Я подхватил Рыбёнка из травы, волнуясь, не перенапрягся ли он, не порвал ли я ему что-нибудь — шутка ли, выдержать почти полный вес взрослого мужчины! Но Рыб казался бодрым и наоборот рвался с моих рук в траву.

— Потом поохотишься! Бежим к тете Маше!

(По логике наших семейных отношений, должна быть «мама Маша», но, во-первых, говорить неудобно, во-вторых, Маша сама решительно открестилась — она, мол, на такую честь не претендует.)

Почва под ногами резко становилась более рыхлой: похоже, кластер прочухался и стремительно принимал меры против вторженца в моем лице. Лишь бы успеть!

Успели!

Маша даже не стала приземляться — она просто зависла низко над деревьями в горизонтальном положении (сложно, но можно!), опустила руку в просвет и буквально сгребла меня и оседлавшего мои плечи Рыба ладонью-ковшом.

— А вот теперь — ходу!

Уф, все-таки неприятно находиться снаружи Маши, когда она набирает скорость — даже в защитном костюме! Лучше бы нам, конечно, перебраться в кабину, и тогда Маша сможет лететь быстрее, но это драгоценные секунды… Нет, даже минута-другая. Гиацинтам же тоже нужно время, чтобы прорасти. Так что, наверное, она рассчитала верно: лучше улетать медленнее, зато сразу.

Кулак Маши осторожно сжался вокруг меня, не давая выпасть. Мир провернулся — моя старшая супруга выполняла фигуры высшего пилотажа, вероятно, чтобы уйти от каких-то преследователей. Рыб открыл пасть и засвистел — ему нравилось! Ну, насколько я понимаю эти трели (а я их понимаю довольно неплохо, радостную от недовольной точно отличу).

Наконец мы приземлились. Маша опустила ладонь со мной и с Рыбом. Знакомая лужайка, знакомые сине-голубые цветочки. Я с облегчением открыл контейнер с грибным колобком.

— Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… А от грибницы не уйду.

— Лучше — катись, клубочек, покажи, где мой милый по мне тоскует, — фыркнула Маша. — Точнее, где ученые из Великой Хойни врастают в грибницу!

Вот, сразу видно, что она тоже читала сказки.

Белый комок гриба покатился в траву и был таков.

Рыб сделал попытку метнуться за ним следом, но я его попридержал.

— Ты обещал!

Огромная черная змея вернулась ко мне на плечо и положила голову мне на голову. Я погладил черную морду.

— Очень, очень много вкусняшек. Ты невероятный молодец и заслужил. Сын, ты мне жизнь спас, возможно!

Рыб довольно засвистел.

— Сзади! — ахнула Маша в моем наушнике.

Я обернулся. Позади меня росла волна. Было видно, что она поднялась из земли и покрыта травой и все теми же цветочками, но в отличие от прошлых кочек, которые вспучивались и лопались, открывая грибные порождения, эта как будто вспучиваться не собиралась. Она даже формы была другой, более треугольной и вытянутой. Ее кончик нависал над нами изящной завитушкой.

И, несмотря на то, что на этой волне не было ни глаз, ни рта, создавалось полное впечатление, что она смотрит. И даже может говорить.

Каким-то образом я сразу понял, что эта штуковина принципиально отличается от грибных созданий. Вероятно, сама грибница решила явиться к нам… с чем только? И как? Значит, центральное сознание все-таки способно общаться самостоятельно, помимо кластеров? А как же замедленная передача информации?

— Спасибо за помощь, — сказал тихий, шелестящий голос, словно бы приглушенный слоем земли. — Ключ для Кайной и координаты будут в радиопередаче. А этот мальчик мне очень нравится. Когда он станет двуногим, как ты, и научится говорить, буду его ждать. И научу чему-нибудь интересному.

С этими словами волна улеглась.

Кадры, сделанные Великими Нищими в подземной базе Друр Жи, впечатляли.

В нехорошем смысле впечатляли, причем по самым разным параметрам. Данила Румянцев оказался прав: лидерша постоянной экспедиции готовила ситуацию заранее. Она выстроила там целую подземную лабораторию, бункер, даже встроила альтернативные источники энергии — если я верно понял, вырабатывала биоэлектричество на базе той же грибницы, причем с ее согласия (той был интересен опыт, и она предложила Друр Жи кое-какую информацию в обмен на строительство соответствующих станций).

Поэтому на видео, которые передали нам Вечные Нищие, обычные почти общежитские комнатушки на две койки без окон, с рабочими столами, ноутбуками и шкафами, соседствовали с длинными темными пространствами, на которых на рядах деревянных полок, опутанные чем-то вроде светящейся плесени, лежали, словно шпроты в банке, Вечные Нищие — белые гуманоидные ящерицы, совершенно дохлые на вид. Но вроде как даже еще живые.

Там у нее было даже что-то вроде диспетчерского пульта организовано — с видеоэкранами, натурально! Она приспособилась выводить на эти экраны часть информации, получаемой грибными телами.

— М-да. Такой бы талант — да в мирных целях, — пробормотал Платон Николаевич, гоняя фотографии с подземной базы у себя на планшете.

Дело было на совещании в кабинете капитана, но туда Сурдин для разнообразия пригласил сразу весь экипаж. Втрое больше людей, чем обычно, минус вахтенные в обеих рубках, плюс Оля и Ойткопп (и Машин дрон), но просторный кабинет вполне нас всех вместил. Так было проще, чем налаживать интерактивное видеовещание в кают-компании. Не настолько нас, в конце концов, много.

— Поддерживаю, — согласился Кабир. — Хотя, конечно… Бли-ин! Как бы мне на это посмотреть! Своими глазами! Руками пощупать! Она такое сделала…

— Вот к этому Вечные Нищие точно не захотят нас подпускать, — предупредил Сурдин. — Даже не просите. Они бы и эти фото не послали, но Живая планета передала открытым фихсаколийским кодом, что мы должны доподлинно узнать, как именно Друр Жи обманула грибницу. Мол, это часть ее доброй воли и благодарность за помощь.

— Обратите внимание на то, как стены вспучены, — заметил Алёша Попович. — И на характер разрушений вот на этом фото. Это не Вечные Нищие тут все разносили. Это сама Живая планета.

— Да, — сказала Эли. — Она пустила Вечных Нищих провести осмотр уже постфактум, с условием, что они передадут фото нам. Потом все вообще засыпала. Так было в радиопередаче.

— Какой радиопередаче? — подал голос Тим.

— Радиопередаче от еще одного создания Живой планеты, способного летать в космосе, — пояснила наш третий пилот (Чужеслав сейчас находился на вахте, так что кэп с Эли говорили попеременно). — Мы его вот буквально недавно получили. Кодовая фраза для Кайной и координаты там были.

— Выходит, грибница нас не обманула? — спросила Таласса.

— Вероятно, — ответил Сурдин. — И теперь нам предстоит решить, как быть дальше. Куда мы летим сначала — к метанодышащим или к Земле. Потому что к метанодышащим мы можем стартовать от аномалии восемьдесят два — той самой, куда мы изначально должны были доставить уважаемого доктора Ойткоппа. Кстати говоря, именно эта аномалия — последняя на нашем маршруте, где нас может нагнать глава рода Ктщ, если он все же планирует это сделать.

Все запереглядывались, по комнате прокатился шепоток.

— Решение я приму, конечно, сам, — продолжил Сурдин, — было бы неэтично перекладывать его на вас, друзья. Но до того, как мы прибудем на аномалию восемьдесят два, желаю получить от всех, включая Ольгу и Марию Кузнецовых, конфиденциальные электронные сообщения с их аргументированным мнением, куда, по вашему мнению, нам стоит направиться дальше.

Казалось бы, весь предыдущий опыт научил нас: нельзя просто так скакнуть к той или иной аномалии, подождать сутки на окраине звездной системы, а затем переместиться через другую аномалию в точку назначения, не влипнув ни в какие приключения. Так что на всякий случай мы все были готовы к худшему: от атаки Гигантоманов, каким-то образом настигших нас за убийство еще той штурмовой группы, до внезапного прорастания спор Живой планеты, которыми мы (как выяснилось бы в этом случае) заразились!