Одинаковые белые треугольные морды мрачно смотрели на нас через удивительно прозрачные щитки шлемов. Именно мрачные: казалось бы, как разобрать мимику гигантской ящерицы? Но почему-то это получилось у меня безо всякого труда.

Гигантоманы возвышались по другую сторону на свои полные два метра с гаком. Тоже все такие непроницаемо-рептилийные… Тут бы мне глубокомысленно подумать на тему того, что вот с рептилиями мы расплевались, а с «котиками» удалось договориться — но цепочка рассуждений была бы ложной насквозь. Пролазы не более фелиноиды, чем эти — рептилии. Насколько мы успели узнать на фихсаколе, сходство, конечно, скорее, конвергентное, чем сколько-то значимое. Например, скорость метаболизма у тех же Гигантоманов отнюдь не черепашья! Хотя земные хищные черепахи могут здорово удивить скоростью реакции, если захотят. И потом…

«На самом деле, — напомнил я себе, — и те и другие вовсе не какие-то „злые расы“ из старой фантастики… да что там, помнится, даже с клингонами в СтарТреке народ вовсю ручкался в поздних версиях! Просто и там и там есть, скажем так, не слишком миролюбиво настроенные элитные группы… Что ж, земляне тоже могут таким „похвастаться“, из песни слова не выкинешь…»

Я шел, держа перед собой на вытянутой руке «яйцо» инкубатора. Наверное, бойцы обеих рас должны были знать, что это такое. Ориентировки-то они читали, представляли, что охраняют? Никто не сдвинулся с места, не поднял на нас оружие. Маша шагала следом, и я немного опасался, что на нее кто-то может попробовать «бычить» — к счастью, таких идиотов не оказалось.

И вообще сцена проходила в полном молчании, только кончик хвоста какого-то нервного Вечного Нищего елозил по камню. Я еле сдерживался, чтобы не побежать.

Забавно, однако, что когда мы оставили позади весь этот ряд «почетного эскорта», обе шеренги развернулись и потопали следом!

На что они надеялись, а? Что я устану и выпущу «яйцо» из рук? Или что у нас нервишки откажут, и мы откроем огонь первыми? Трижды «ха». В подземельях под гигантским ускорителем частиц было страшнее.

Но в любом случае я вовсе не горел желанием повторить всю обратную дорогу на своих двоих. Свой груз мы уже продемонстрировали в лучшем виде, дальше — дело техники. Буквально.

— Маш, возьми нас на борт?

— А я все думаю, чего ты не просишь, — ответила она, опускаясь на одно колено и распахивая люк в головогруди.

— Чего-чего… инерция мышления, — проворчал я, залезая внутрь. — То есть протупил.

Тим запрыгнул следом за мной, и Маша задраила колпак кабины.

Ну все, теперь ходу на поверхность!

…На поверхности картина повторилась — в том смысле, что наш катер торчал перед Вратами не один-одинешенек, а в окружении почетного эскорта. То бишь групп из нескольких космических катеров, тоже явственно сгруппированных в два отряда. Один отряд состоял из одинакового дизайна приземленных машинок на гусеницах, но с крыльями, в которых я заподозрил летающие вездеходы. Другой — из множества причудливых и разноразмерных агрегатов. Снова два разных инженерных подхода, но минимализм Минималистов и привычка Гигантоманов к масштабности и специализации чувствовалась даже здесь.

Больше ничего не изменилось: те же черные цветы с белой сердцевинкой, то же алое, зависшее у горизонта солнце, слишком большое по земным понятиям. М-да, пусть даже это планета совершенно безопасная в сейсмическом и биологическом смысле, но жить на такой я бы врагу не пожелал!

Хотя зная человечество, если не найдем ничего более подходящего, будем и такие миры осваивать, дай-то срок. Лишь бы кто-то где-то увидел в этом возможность заработать, прославиться или что-то еще.

Прекрасная способность — не уникальная для человечества, насколько я понимаю! Без этого свойства, кажется, вообще не может существовать ни одного разумного вида. Мы не тепличные растения по природе своей, мы сорняки: выживаем как можем и где придется.

Вот как сейчас, например.

В этом смысле мы не так уж сильно будем отличаться с нашими приемными детишками-антракс!

Я снова поглядел на катер Ктщ.

— Маш, они там его не заминировали? Можешь проверить?

— Мы включили защитное поле, и они не самоубийцы, — пожала плечами Маша. — Но сейчас я подключусь к системам корабля… Ага!

— Что «ага»? — спросил Тим.

— Они запустили несколько подземных дронов-«кротов», пытались поставить на корабль прослушку или взломать систему управления. Не минировали. Не модифицировали. Кораблик, конечно, их не пустил. Даже мои защитные системы справились бы с их ухищрениями, а тут все-таки на пятьсот лет больше развития технологий Ктщ!

В голосе Маши звучала гордость за родительский клан.

Ну что ж, спорить тут не о чем: Ктщ действительно знатно делали технику! И знатно программировали искинов.

И как же хорошо, что этот «легкий катер» имеет ангар, достаточно просторный для того, чтобы Маша в него влезла! Выходить из гигантского боевого робота под дулами пушек местных — удовольствие так себе. Хуже, чем купаться в крещенские морозы.

К счастью, этого не потребовалось: мы покинули Машину кабину уже внутри корабля, под надежной защитой его обшивки.

— Ну что, курс на аномалию Кайной? — спросила Маша, когда мы с Тимом снова заняли места в слишком просторной корабельной рубке. Той самой, по которой даже ходить можно было бы, буде кому из нас пришла бы в голову такая странная идея.

— Туда, — сказал я. — Выбери на сей раз другую, не ту, через которую мы прилетели.

— Ладно, — сообщила Маша. — Возьму ту, которая от нас подальше, и сделаю туда два микропрыжка… Зачем это?

— Пусть знают, что и у нас, и у Ктщ есть эта технология, — сказал я. — Сговорчивей будут.

— Они и так знают — мы же появились не в нанитской точке, и все, кому нужно, уже это проанализировали. Но… ладно.

С помощью натыренного по всей Метрополии Родичей оборудования мы рассчитали для Маши около десятка прыжковых точек — с запасом. Причем для каждой точки заодно рассчитали и обратные маршруты с разными окончаниями. Так, чтобы возникнуть можно было в разных участках внутри Солнечной системы — и на орбите Земли, и за орбитой Луны, и даже по ту сторону Солнца.

Но договоренность была такая: если все пойдет по плану, мы выбираем ближайшую из доступных нам точек рядом с Землей — потому что иное чревато. Мы понятия не имели, как будут развиваться события возле Земли в наше отсутствие. Стычка с Гигантоманами и Вечными Нищими возле планеты-инкубатора показывала, что, скорее всего, они нашу планету в покое не оставят. Ктщ и Кайной, вроде бы, довольно адекватно просчитали их возможные действия — а значит, картины будущего, что показал нам галактический эгрегор Кайной, скорее всего, имели все шансы сбыться. Однако у нас еще оставалась надежда, что либо атакующие флоты обеих цивилизаций все же не появились, а если появились, то с ними как-то удалось договориться. В конце концов, мы-то не настоящие дипломаты — даже Сурдин. А на Земле их вон сколько. Быть может, кто-то из них придумал что-то удачное.

Но едва большой прыжок завершился, и мы оказались внутри Солнечной системы, как окружающая обстановка показала: оптимизм мы испытывали преждевременно.

— Я совсем не это видел во сне… — задумчиво сказал Тим.

Атакующего флота Гигантоманов мы не увидели. Точнее, на радаре Ктщ сразу возникло множество точек, которые корабельный искин услужливо подписал — и, судя по всему, некоторыми из этих точек действительно являлись суда Гигантоманов. Вот только все они улепетывали в сторону нанитской аномалии. Класс, их прогнали без нас? Уже хорошо!

Однако картина, которую мы наблюдали в оптике, оказалась не столь радостной.

Во-первых, обилие блестящих точек вокруг Земли — значительно больше, чем спутников в норме! — говорило о том, что недавно тут прошел тяжелый космический бой. Я поискал глазами «Юрку» и, разумеется, не нашел: попробуй опознай пусть даже хорошо знакомый корабль среди такого количества визуального мусора и с такого расстояния! Тем более, нашего корабля могло и не быть в поле зрения: он запросто мог оказаться скрыт от нас самой планетой.