— Представь, что поднимаешь руку, — посоветовала Маша. — Точнее, попробуй поднять руку.

Я попробовал, и ощутил нечто очень странное. С одной стороны, моя рука в плотном обхвате пилотского кресла точно не двигалась. С другой — было полное впечатление, будто я все-таки завершил движение. И я увидел за стенами кабины, как здоровенная Машина рука тоже пришла в движение!

— Отлично! — подбодрила меня Маша. — Теперь главное — привыкнуть к этому ощущению, что ты как будто движешься и не движешься одновременно. Научиться рассчитывать свои силы. Чувствовать мои габариты. Давай с тобой шагнем.

— Погоди-погоди, — остановил ее я. — Мы будем шагать прямо в ангаре?

— Нет, это же тренажер! Я никуда не двигаюсь. Но тренажер максимально приближенный к реальности.

И мы приступили к тренировкам.

Сперва — ходили, бегали и прыгали по этой травянистой равнине, оставляя большие притопленные в почве следы. Затем равнина сменилась скальным лабиринтом, и нужно было протискиваться в разные проходы для «ощущения габаритов». Затем…

А затем меня вызвал Чужеслав, чтобы мягко напомнить, что мои обязанности руководителя научной секции никто не отменял!

Следующие две недели мне и вздохнуть было некогда.

Нельзя сказать, что мы изучили пиратский корабль или хотя бы мы что мы облазили его вдоль и поперек. Скорее, мы составили подробный список, что именно надо изучать и в каком порядке. Параллельно с этим решая еще и чисто прикладные задачи: нам требовалось соединить между собой два корабля, а еще, желательно, запитать пушки пиратского крейсера, который мы между собой называли «Веселый Роджер», от наших энергоустановок, а также подключить их к нашей компьютерной сети, чтобы они действовали скоординированно, как и положено пушкам ПКО.

Первое оказалось задачей более-менее тривиальной: электрический ток в металлическом проводнике — он и на другом конце Млечного Пути электрический ток. Параметры напряжения, силы и частоты можно было относительно легко узнать, разобрав адаптеры питания орудийных установок, сделанные — по освященной веками пиратской традиции — из дендрита и палок. Любой школьник справится. Зато второе…

В общем, пушки у пиратского корабля оказались ему под стать: накрысенные. Потому что если честно купленные, то покупал их некто, что называется, «с рук» и по «случаю». Все — разные! Серьезно, все. У большинства из них имелись управляющие блоки, позволяющие вести огонь в автоматическом режиме — как положено ПКО в эпоху повальной автоматизации. Но вот как весь этот зоопарк подключать в общую сеть…

Нет, на каждой пушке (ладно, почти на каждой, потому что некоторые оказались ну очень сильно б/у) имелось то, что мы с определенным сомнением сочли инструкциями по настройке и применению. Где-то в виде металлических пластин, размещенных на видном месте, где-то в качестве текста на экранах, возникающего «по умолчанию» при подаче напряжения, где-то еще как-то. Но мы-то не могли это все прочесть!

Больше всего Сергея Кима и Данилу Румянцева, наших двух оставшихся без Ургэла и Евы инженеров, заставило нервничать две пушечки. У одной управляющий блок — или то, что мы таковым сочли — представлял собой монокристалл в оплетке из красивых разноцветных проводков. У другой — что-то вроде контейнера с физраствором, в котором плавал, натурально, мозг. Не сильно похожий на человеческий, с тремя условными секторами вместо двух полушарий, но извилины ничем не отличались!

— Как вы думаете, оно разумное? — зачарованно спросил Кабир, осматривая это. — Осознает себя?

— Очень надеюсь, что нет! — меня аж передернуло.

— Меня в этом больше всего радует, что кэп оказался прав! — воскликнула Элина, бывшая с нами в эту ходку. — Представляете, мы правда вот-вот встретимся ни с одной, ни с двумя, а с целой мешаниной инопланетных цивилизаций! Представляете, у них есть какие-нибудь централизованные базары? Чего там только ни купишь!

— Как бы тебя на таком ни продали, — мрачно заметил Кабир, под впечатлением от этого мозга.

С учетом всей этой байды с пушками через три дня Сурдин все-таки «сломался» и отправил меня на Маше забирать наших сидельцев со Второй: потому что, как оказалось, без Ургэла с Евой народ вообще зашивался. Главный инженер, как-никак, с самым богатым прикладным опытом, а Ева — спец по компьютерным сетям. Как назло самые те, без кого нельзя обойтись. Кроме того, как я решил, после разнообразных психологических и прочих всяких проверок, капитан, похоже, убедился, что нам с Машей можно доверять.

Однако он строго-настрого запретил нам даже приближаться к базе Ясли-Садок. Благо, сделать это оказалось несложно: база находилась вблизи экватора, а островок, на котором спрятались наши, — в приполярных широтах.

Очень хорошо, что он отдельно это оговорил, а то меня так и подмывало нарушить запрет и попросить Машу все-таки туда смотаться. Вдруг да удалось бы увидеть Оленьку? Однако я понимал, насколько это глупо. Я ничего не знал ни о ее мотивах, ни о ней самой. Да, она помогла мне сбежать — но чем при этом руководствовалась и на какой результат рассчитывала, непонятно. Опять же, я не знал доподлинно, жива ли она вообще. А если жива, не был даже уверен, что она в беде и ее нужно спасать. А вот подвергать себя и Машу опасности, когда мы все равно планируем масштабный рейд на эту базу несколько позже, — чревато.

Короче, я благополучно слетал за ребятами, нашел их на этом голом каменистом островке и Маша унесла шаттл просто в руках, как грозилась. В смысле, обняла и утащила за собой в короткий прыжок до сцепки из Гагарина и Роджера.

Легкие все-таки посудинки, эти наши челноки, и «тяжелее» мы их делать пока не умеем. И так получился сплошной компромисс между размерами, тяговооруженностью, автономностью и ресурсом движков. Причем буквально дороже золота, если на вес! И я сейчас не только про, собственно, массу корпуса и деталей челнока, но и про стоимость подъема килограмма массы на орбиту!

Да, наши машинки реально могли как челнок или паром каждый день мотаться между поверхностью и кораблем, не требуя для посадки и старта каких-то специальных площадок и сложного обслуживания после каждого полета. Но только потому, что эта возможность обеспечивалась колоссальными затратами при постройке и комплектации. И число таких циклов было большим, но, разумеется, конечным. При этом за двести с лишним лет развития космических ракет-носителей технологии их создания и эксплуатации сильно шагнули вперед. Да, им по-прежнему требовались стартовые столы и площадки для возвращаемых ступеней, повторная сборка и обслуживание перед каждым новым стартом, но выходило так несравнимо дешевле! Потому для постройки «Юрия Гагарина» на орбите Луны и гоняли ракеты и атомный буксир, а наши шаттлы везли как попутный груз.

— Ну и весело было там сидеть, вообще, — фыркала Даша по ближней радиосвязи, как только схлынули первые восторги Машиным внешним видом. — Во время бури волны буквально перелетали через островок! Я, конечно, уперлась всеми якорями, да еще и в скальную нишу шаттл завела… — кстати, очень крутой трюк, потребовавший от Дарьи виртуозной «парковки», потому что автоматика на шаттле к такому не была приспособлена. — Но все равно чувствовалась некоторая нервозность.

— Да, мы даже почти никаких биологических исследований не смогли провести, — вторила Ева. — Так, взяли кое-какие образцы из океанов…

— Так в океанах тут самая насыщенная жизнь и есть, — заметил я. — Ничего интересного не видели?

— Что ты имеешь в виду под интересным?

— Например, русалок. Или, скорее, ихтиандров.

Эта тема ребят живо заинтересовала и, пока мы летели, я пересказал им все мои умозаключения по поводу экспериментов, которые вели на Второй Машины создатели. Благо, на «Юрии» их уже не обсуждал только ленивый. К сожалению, в Машу никто не заложил информацию о том, чего именно хотели добиться генетики, и как должно было выглядеть видоизмененное человечество. Так что догадки строились очень бодрые, впору конкурс устраивать на самую креативную.