя, — сказала я и вцепилась в её руку, как утопающий, наверное, цепляется за соломинку. В голове билась одна мысль: Снова одна. Джона больше нет.

***

Покои Генри Честера

Генри Честер пил. Видит Бог, он не хотел, чтобы отец умирал.

– За что?! – вскрикнул он. – Это Маргарет! Она точно какая-то ведьма!

Ведь это же не был яд. Ему же сказали, что это средство безопасно. Как получилось так, что отец выпил предназначавшуюся ей воду, и почему он умер?

Он размахнулся и зашвырнул пустой пузырёк в угол комнаты. Пять раз он подливал средство в воду, и ни одного раза она даже не сделала глоток. Но когда он вылил остатки средства, воспользовавшись тем, что все были на празднике, и заготовив специальный графин, подменил его в последний момент, чтобы не убрали, он был уверен, что уж в этот раз точно подействует.

Но эта ведьма снова обвела его вокруг пальца. Она не пожалела даже его отца!

В больном мозгу Генри Честера рисовалась Маргарет в демоническом образе. Он видел, как она хохочет над ним. Ему представлялось, что она знала, что он пытается подлить ей отраву, чтобы вытравить плод, и она специально сделала так, чтобы его отец это выпил.

В его искажённом алкоголем больном сознании поиски виноватого завершились, он назначил виноватой во всём леди Маргарет.

Ему было невдомёк, что данное средство содержало травы, которые, как побочный эффект, вызывали резкий подъём давления. И Джону хватило. Резкое повышение давления, и сосуды мозга не выдержали...

Позже, когда Генри Честер забылся тяжёлым пьяным сном, в комнату вошла его супруга, для которой смерть Джона Честера стала ударом.

Приехав сюда неделю назад и снова увидев отца своего мужа, она поняла, что мужа своего не любит, настолько, что иногда ей даже становилось противно, когда он к ней прикасался. Её идеалом был Джон Честер. Но она видела, что он безоглядно влюблён в собственную жену, и завидовала ей.

Теперь же, когда он умер, ей вдруг показалось, что её брак тоже обречён. Ей захотелось вернуться домой, к отцу.

Внезапно она на что-то наступила и чуть не упала, наклонившись увидела под ногами пузырёк. Она взглянула на спящего мужа, на бокал, на пустой графин из-под вина на столе, поняла, что он пьян. И вспомнила, что она уже видела этот пузырёк дважды.

Пузырёк был необычный, запоминающийся, красивый, сделанный в восточном стиле, похожий на драгоценный камень в дорогой серебряной оправе. В первый раз она видела его, когда византийские купцы приезжали в Карнарвон. Она вспомнила, что муж заплатил какие-то безумные деньги за это средство. Но он тогда сказал:

– Это нам с тобой на будущее, чтобы ты не испытывала мук при рождении моих детей.

А второй раз она видела его у него в руках здесь, он несколько дней назад крутил его в руке. Она ещё подумала, что Генри стал носить с собой этот пузырёк как талисман, наверное, влюбился в то, какой он красивый.

Она открыла пузырёк и понюхала. Запах был мятный. Внезапно ей пришла в голову пугающая мысль: «А вдруг там было что-то смертельное? Генри его выпил и теперь умрёт?» – ей стало страшно и стала трясти супруга и кричать:

– Генри! Генри, вставай!

Но Генри не просыпался. Тогда она послала за Берой. Хотя она и не любила мужа, но зла ему не желала.

Бера пришла быстро, посмотрела на Генри, пощупала пульс, пожала плечами и сказала: