Как бы то ни было, с пяти до десяти лет с вылупляшкой справляться сложно. Это — точно дело не в характере, это все родители в смешанных семьях подтверждают! Потому что весу и ловкости у них, наоборот, побольше, чем у ровесников. Мне еще повезло, что Настька до потолка не допрыгивает. Пока. Олежка допрыгивал.
— Папа молодец! — еще раз проорала Настька, упала на кровать на колени и перегнулась через край, с любопытством глядя на меня. — Папа в этот раз сразу проснулся! И даже не заорал!
— Заорал, — возразил я.
— Не так, как в прошлый раз! Не матом! Матом — нельзя при маленьких! — авторитетно заявила Настька.
— Папа молодец, — подтвердила Оля. — Ваня, извини, пожалуйста. Я же говорю, не рассчитала. Я хотела ее прогнать по нижней галерее, так она по столбу забралась на верхнюю! И сразу к нам в спальню.
— Я — ловкая! — довольно заявила Настя. — И сильная! И очень умная! — и показала матери язык.
— И скромная, ага, — Оля подошла к кровати, схватила Настюху за ухо (очень ловко, несмотря на попытки шестилетки увернуться) и потащила ее из комнаты. — Вань, извини, спи дальше!
— Какой уж тут сон… — пробормотал я, поднимаясь.
Сна, действительно, не было ни в одном глазу. Радостное летнее солнце заливало комнату утренним светом. Надо было, блин, планировать спальню на северной стороне дома, но уж больно отсюда вид хороший на море — не удержался, всегда хотел себе примерно такой. Вот, теперь пожинаю плоды.
Хотя не сказать, что вставать в четыре утра в такой чудесный летний день так уж трудно. Да и отрубился я вчера рано. Думаю, многие многодетные отцы со мной солидарны: стоит принять горизонтальное положение — и ты бревно, примерно на восемь часов. Даже Оля, когда забралась ко мне под бок, меня не разбудила.
Я вышел из спальни почти крадучись, воровато оглядываясь. Ладно, Настюху Оля развлекает, но если из остальных кто-то вскочил и не отправился приставать к кому-то из наших добровольных нянек или к кому-то из старших — то я главная потенциальная жертва. А я очень хотел начать утро с купания. Не только потому что день отличный, а еще и потому, что если я не пообщаюсь с утра с Рыбятами, они имеют тенденцию выбираться из воды и ползать повсюду. Ищи их потом!
Я спустился по деревянной лестнице прямо к воде. Наш дом — очень большой, с двумя террасами, которые действительно заслуживают названия «галереи» — стоит у самой воды. Сейчас, в июне, море уже вполне теплое. Глубокое место начинается от нижней ступени, одно удовольствие прыгнуть вперед!
После яркого солнечного тепла соленая вода на миг обдала прохладой. Я не стал открывать глаза, вынырнул, а потом уже открыл. И обнаружил, что прямо у меня перед лицом покачивается маска для сноркелинга. Маску держал в пасти наш очередной Рыбенок — уже сильно подросший двухлетка. Голова у него в таком возрасте примерно размером с тюленью, но змеино-рыбье тело, конечно, куда длиннее.
— Привет, сын, — сказал я, забирая маску. — Что, не терпится тебе? Хочешь с папой за пределы лягушатника?
Лягушатником мы называли нашу собственную выделенную бухточку. Ее очень удобно было перекрыть между скал подводными воротами — и получилось отдельное и очень безопасное место для детишек, которое отлично их удерживало после того, как они перерастали бассейн во дворе. Наружу мы их выпускали только под присмотром взрослых — моим, Олиным или наших старших (ну, кроме Пети). Петя воду почему-то недолюбливает, а вот Олег свое рыбное прошлое не забыл. Что же касается Антона, Агаты, Ани и Андрея, то из них тоже пловцы хоть куда. Для моллюсков это не удивительно. В сопровождающие также вполне годилась наша «постоянная няня» — как выяснилось, Минималисты отлично плавают и куда лучше, чем люди, задерживают дыхание под водой. О часе речи не идет, но о двух-трех десятках минут — вполне. Да и в очках для плавания Флойх не нуждалась: его вполне заменяет прозрачное третье веко.
В общем, обычно Рыбятам было с кем порезвиться в воде в течение дня или сплавать за ворота, и они не тосковали, даже когда в бассейне оказывался только кто-то один. Но вот конкретно сейчас нашему очередному сыну, к сожалению, не повезло: Олег, Петя, Антон и Аня улетели с Машей на Живую планету, проходить обещанное обучение у грибницы. То есть обещалось оно только Олегу, но он договорился и прихватил с собой братьев-сестер, кому это было интересно. Агата и Андрей еще сдавали сессию и целыми днями зубрили. Оба относились к обучению сверхответственно: интересное свойство интеллекта Антракс — они, похоже, вообще не могут ничего делать наполовину, а уж в выбранную профессию залипают по самые глазные отростки!
За одним исключением, но мы все-таки надеемся, что Сашка Шнайдер рано или поздно возьмется за ум.
Оля была по уши занята с обучением мелких: кроме Настьки, которая еще и года не прожила на суше, а потому требовала особенно пристального пригляда, на ней был еще восьмилетний Семён и десятилетняя Оля-младшая, у которых уже начались каникулы. Хорошо, что наши «трудные подростки» (Инна и Катя, тринадцать и пятнадцать лет соответственно!) в гостях у Кимов — в их «лагере юных инженеров», который ведет Анастасия Ким. Зато Олина главная забота — совсем мелкий Кирилл, которому еще и года не исполнилось. Этого мы для разнообразия решили родить «нормально»: Оля любит младенцев, да и я тоже. Плюс еще четверка икринок Антракс в инкубаторе, которых мы туда недавно поместили. Последние пока почти не требовали внимания, но все-таки пару раз в день мы с Олей на аппаратуру поглядывали. Ну и спорили об именах. Мы с Тимом решили, что второй выводок надо назвать на «Б»: Борис, Береника, Болислав, Боян и так далее — вплоть до Бенджамина или Баядеры, если понадобится. Оля, которая очень гордилась своим знанием русского языка и вживанием в культуру, пришла в ужас, начала возмущаться, что, конечно, в современном русском языке полно имен, которые для нас с Тимом звучат экзотически — но это не значит, что нужно сразу выходить на форсаж, и что на букву «В» гораздо больше нормальных имен!
Я на самом деле давно сдался и спорил больше для вида, но Оле в этом признаваться не собирался: она такие забавные доводы приводила!
Пока я раздумывал об этом, мы с Рыбенком успели подплыть к воротам. Замок открывался по отпечаткам пальцев. Когда мы выплыли из бухты, я аккуратно закрыл его за собой. В Азовском море (мы купили землю не в зоне лиманов, а у южного побережья, где глубины серьезнее) не водится ничего действительно опасного для Рыбенка на этой стадии его жизненного цикла — он и током бьет исправно, и достаточно большой. Однако нечего оставлять путь открытым: заплыть может кто угодно, от одинокого дельфина — те еще извращенцы-дебоширы! — до постороннего морского дрона. И последний будет реально проблемой. И датчики, и домашний искин должны, по идее, его засечь. Но стопроцентно надежных решений не существует. Так что «калитку» за собой лучше закрывать.
Далеко мы с Рыбенком отплывать не стали. Покрутились возле ближних скал, я поделал с ним разные упражнения и почитал наизусть стихи — эти подводные детишки сделали из меня настоящего средневекового чтеца: все сказки Пушкина, весь Чуковский и «Дядя Степа», а также десяток более свежих детских произведений уже из двадцать второго века наизусть — не хотите ли? Водонепроницаемые часы, на чей экранчик, теоретически, можно было вывести детские стишки и сказки, у меня тоже были, и я пару раз даже пробовал ими пользоваться для этой цели. Но уж больно неудобно! А голографическую развертку, четко видимую на солнечном свету и неотличимую от физического объекта, как у Ктщ, люди пока не освоили.
Может быть, Нодийяр и подарил бы нам что-то такое ради любимых внуков, но я решил, что вот он повод поразвивать память — а то с этими всеми детскими делами того и гляди совсем деградирую! Наукой и вовсе заниматься не выходит последние годы, только виртуально. В смысле, я состою в научной группе, которая выполняет эксперименты на ускорителе, получаю их результаты и участвую в удаленном обсчете, анализе и последующем обсуждении. Стараюсь хотя бы два-три часа в день этому уделять (не всегда удается, особенно когда в доме гости). Но даже когда удается, это, на мой взгляд, как-то чересчур виртуально. А из реальной практической науки — только преподавание в кружке юных физиков в ближайшей средней школе. Впрочем, параллельно я еще биологию и ксенобиологию учу, потому что, как говорится, сам бог велел.
