«Хлопотные противники», — тут же понял Виктор Георгиевич.

Забавная, конечно, вещь: уже больше двадцати лет он не поднимался на боевое дежурство, а образ мыслей и рефлексы вернулись тут же. Руки сами потянулись к отсутствующим джойстикам — проверить реакцию атакующих, выпустив по ним парочку «умных» ракет для начала. Впрочем, теперь это не его дело. Вооружением корабля в бою командуют специалисты службы безопасности, они и будут стрелять.

Кстати.

— Выпускаю боевых дронов, — сказал голос Даши Воронцовой по внутрикорабельной связи.

Флот боевых космических дронов «Гагарина» оказался серьезно прорежен в первом же столкновении с рапторами. К тому моменту, когда Кузнецовы пришли на помощь, «Гагарин» потерял чуть ли не девяносто процентов боевых роботов, способных двигаться в космосе. Часть из них, правда, после схватки удалось собрать и починить. Но в основном нынешние дроны представляли собой этакий колхоз: что-то перепрограммировано после рапторов, что-то куплено на Фихсаколе, что-то подарено Ктщ.

Кстати, о последнем. Огромный корабль Ктщ дежурил над северным полюсом Земли, однако появление Гигантоманов не сподвигло его ни на какую активность — ни многофункциональные юниты, ни шаттлы, ни дроны он, похоже, и не думал выпускать.

— Гигантоманы вышли на связь, — сообщила Элина.

— Отлично, — сказал Сурдин. — Соедини меня с ними.

— Я неточно выразилась. Это не двухсторонняя связь. Они просто передают сообщение фихсаколийским торговым кодом. Ответа не предполагается.

— Расшифруй, — спокойно попросил Виктор Георгиевич.

— М-м… «Требуем возмещения за убытки, нанесенные нашей исследовательской экспедиции. Требуем выдачи преступников, казнивших представителей вооруженных сил при исполнении служебных обязанностей. Требуем принять комиссию по определению репараций в столице мировой державы, к чьей юрисдикции принадлежит судно „Юрий Гагарин“.» Хм, капитан, последнее я просто догадалась — вы бы видели, как они фонетически передали наше название, тут едва поймешь!

— Верю, — сказал Сурдин. — Что ж. Репарационная комиссия. Вот и помогай после этого инопланетянам!

— Нас все равно вытащили помогать с эвакуацией под дулами пушек, — напомнила Элина. — Кроме того, сами ученые были нормальные, это вояки у них… Неадекватные.

— По крайней мере, часть, — согласился Сурдин. — Интересно. Они не могут не видеть корабль Ктщ. Но он их совершенно не пугает.

— Слабоумие и отвага? — предположил Данила Румянцев.

— Или они просто не знают, кто такие Ктщ, — задумчиво заметил Сурдин. — Или считают, что смогут им что-то противопоставить. Анастасия, как вы думаете?

— Слишком мало данных, — ответила «кофеварка». — Если бы это была игра, я бы сказала, что у них припрятан козырь в рукаве, но в условиях реального боя необходимо учитывать больше переменных!

«Если бы Маша Кузнецова это слышала, была бы довольна», — с усмешкой подумал Сурдин, отлично знавший о перепалке двух искинов.

— Или наоборот, данных у них хоть отбавляй, и благодаря этому они знают, что Ктщ планируют нас предать, — мрачно продолжила бывший искин рода Эфрос. — Они вероломны и предают всегда!

А вот это Маше Кузнецовой уже не очень понравилось бы!

— Сколько времени они дают на ответ? — уточнил он у Элины. — И вообще, послание на этом заканчивается?

— Да, послание заканчивается, а времени…

Времени они не давали нисколько, потому что в тот же момент и крейсеры Гигантоманов, и их москитный флот открыли огонь одновременно из всех калибров.

На мелочи размениваться они не стали: Гигантоманы били сразу по планете, оставив корабли мелким судам сопровождения.

К счастью, автоматика управления огнем на «Гагарине» сработала без осечек — слаженная работа инженеров и секции безопасности, обновлявших алгоритмы после каждого столкновения с инопланетными расами, оправдала себя. Лазерные пушки, как собственные, так и смародеренные у корабля рапторов, открыли огонь — не столько на уничтожение катеров и дронов противника, сколько на перехват его снарядов. Гигантоманы стреляли сгустками высокотемпературной плазмы в самоподдерживающейся магнитной ловушке. Лазерный луч, попав по такому объекту, нарушал стабильность, выводил магнитную ловушку из строя, и плазма немедленно взрывалась, не долетев туда, куда должна была.

Но в первые же секунды стало понятно, что «Юрий Гагарин» может зачистить лишь крошечный сектор — если вообще справится. К счастью, Анастасия совершенно зря клеймила Ктщ вероломными: Нодийяр не забыл о своем обещании. Корабль-флагман Родичей включился в перехват снарядов, задействовав все орудия главного калибра — в том числе такие, которые стали для Сурдина огромным сюрпризом, хотя он думал, что они обследовали и просканировали этот корабль вдоль и поперек.

А еще розовый крейсер буквально взорвался, выпуская тучу многофункциональных юнитов — то есть человекоподобных боевых роботов! — что замерцали на радарах, сближаясь с кораблями Гигантоманов.

Мерцание было вызвано тем, что многофункциональные юниты совершали короткие прыжки, стремясь максимально сблизиться с кораблями противника. Сурдин уже знал, что у этих прыжков есть свои ограничения: например, их нельзя было запустить действительно быстро, нельзя было прицелиться очень точно и — следовательно — нельзя было «блинковать», мгновенной телепортацией уворачиваясь от оружейного огня. Существовало и ограничение на минимальную дальность прыжков — которая была тем меньше, правда, чем меньше был сам «прыгающий» аппарат. Так что в данном случае юниты Ктщ действовали практически на пределе своих возможностей: прыгали на минимально доступное им расстояние с максимальной точностью, обусловленной тем, что прыжок рассчитывала для них Эмейн — главный навигационный искин Ктщ.

— Что они… — пробормотала Элина. — Зачем так близко? У них разве тоже нет дальнобойного оружия?

Она имела в виду то, что у Маши Кузнецовой изначально вообще почти никакого вооружения не имелось, только волновая пушка, которая совершенно не приспособлена была для драк на сколько-нибудь серьезных расстояниях.

— Да не, — возразил ей Румянцев. — Я думаю, тут чистая геометрия. Чем они ближе, тем хуже Гигантоманы смогут по ним стрелять.

Сферическая компоновка, безусловно, имела свои преимущества: во-первых, минимальная площадь поверхности относительно объема — проще защищать. Во-вторых, прикрыты все вектора атаки. Но менее явным был такой недостаток: на малой дистанции часть орудий никак не могли поразить цель, потому что оказывались «за горизонтом» относительно нее — им мешал собственный корпус корабля.

Однако в этот момент первый эшелон москитного флота пришел в столкновение с дронами «Гагарина» — и Сурдину стало не до размышлений о чужой военной доктрине.

Этот бой вели искины. У людей просто не хватало скорости реакции, чтобы достаточно быстро отвечать на атаки, перехватывать боевые снаряды и успевать отслеживать дроны на всей сфере потенциальной атаки. Однако и достаточно совершенных искинов, способных принимать важнейшие решения в пылу боя и быстро адаптировать тактику и стратегию, у землян не было. Вместо этого специалисты службы безопасности должны были быстро принимать решения из предложенных, переключаясь между запрограммированными тактиками.

То есть задача, которая имела вид, фактически, выбора варианта действий в чат-боте, становилась значительно сложнее из-за того, в какой зоопарк превратился ранее отлично сработанный и согласованный комплект дронов, так и из-за такого же разнообразия орудий на самом «Гагарине».

Именно поэтому Сурдин и Попович еще месяцы назад приняли решение включить секцию навигации в управление огнем. Так что и Элина, и Чужеслав в соседней рубке тоже вступили в бой: отвечали на запросы оборонительной системы, когда те начинали падать в общий интерфейс слишком часто, и безопасники не успевали на них реагировать.

Инженерам тоже работы хватало: когда то или иное орудие переставало работать как следует, искин корабля автоматически создавал заявку и отправлял ее инженерам, которые должны были решить, что с ней делать: перенастроить систему, отправить ремонтного робота или, быть может, просто отключить данное устройство — во избежание проблем в остальных частях корабля.