— Живая планета общается с вами телепатически? — спросил я. — В вашем эгрегоре? Но как, если у нее есть наниты?

— С трудом. Однако у нее большой опыт и крайне нестандартное мышление, так что ей удалось обойти этот барьер. Что ж, до эгрегора мы дойдем в моем рассказе чуть погодя. Пока же объясню, какой выход придумали Предтечи-Анракс — это потом будет важно. Так вот, Предтечи придумали создавать сразу узкоспециализированные группы, заточенные под определенные задачи, с набором специалистов, которые могли бы друг у друга перехватывать важные функции. Своего рода готовые корабельные экипажи, только численность такого «экипажа» могла достигать тысячи-другой особей, если его формировали для сложной промышленной задачи. Ну или всего трех-четырех десятков, если задача была попроще. Это были коллективы заводов…

«Газет, пароходов… — подумал я. — Ни хрена себе, помесь „Генома“ с „Гаттакой“!» Вслух, однако, ничего не сказал, продолжая слушать Александра Александровича:

— … разведывательные отряды, театральные труппы, коллективы, предназначенные для разных этапов освоения новых планет, коллективы ученых по направлениям и так далее и тому подобное. Причем, замечу, это не значит, что рожденные и воспитанные под эти роли дети Анракс совсем не имели права голоса. Анракс создавали коллектив с набором характеристик, а уж тот потом выбирал себе творческий или профессиональный путь, как ваш, земной ребенок — но выбирал целиком, всею совокупностью особей.

— У них был коллективный разум? — спросил я.

— Скорее, то, что заменяет его в хорошо сработанных командах или между супругами, но усиленное во много раз, — сказал паукокентавр. — Браво, Иван Петрович, вы ловите мысль с полуслова. Как вы понимаете, это решало многие тяжелые социальные проблемы, которые стоят перед землянами. Проблему гендерного неравенства, например. Проблему профессиональной недореализации. Проблему «синдрома упущенной выгоды». Даже проблему богатства и бедности… хотя эти феномены имели место, но в таком виде, что вы едва ли его бы у них опознали.

— Космический коммунизм какой-то… — пробормотал Тимофей. — Коллектив превыше всего!

— Тоже хорошая аналогия, — одобрил Александр Александрович, — хотя между собой эти коллективы соревновались вполне по-рыночному, да и в целом общество на метауровне также подчинялось рыночным законам.

— А как они… воспроизводились? — нахмурившись, спросила Оля. — Кто решал, какие именно коллективы нужны и в каком количестве?

— А вот тут мы подходим к корню проблемы, — сказал Александр Александрович. — В итоге общество пришло к тому, что размножением вида в целом заведовала отдельная… корпорация мам и пап, если можно назвать это так. К ним шли, когда нужно было пополнение коллективов, у них его заказывали и оплачивали. Эта корпорация размещалась на материнской планете и постепенно заняла ее целиком. Тогда как все остальные коллективы давно уже освоили многочисленные колонии.

— … А потом материнская планета погибла, — пробормотал я.

— Да. Вы верно догадались. Погибла. Очень неожиданно и почти мгновенно: вроде бы стабильная звезда, которой еще светить и светить пару миллиардов лет, внезапно сбросила газовую оболочку и выжгла всю жизнь на планете. Впрочем, возможно, всему виной были эксперименты Анракс по работе со звездной материей… Но я не слишком в это верю: не настолько они были авантюристами, чтобы экспериментировать с собственной звездой! Так или иначе, выжило множество анракс, среди которых остались технические специалисты на любой вкус. Большая их часть отличалась заблокированной гормонально функцией размножения, но были и те, кто размножиться все-таки мог. В смысле, различными техническими ухищрениями они могли получить достаточное количество зародышей в искусственных матках. Вот только никто из этих оставшихся не умел — и не желал, что самое главное! — воспитывать детей.

— Чушь какая-то, — сказал я.

— Ерунда, — поддержал Тимофей.

— Да даже я вижу, что это ерунда! — воскликнула Оля.

— Именно, — развил мысль я. — Ну допустим, их «социальное программирование» мешало им стать воспитателями. Но как-то же они новых членов коллективов социализировали!

— Новых членов коллективов — да. Детей — нет. Кроме того, комплексные технологии по получению новых «почти готовых рабочих групп» оказались утрачены вместе с материнской планетой. Те зародыши, которых анракс удалось… пусть «получить», ибо слово «зачать» все же предполагает некую натуральность… так вот, все эти зародыши были неадаптированными особями. Даже их мужскую или женскую социализацию выжившие должны были закладывать сами — а они не знали, как! Или, точнее, знали очень приблизительно. Они предприняли несколько попыток: довели до рождения около десяти экспериментальных групп детей и попытались их воспитать. Результат был признан неоптимальным. Вроде бы большая часть этих детей не дожили до взрослого возраста, а те, кто дожил, тоже оказались не в состоянии размножаться.

— Ужас какой, — пробормотала Оля. — То есть они так развились, что потеряли способность заводить семью и воспроизводить тех, кто хочет завести семью? Это же самое главное!

— Скажем так, они как популяция стали куда более уязвимыми к внезапному нарушению привычных условий, — мягко сказал Александр Александрович. — В общем, у них ничего не получилось. И тогда вступила в действие их программа последнего шанса. То есть попытка пристроить своих детенышей на воспитание другим разумным видам, лишь бы совместимым по среде обитания. Пусть дети вырастут культурно иными, но хотя бы геном анракс не пропадет. И воспитанные таким образом потомки анракс смогут потом получить доступ к базам данных своих предков, чтобы хотя бы представлять, как и чем те жили.

— Офигеть план, конечно, — пробормотал Тим.

— Понимаю ваш скепсис, — кивнул Александр Александрович. — Но вам нужно учитывать, что к тому времени вся популяция анракс состояла из узкоспециализированных групп, которые в силу заточенности на решение разных проблем испытывали большие сложности даже с поиском общего понятийного аппарата. Они сами не ожидали, что корпорация «мам и пап» выполняла для них такую координирующую функцию. Поэтому они почти с облегчением «договорились мирно вымереть», перевалив спасение своего вида на руки других разумных Галактики. Для чего разработали и внедрили нанитов, а также распылили их на как можно большее число планет.

— То есть цель нанитов — найти разумных, которые могут и хотят воспитать юных анраксов? — уточнил я.

— Не совсем. Цель нанитов — создать мало конфликтующую сеть межпланетных цивилизаций, которые смогут успешно развиваться без фатальной конкуренции, и самые успешные из них доразовьются до такой степени, что смогут воспитать детенышей анракс. Исключительно из благодарности за предоставленные нанитами возможности.

— Серьезно? — скептически спросила Оля. — Чтобы кто-то взялся воспитывать твоих детей из благодарности — ты должен спасти ему жизнь! И ты должен взять с него слово! А не то никто не будет! Кому это надо, если они не твоего племени?

— Очень здравый взгляд, — кивнул Александр Александрович. — Мы пытались донести до анракс примерно ту же мысль, но они и слушать нас не хотели. Обвиняя в том, что у нас самих даже колоний нет. Если аналогичная катастрофа случится с нашей звездой — то мы, якобы, вымрем. Мы пытались объяснить им, что это не совсем так… — он сделал многозначительную паузу.

— А что вы сделаете в таком случае? — спросил Тимофей. — Уйдете с концами в ваш эгрегор?

— Нет, что вы. Он еще не доделан достаточно для полного переноса живого сознания, хотя мы надеемся, что со временем это будет достижимо. Нет, мы просто окружим планету гравитационным полем и полетим к другой звезде, — сказал Александр Александрович. — Нам уже приходилось это пару раз проделывать. Неприятная процедура, в процессе всегда всплывает куча недоработок, как ни следи… Но на крайний случай мы готовы.

— Невероятно… — пробормотал Тим.

— Так и анракс, к сожалению, нам не поверили. А наш эгрегор они считают не просто избыточным, но даже вредным. Он, мол, подменяет естественную тягу к научному бессмертию дешевым спиритизмом — если переводить на ваш понятийный язык суть нашего спора.